ШОГГОТ

Ох, с какой же любовью я смотрел на эту драгоценность. И я продолжал… Я продолжал с наслаждением и несказанным отвращением ощупывать эти страницы. Одна из старейших копий «Белой Книги». Многие нео-оккультисты, подобно мне разделявшие интерес к ДоМиру, сросшемуся как концепция с немногими настоящими артефактами, считали истинными авторами «Белой Книги» совсем разных личностей и из совсем разных эпох, каждый раз находя новые доказательства того, что «Белая Книга» ещё старше и вышла из под пера ещё более стародавней персоны. И каждая такая персона, сменяясь предыдущей, помимо большей древности предлагала себя как более мерзкая, куда более отвратительная личность, нежели предыдущая. Почти всех этих личностей объединяла пара особенностей: категорически аморальные поступки вроде убийств, пыток и до абсолютной бессмысленности безумных экспериментов, а также их выделяла странная смерть. Сама по себе смерть зачастую была совсем разной, пусть порой и можно было проследить странные, по-гадкому будоражащие паттерны, но она обязательно и безысключительно имела необыкновенные обстоятельства, нераскрытые загадки, непонятные явления и таинственные события. Небезызвестная смерть герцога Франца Шнайдера, найденного погибшим в своём доме, будет отличным примером. Герцог был обнаружен семьёй, сидя в кресле напротив ещё горящих в камине поленьев. Он утопленник: захлебнулся в воде. Об этом говорили его лёгкие, переполненные чистейшей, будто тщательно отфильтрованной водой. Но если вы думаете, что это самое странное обстоятельство его гибели, то вас должно быть удивит то, что все пять пальцев на его правой руке бесследно исчезли. И никаких следов борьбы, никаких пятен крови, даже самых крошечных. Захлебнувшийся старик без пальцев, покойно отдыхающий в кресле своего дома на том же самом месте, где его за десять минут до этого живым видела внучка. И каждая смерть предполагаемых авторов «Белой Книги» имела в чуть большей или чуть меньшей степени, но странности, подобные этим. Но этих авторов было действительно не мало. Я бы даже предположил, что «Белая Книга» была не столь произведением исключительно одной конкретной личности, сколь странным образом передававшимся от одних жутких людей другим сборник рукописей, каждый раз дополняемый новым владельцем. Хотел бы я попытаться проверить мою теорию, внимательно изучив почерк на древних страницах подлинника, но, увы, найти его не представлялось возможным. Про «Чёрную Книгу», существование которой под большим вопросом, я даже говорить не буду. Большинство же копий «Белой Книги» современные, совсем недавние. Она стала довольно популярна у нео-оккультистов, представляющих собой в большинстве своём молодёжь. Но мне посчастливилось найти что-то поистине ценное: изучая странные улицы Ватттра, где по ночам над крепкими доминами мерещатся величественные синеватые башни невиданных дворцов, я обнаружил ветхий магазинчик со всяким древним барахлом. Его владелица, по видимому питавшаяся тремя корочками хлеба, с огромным удовольствием продала мне эту упомянутую ранее книгу за выбранную мной самим сумму. Разумеется, я заплатил в разы меньше, чем стоит этот невероятно старый экземпляр, но из жалости к бедной старухе, чей магазин, очевидно, не пользовался популярностью, я постарался дать ей достаточную сумму, чтобы она хорошо поела пару раз, за что она меня слёзно и навязчиво благодарила. Когда эта книга с вышитой цветной нитью надписью «Не смотри и радуйся, внемли и рыдай» на обложке оказалась на моём столе и нас освещал лишь приглушённый свет настольной лампы, я открыл её и узрел тексты, которые мог ранее видеть только лишь в физических копиях и гуляющих по интернету переписях, зачастую раздражающе сильно переплетённых с фейками. Текст поразил меня: он был написан на понятном мне языке, но… Строение каждого предложения ощущалось неправильным, неестественность чего вызывала у меня мурашки. Текст выглядел так, будто его писал кто-то ли что-то, что абсолютно не было знакомо с настоящей человеческой речью и поэтому не могло достаточно логично расставлять слова в хронологическом порядке или хотя бы писать их без ошибок на уровне единственно-множественного числа. Читать такой текст было не только неприятно, но и по-настоящему трудно. Будто каждая строчка становилась небольшой головоломкой, которую мне нужно было разгадать. И, разумеется, я разгадывал. Да, с отвращением, но и с сильнейшим рвением, с огромным желанием впитать правду стари в своё существо. Текс почти не отличался от того, что был в более современных копиях. Но изображения насторожили меня сразу… Лишь некоторые из этих безумных картин были в точности перенесены на страницы копий. Большая же их часть, самых откровенных, тошнотворных и пугающих, была сильно изменена. Было странно узнать, что те жутчайшие изображения из гуляющих в свободном доступе копий «Белой Книги», которые вводили меня в состояние тревоги от одного только взгляда на них, были сильными упрощениями, так сказать, цензурой оригинала, на фоне которого они смехотворно меркли, ведь те вещи, которые я увидел нарисованными будто нечеловеческой рукой на этих аморальных страницах, настолько поразили меня, что я испытываю головную боль от одной только мысли о них. Очень часто они не просто иллюстрировали текст, но и сливались с ним в нечто почти что единое, переплетаясь с буквами как копошащиеся роем черви, вырастающие один из другого. Воистину отвратное пиршество. И, хоть по началу весь текст был мне знаком, я с ужасом и экстазом для себя осознал, что читаю то, чего раньше никогда не видел. Текст, заканчивающий известные и знакомые мне копии «Белой Книги» остался позади, а автор содержащегося на этих старинных выцветших страницах продолжал говорить со мной, теперь раскрывая много больше, от чего глаза мои воспылали жадностью и неукротимым желанием знания. Мне открылись записи о невероятных существах, далеко выходящих за рамки нашей способности осознавать, воспринимать или чувствовать, мне открылись другие миры, целые другие измерения, существующие одновременно с нашим в самых разных из возможных проявлений... И мне открылось что-то ещё… То, что кто-то называл бы заклинаниями. Обряды, трудновыговариваемые молитвы, священные и наоборот презренные символы, методы воздействия на нашу реальность и способы достичь самых разных вещей. Я не мог не попробовать что-то из того неизмеримо богатого ассортимента возможностей, предлагаемых мне этими текстами… Большая часть из этих инструкций была намеренно перечёркнута, вымарана, а вокруг них были расписаны не столь предупреждения, сколько слова вроде «боль», «апостофелиз» и странное «слух он». Но были и многочисленные проклятия, предназначавшиеся тому, кто только лишь возжелает попытаться повторить записанные в этих текстах ритуалы. Я выбрал тот, что не был перечёркнут. Возле него красовалась трижды подчёркнутая, как это тут водилось не совсем правильно написанная, фраза «Нет жизнью». Строчки этого текста повествовали о каком-то создании вроде голема или скорее пресловутого гомункула, которое можно было вывести относительно несложным способом. Я использовал ванну в ванной комнате, чтобы попытаться создать потенциально покорное существо, которое на страницах этой копии «Белой Книги» описывалось как не просто способное к подчинению, но и использовавшееся неоднократно самыми разными сущностями в своих целях. Из этого текста я даже выяснил, что всем известные страннейшие Блинные Пирамиды, расположенные в Мексике, были воздвигнуты именно этими искусственно создаваемыми тварями, именуемыми «Шогготами». Это открытие было поразительным и внушало мне сквозь некоторый страх оптимизм. Следующим вечером я заполнил ванну водой вперемешку с почти всеми необходимыми ингредиентами. Оставался лишь последний… Дарующий жизнь. Потребовалось некоторое время, чтобы я смог сделать это, так как обстановка была не столь располагающей, но всё же я выплеснул собственное семя в непроглядно тёмную жидкость, заполнившую собой ванну. В тот же миг, когда мой детородный сок соприкоснулся с тем месивом, что я получил из соединения большого количества жидкостей и предметов, представлявших в общем странную и на первый взгляд бессмысленную комбинацию, эта бурда моментально вскипела, выбрасывая смрадные испарения, окрасившие стены и потолок возле в чёрно-красные оттенки. Она неистово бурлила, когда я отшатнулся в страхе, заинтригованно наблюдая за густеющей субстанцией, но затем всё прекратилось. Слезоточивые испарения иссякли, а сама некогда жидкость стала напоминать нечто вроде неподвижного желе. Тогда я разозлился, осознав, что где-то допустил ошибку, какой-то просчёт в порядке добавления ингредиентов или, быть может, в способе их приготовления. Я от досады хлопнул дверью ванной, оставляя помещение закрытым, чтобы не видеть своего позора. Надышавшись отвратным ароматом моей неудачи, я открыл одно из окон возле моего стола, чтобы свежий воздух помог мне прийти в себя. Затем я вновь вернулся к книге и стал старательно перечитывать инструкцию, но никак не мог выудить тот злополучный момент, в котором я просчитался… Кто-то постучал в мою съёмную квартиру, но я прекрасно знал, что не жду сегодня никаких гостей. Да и кого мне ждать, если я вырос в приюте ? Поэтому я просто отмахнулся от этого стука, даже не отворачиваясь от книги, тщетно продолжая пытаться понять, где же я мог ошибиться. …Но вскоре ко мне пришло осознание… Осознание, от которого всё моё тело ощутило холод, а пальцы, лежащие на старых страницах копии «Белой Книги», задрожали. Ко мне пришло осознание, что входная дверь находилась совсем не там, откуда я услышал на секунду прервавший меня стук… Мои глаза, выпученные и стеклянные от предвкушающего ужаса, когда я обернулся, обратились к тому месту, откуда я ранее услышал звук… Всё моё тело словно парализовало. Я перестал ощущать холод. И тепло. И что-либо ещё подобное. Я испытывал лишь той степени неописуемый страх, что мою грудь поразила сильная боль, будто моё сердце вот-вот прекратит свою работу, не выдержав чрезмерного потока мёртвого адреналина. По моим щекам покатились слёзы… Я не увидел вора, не увидел маньяка, не увидел человека или даже монстра… Я увидел что-то. …Странное бесформенное нечто, еле протискивающее свою желеподобную чёрную плоть, покрытую перемешанными меж собой до невозможного уродливыми пульсирующими лицами, постоянно растворяющимися, меняющимися и срастающимися между собой. Эти лица, каждое из которых, я не сомневаюсь, принадлежало мне, были обращены ко мне взглядами своих то появляющихся, то исчезающих светящихся красным глаз. Это безобразное, почти аморфное порождение меня самого вытягивало вперёд десяток ужасающе длинных, гадких рук, переплетающихся меж собой и растущих в том числе друг из друга. И эти руки, когда я обернулся, были уже в паре десятков сантиметров от меня, протянувшись на метры и метры сквозь всю квартиру, беря своё начало из тёмного коридора с ванной комнатой, откуда на меня смотрели сотни глаз на омерзительных и отвратительно пугающих гримасах моего лица. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что я вижу, а когда осознание смогло пробраться в мой мозг, я истошно закричал и бросился в ранее открытое мною окно… Я очнулся в больнице. Как оказалось, прохожие заметили меня утром, лежащим на придавленных моим весом кустах. Они-то и вызвали скорую, которая забрала меня. Также врач упомянул, что люди говорили о том, что даже без сознания я, будто находясь в кошмаре, безостановочно бредил и повторял «моё лицо». Когда же меня справедливо спросили, что произошло, я ответил, что мне померещилось что-то жуткое и я вывалился из окна, во что врач охотно поверил: он заверил меня, что у меня случилась передозировка и поэтому я впал в галлюциногенный приступ. Он отсылал к тем испарениям, которые я вдохнул в большом объёме. Он спрашивал меня, как такая дрянь, такое умопомрачительно месиво оказалось в моём организме и почему, но на это я отвечать не стал. Врач же не стал пытать меня вопросами и вскоре отпустил. Надо ли говорить, что я с огромнейшим страхом возвращался домой ? Оно наверняка ждёт меня там… Что мне делать ? Но я не могу просто уйти, ведь так ? Там все мои вещи, там драгоценный экземпляр, там всё ! Когда я поднялся на свой этаж, я заметил соседей. Они собрались возле моей квартиры с явным беспокойством. Дверь моей квартиры была выломана изнутри. И я очень даже хорошо догадывался кем. Но вот никаких следов вроде слизи, которую я бы мог ожидать от той пульсирующей живой массы, мой сын, если его можно так назвать, не оставил. Только выломанную дверь. Соседи попытались расспросить меня, но я отказался с ними говорить и с чуть более спокойной душой вернулся в квартиру, которую покинул вечером ранее при столь неприятных обстоятельствах. Ванна, очевидно, была пуста. На неё стенках остались чёрно-красные пятна. Но пропало и ещё кое-что… Моя книга. Это существо забрало мою драгоценную старинную копию «Белой Книги». Это стало большим ударом для меня, но я осознавал, что мне не стоит долее задерживаться здесь. Я собрал свои вещи и тут же покинул этот дом, а вскоре и город, найдя себе прибежище, где я прямо сейчас пишу эти строки. Я снимаю студию в неплохом месте возле парка. И теперь я намереваюсь хотя бы попытаться по памяти воспроизвести и записать те новшества, что встретились мне в прочтённом мною редчайшем экземпляре. Разумеется, погрешность будет вел… Кто так назойливо продолжает стучать в мою дверь ?