Часть 1

Целый день Лэйн провела в заброшенной библиотеке Оксфорда в поисках каких-либо зацепок, которые помогли бы продвинуться в изучении Книги Апокалипсиса и заражённых полумертвецах, крепко обосновавшихся в Роткове. Находиться на «Адаме» было ещё непривычно — она чувствовала глубокие чувства ностальгии и… предательства?.. Эти три года, на протяжении которых девушка числилась умершей, пролетели для неё мгновенно, и было тоскливо осознавать что все, кто был с ней в «Сибири», мертвы, а сама Лэйн по чистой случайности судьбы найденная Дмитрием, пусть и не так дружелюбно её сначала поприветствовавший, сотрудничает с детищем ушедшей под землю базы. Никто не выжил, за исключением, конечно же, профессорши Донован. Женщина, крайне заинтересованная чудом выжившей, всё еще питала подозрения, но преподнесла лучшие условия для неё: что может быть лучше горячей ванны после тяжёлого дня? Сейчас такой роскошью не каждый может похвастаться. А так же все ключи от библиотек и архивов Оксфорда были у неё в доступе — забирай, лишь бы ты быстрее приступила к переводу книги. Последняя встреча Лэйн с основательницей «Адама» вышла сумбурной — криптограф просидела в архиве половину суток в поисках книг на древнеангельском языке, после чего там же неподвижно сидела за переводом Книги Апокалипсиса, а возвратившись на базу, столкнулась с ней лицом к лицу. — Вид у тебя довольно уставший, конечно, Лэйн, — прямо выдала Донован, а в голосе её звучали нотки превосходства над уставшей девушкой. Неудивительно, учитывая их недавний разговор, непонятно как коснувшийся генерала: наверняка хотя бы в моменте ей хотелось почувствовать себя лучше безызвестной беглянки из «Сибири», привлекшей внимание этого мужчины. — Я бы тебе посоветовала сходить в церковь, исповедоваться. Быть может, Шепфа смилуется над нами после твоей исповеди? — Вы сейчас серьёзно? — нахмурилась Лэйн, не в попытке различить сейчас сарказм от действительности. — Ну, в общем-то, я пошутила, но, может быть, будет легче. Я однажды тоже ходила в местную церковь, там неплохой священник, — ухмыльнулась профессорша, игривым взглядом обойдя обомлевшую девушку, как бы намекая, что имеет ввиду под словом «неплохой». Представлять, как могла пройти её исповедь, было рисково для психики, потому услышанное захотелось как можно быстрее забыть. «Нет уж, спасибо большое, обойдусь без старых священников в своём гареме.» Как только Лэйн услышала подобного рода приглашение, то сразу смутилась. Сейчас, заглянув в окно, она украдкой глянула на церковь, сверкающий купол которой виднелся позади остальных построек. Крест на верхушке был слегка отклонен в сторону, а пары кирпичей от одной стены не хватало. Тем не менее, церковь была вовсе не заброшена, ведь уже который раз криптограф видит заходящих и выходящих оттуда людей — кто-то с облегчением, а кто-то с опустошением. Представив себя в числе этих людей, её брови нахмурились. Особо представить не получилось, потому что в церковь она ходила лишь за добычей информации от местных священников, но чтобы целенаправленно прийти туда за исповедью… Девушку на одно мгновение пробило дрожью, хотя в библиотеке холодно не было. Отвернувшись от окна, она снова принялась к работе. За этим занятием пролетело еще несколько часов. Лэйн подняла глаза с рукописей лишь тогда, когда заметила, что уже виднеются малиновые краски закатного неба. Задумавшись, девушка встала со стула, захватив в руки документы, над которыми изрядно поработала — вряд ли она единственная попадает в эту библиотеку, поэтому лучше перестраховаться и забрать наработанное с собой. — Исповеди как раз часто проводят вечером… — в раздумиях отметила про себя Лэйн, одновременно удивляясь своим мыслям. Она не была противницей веры, но поход в церковь для неё не был обыденностью, совсем нет. — Что мне терять? Зайду, как раз осмотрюсь получше. Может, что-нибудь замечу. — подумала девушка и направилась к выходу из здания, напоследок взглянув ещё раз на вид снаружи за стеклом. На самом-то деле, выговориться кому-то и правда нужно было ей. С приездом в «Адам» рутиной Лэйн стали экспедиции, исследования и прочая работа-работа-работа, из-за которой совсем позабыла о другом, что занимало её голову ещё в Роткове, а разговоры с Дмитрием сошлись лишь на рабочих моментах, что значительно расстроило девушку. Она понимала, что это совершенно нормально: простую заботу генерала о своих коллегах никак нельзя путать с симпатией или даже чем-то больше. Но как хотелось верить, что все его взгляды значили не стандартную обеспокоенность за неё, как участницу отряда… От одной такой мысли девушка мгновенно впадала в отчаяние. — Точно, отчаяние… Это ведь считается грехом? — пробубнила под нос криптограф, сморщив нос от прохлады на улице. В церкви, как и положено, было бесшумно — в стенах была практически мёртвая тишина. Девушке стоило нескольких секунд соориентироваться вокруг. Люди и правда собирались здесь, каждый по разной причине: слева от входа толпа людей молилась за спасение мира и своих близких, а вдали перед ней испевали церковные песни. Кто-то поотдаль молча рассматривал иконы. Зрелище, честно говоря, не из самых жутких, но определённо навевающих гнетущую атмосферу, хотя, казалось бы, должно быть наоборот… Комната для исповеданий оказалась прямо справа от неё, на удивление девушки, еще и открытой. Внутри никого не было — в небольшой комнате место было лишь для деревянного, обшитого явно дорогой тканью стула, а напротив него располагалась небольшая решетка, через которую священник слушал признания смертных в своих грехах. Из внутреннего чувства безопасности Лэйн сразу же закрыла дверь комнаты, как только она зашла за её порог. Из маленького решётчатого окошка она смогла разглядеть, что там уже был некий мужчина в чёрных одеяниях. Неловко присев, она подумала, что нужным было наконец поприветствоваться. — Добрый вечер, священник. Меня привело сюда желание исповедоваться вам в своих грехах. — девушка не знала, как правильно общаться со священниками, поэтому ей оставалось лишь надеяться на то, что делает всё правильно. Помимо того, что невесть кому она сейчас выпалит все свои мысли и чувства, а главное — пороки, не хватало ещё и опозориться перед ним. По ту сторону, по ощущениям, будто с небольшого расстояния, послышался короткий кашель, призывающий к дальнейшей речи. — Мной овладело… Отчаяние. Глубокое отчаяние. Я не знаю, как мне быть. — на пару секунд Лэйн растерялась, пытаясь подобрать правильные слова. — Я чувствую влечение к человеку, он мне небезразличен, но его отчуждённость заставляет чувствовать себя подавленно и предаваться унынию. Я становлюсь сама не своя. Понимаете? У меня в голове много мыслей на этот счёт, и ни одна из них не радует меня, а совершенно наоборот. Через маленькое окно она разглядела слабое движение, похожее на кивок — всё это время её взгляд был направлен сквозь него, благодаря чему оно было увидено девушкой. Священник молчал, не мешая совершению исповеди. — Я хочу быть рядом с ним, быть его опорой и поддержкой. Я хочу позволить себе любить его. Но своим поведением он показывает, что ему это не нужно: он холоден ко мне, он не видит во мне большего, нежели просто коллегу. Меня окутывает тоска. — Лэйн тяжко выдохнула и глубоко вдохнула, восполняя воздух в лёгких после длительного монолога. Да и дело было не только в нехватке воздуха: говорить о наболевшем было особенно тяжело. Глаза забегали по периметру комнатушки, каждое слово в которой отдавалось небольшим эхо. — Это всё, что я хотела рассказать. Спасибо за то, что благодаря вам я выслушана и это останется в пределах исповедальни. — скепсис криптографа никак не отменял благодарность и элементарное уважение. Невесть какое количество похожих, порой и нудных исповедей церковь слушает ежедневно. Заглянув за решётку, она не обнаружила никого, кто сидел бы напротив. Вероятно, священник услышал благодарность девушки и молча удалился, оставив наедине с собственными мыслями. Но лучше от этого не становилось. Послышался хриплый кашель, и снова он был на таком же далёком расстоянии, словно с дальнего угла комнаты, прямо как в первый раз, когда Лэйн только собиралась начинать свой рассказ. — Лэйн, я, конечно, совсем не гожусь на роль священника, но могу тебе заверить, что это недоразумение и правда останется в пределах этой комнаты. — голос оказался ближе. Услышав его, девушка лихорадочно пыталась высмотреть того, кто находился по ту сторону окошка. Её тело пробила мелкая дрожь, руки затряслись. Позора не избежать. — Честно, я не услышал всего, что ты успела сказать, потому что искал документацию, но обещаю забыть. — хлопок двери. Несколько секунд гробовой тишины, пока к ней не зашёл «священник». — Я бы предпочёл, чтобы ты помогла мне с этой кипой бумаг. Здесь точно должно быть что-то связанное с вирусом. — Дмитрий вёл себя непринуждённо, точно не слышал сейчас грустную речь о безответной любви, которая изначально предназначалась ему, была бы Лэйн более смелой… — Ты издеваешься? — с нескрываемым раздражением выпалила девушка, в очередной раз изумляясь его безразличию, которое мужчина демонстрировал. Снова. — Тебя что-то не устраивает? — генерал приподнял бровь в вопросе, кажись, не собираясь догадываться, о чём идёт речь. — Ты ведёшь себя как ни в чём не бывало, словно тебе плевать на меня. Почему ты так поступаешь со мной? — двусмысленность фраз девушка осознала только после того, как успела высказаться. На щеках заиграл лёгкий румянец. — Ты хочешь поговорить об этом здесь? — его речь сквозила напряжением, и оно ощущаемо передавалось воздушно-капельным путём, иначе объяснить то, почему она так резко сжала руки в кулаки, девушка не могла объяснить. — Я предпочёл бы поговорить о нас в более неформальной обстановке. Это выброшенное слово «нас» звучало слишком интимно и лично, что пробудило толику надежды в девичьем сердце. — То есть, ты хочешь сказать, что нам есть, что обсудить по этому поводу? — сделав акцент на похожем местоимении, что и он, вспылила она. — Да, я считаю, что есть. Особенно после того, что я смог расслышать… Несомненно, Лэйн. После сказанного Дмитрием её решительность упала к уровню плинтуса, а то и ниже. Заместо гнева на мужчину появилось смущение и стыд за истерику наподобие ребёнка, у которого отобрали его любимую игрушку. Да, пусть он не виноват в том, что оказался свидетелем её исповеди, но то, что он продолжал строить из себя непоколебимого даже такими откровенниями, в которых точно должен был узнать себя, выводило измученную девушку из себя до такой степени, что появилось желание неприлично ударить кулаком в стену, выместив скопившиеся эмоции на неважно каком неодушевлённом предмете. — Если ты так хочешь выяснить отношения здесь, в церкви, пусть будет так, как ты пожелаешь. — выдохнув, смиренно сказал Дмитрий, подняв руки в проигрышном жесте. — Ты правда считаешь, что мне на тебя всё равно? — О, нет, конечно. Твоя забота обо мне как о коллеге очень греет мою душу. — язвительно буркнула Лэйн, не с удовольствием идя на контакт с ним, хотя внутри ей хотелось поговорить об отношениях между ними. — Перестань препираться со мной, если хочешь услышать от меня признания в любви до гроба. — генерал недовольно пресёк поток желчи. — Да от тебя ни словечка даже о симпатии не услышишь, что здесь можно говорить о любви до гроба, генерал? — успокоившись, обиженно ответила девушка, не сумев больше держать с ним зрительный контакт, уставившись в угол комнаты. Да, она была зла, она была очень зла на него! Но нахождение с объектом своей любви в этой тесной комнате наедине пробуждало в Лэйн и другие чувства, совершенно противоположные гневу и личной неприязни. Ей стало нестерпимо жарко. Генерал мягко взял её за подбородок, заставив взглянуть в леденящие душу глаза. На одну единственную секунду увидев их, она более не сумела разглядеть ничего другого, кроме испепеляющего и прожигающего насквозь взора. Появилось резкое желание быть ближе к нему. — Лэйн, послушай меня внимательно. Я не из тех, кто легко бросается в привязанность и зависимость. Мне нужно знать, что ты понимаешь всю суть того, во что собираешься ввязаться. — Не принимай меня за глупую, инфантильную девчонку и позволь мне быть рядом с тобой, Дмитрий. Я хочу быть с тобой. — последнее предложение она медленно растянула по каждому слову, как бы вверяя его в убедительности своих намерений. Она не успела ничего больше сказать, потому что его губы накрыли её. Сначала аккуратно, с осторожностью, прощупывая почву. У Лэйн провалилась земля из-под ног, она почувствовала себя в совершенной невесомости от одного его лёгкого прикосновения. Если бы она с самого начала знала, чем закончится её исповедь, ни за что не поверила бы в этот сущий бред, что Дмитрий в кои-то веки растаял перед ней. Женские руки не задумываясь обвили крепкую, напряженную шею, поглаживая кожу сквозь чёрную водолазку. Осторожно переместившись на подкачанную грудь, почувствовала каждую её мышцу, находящуюся в таком же напряжении. Она исследовала каждый участок его тела, до которого сумела дотронуться, до сих пор не веря в происходящее, такими действиями стараясь убедить себя в действительности того, что они творят. Одна его рука расположилась на макушке, слегка сжав пару прядей длинных волос, притягивая девушку ближе, не скрывая своего напора. Проявившаяся от него инициатива вознесла Лэйн до седьмого неба счастья, и она, не собираясь медлить, углубила поцелуй, бесцеремонно и резко ворвавшись в его рот языком. Поцелуй становился более жадным, голодным, полным страсти. — Повернись спиной. — в приказном тоне прошептал хриплым голосом мужчина, и Лэйн не нашла ни единой причины ему отказать. Она сама хотела этого, и это было ещё одним её грехом, который не поведала своему исповедователю. Эта небольшая недосказанность была не важна, потому что он уже видел её наизнанку. Дмитрий вжался в неё всем телом, заставляя тихо охнуть обладательницу огромной удачи, посчастливевшейся видеть ту сторону генерала, которую не видел никто. От осознания этого голова начала кружиться, но не столь из-за этого: когда его прохладные руки заблуждали под облегающей приятные глазу женские изгибы одеждой, девушка задохнулась стоном. Вовремя вразумившись, что в такой обстановке придётся быть особенно тихой и бдительной, она закрыла рот рукой, не давая громким звукам издаться изо рта. Влажные поцелуи коснулись шеи, успевшей покрыться мурашками; коснулись уха, прикусив за самый краешек мочки, будто бы вынуждая издавать стоны удовольствия. Издевался. Погода на улице сегодня выдалась на радость тёплой по сравнению с предыдущими днями, потому то, что Лэйн решила надеть юбку, сыграло удачную роль. Дмитрий закрался под неё ладонями, и, обхватив ягодицы, с громким выдохом сжал. Вместо поцелуев он прижался лицом ближе к ямке ключиц, вдыхая сладкий аромат желанной женщины, дразнил и распалял кожу горячим дыханием. Девушка подалась бёдрами назад, взывая к скорейшим действиям. Мужчина протяжно прошипел сквозь сжатые друг с другом ряды зубов, пробираясь сквозь нижнее белье. Первое его прикосновение словно отдало током по всему периметру возбуждённого тела. Ей так хотелось позволить Дмитрию услышать, как ей приятно ощущать его так близко к себе, но хрупкая ладонь все еще покоилась на приоткрытых в немом стоне губах, не давая себе потерять самоконтроль окончательно. Жгучие прикосновения к чувствительным зонам чуть не довели её до предела. Не желая слишком быстро заканчивать только начатое действо, девушка на выдохе просила его. — Пожалуйста… Я хочу тебя. Он громко вздохнул в женскую подрагивающую шею, поцеловал кожу за ушком. Она услышала заветный звук расстёгивающегося ремня. Дмитрий также был на грани, поэтому избавиться от лишней им сейчас одежды не составило ему никакого труда. Медленно входя в девушку, он сразу же ощутил, как внутри узко и мокро. Не спеша он вошёл до предела, столкнувшись бедрами друг с другом с неприличным звуком, давая Лэйн возможность привыкнуть. Она, в свою очередь, тихонько промычала себе в ладонь, чувствуя долгожданное удовлетворение и наполненность. Девушка бёдрами толкнулась в его сторону, всем нутром показывая свою готовность. Дмитрий начал двигаться в ней — он делал это с предельной опаской, не желая причинить и малейшего вреда. Со временем нежные толчки превратились в быстрые, моментами даже грубые. С каждой фрикцией от Лэйн то и дело слышались приглушённые короткие стоны. Она крепко зажмурила глаза, сосредоточилась на собственных ощущениях, на том, кто сейчас доставляет ей настоящее наслаждение. В голове не укладывалось, что это взаправду происходит с ней здесь и сейчас, но чем быстрее становился его темп, тем больше неважными и несуразными казались эти мысли, откинутые куда подальше. Самым главным было сейчас то, что тело начинало вздрагивать от приближающегося оргазма, который вскоре накрыл девушку с головой. Дмитрий сжал в зубах участок нежной кожи на шее, не прекращая с размеренной скоростью двигаться в напряжённом до ниточек теле. Оба уставшие, но счастливые они наконец посмотрели друг на друга с лёгкой, расслабленной улыбкой. Тело отказывалось подчиняться, а Дмитрий, заметив это, как настоящий джентльмен помог ей надеть недостающие элементы одежды, приводя в порядок и себя. — Даже несмотря на то, что я по уши в тебя влюблён, тебя это не освобождает от этой огромной кучи бумаг. — усмехнулся мужчина, застегнув замочек на короткой юбке, многозначительно задерживая ней взгляд, а руки его расположились на тонкой талии. — И не подумаю. Слово генерала — закон, — Лэйн накрыла тёплые ладони своими, затягивая «коллегу» в полный нежности поцелуй.