или сражайся

Эван поднял голову и посмотрел на небо, пытаясь отдышаться. Ему шесть и они играют в догонялки по особняку тети Друэллы и ее мужа. Они — Сири, Реджи, Белла, Анди и Циси. Пока взрослые ушли по каким-то своим скучным делам, оставив их веселую компанию на домовиков, Сири предложил побегать. Эвану нравилась такая идея, хохотушка-Циси сразу же поддержала, Регулус всегда ходил хвостиком за братом, а Белла и Анди, которых оставили за старших, скривили губы и заявили, что они должны за этим проследить. Но все-таки и они бегали с удовольствием, весело смеясь, когда получалось особенно удачно осалить того или иного наглого мальчишку. Их шумная компания и не заметила, как вывалила во двор. Эван осалил Анди и она бегала, перепрыгивая через скамейки, за Сириусом, который, весело хохоча, постоянно уворачивался. Рядом с ним остановился Регулус, пытаясь отдышаться. — Давай, Анди! Поймай его! — кричала совсем рядом Нарцисса, едва не подпрыгивая на месте. Она раскраснелась, из прически выбилась прядь, но все равно была красивой, почти как колдографии мамы. Маму Эван не помнил. Отец никогда не говорил о ней, но то там, то тут, маленький Эв будто случайно находил колдографии, вырваные листки из дневников, просто заметки. Он быстро научился читать и теперь знал о маме почти все. И был уверен, что умерла она вовсе не от драконей оспы. — Почему нос повесил? — из воспоминаний вытащил ласковый голос Беллатрисы. — Эв! Беги! — крикнул Сириус, стоящий рядом с Андромедой, и пытающийся отдышаться. Оказалось, Анди осалила не Сири, которого ей надоело ловить, а приблизившегося Регулуса, который, в свою очередь, быстро передал участь быть водой старшей из систер. Эв успел вывернуться буквально в последний момент и рассмеялся, когда получилось красивым жестом перепрыгнуть клумбу. Но тут же пришлось замолчать и поберечь дыхание — Белла не сильно отставала. Хоть она и давала «малявкам» фору, снижая скорость, но быстро догоняла, если случайно начинала отставать. Белла предпочитала держаться на одном и том же расстоянии от жертвы несколько минут, пока она не устанет и не признает поражение остановкой. Регулус и Нарцисса уже так делали, и им никто ничего не сказал. Но они с Сириусом — ни за что! Он не остановиться, будет бегать до прихода родителей, если понадобится! В легких неприятно кольнуло, горло пересохло, а рубашка прилипла к телу от пота. Он добежит! Под ноги что-то подвернулось и Эван ласточкой свалился на землю. По ноге растеклась боль и он поспешно перевернулся на спину, чтобы увидеть подбежавшую к нему Беллу. Ее лицо было взволнованно. — Эван! Ты как? Он быстро попятился, не вставая. Нога очень сильно болела, наверное, будет синяк. — Не дури! — разозлилась Белла. — Стоп игра, хватит дёргаться! Она сделала еще шаг, но Эван снова отполз. Он не должен проиграть! Только оказавшись на ногах он кинул Белле хриплое «нормально» и побежал дальше, но она уже спустя четыре метра поменяла цель: мимо как раз пробегал Сириус. Пользуясь возможностью отдохнуть, Эван прислонился к дереву и несколько минут наблюдал за поимкой друга, восстанавливая дыхание. Спустя годы, вспоминая этот милый случай, он придет к выводу, что Беллс специально отстала от него, давая прийти в себя и отдохнуть, но сейчас Эв только массирует ногу и настороженно следит, как бы Блеки не побежали в его сторону. Спустя еще десяток лет Розье осознает, что и Сириус тогда приблизился слишком близко к во́де, отвлекая кузину от него. Но сейчас он не думает об этом. *** Эван неспешно опустил в сумку аккуратно закрученную чернильницу, перо с ровными, прилизанными волосками и пергамент с конспектом. Закинув сумку на плечо он пошел было к выходу из кабинета, но… Ему тринадцать и он в Хогвартсе, на третьем курсе. Белла уже закончила учиться и даже вышла замуж — за крутого боевика и Наследника рода, теперь нося фамилию Лестрейндж. Анди тоже закончила, и тоже вышла, но она стала Тонкс, предав свой род, запятнав себя связью с грязнокровкой. И Нарси закончила, только в прошлом году. И тоже вышла замуж — за богатого, красивого и очень популярного Наследника. Она теперь Малфой. Сири на одном с ним курсе, хотя на деле он младше на год, и… На гриффиндоре. Сам Эван на Слизерине, как и Регулус, но тот только на втором курсе. Их компания рассталась. «Это не навсегда» — утешала его Нарси в письме. — «Оглянуться не успеешь, как учеба закончиться и мы снова соберемся вместе: у меня или у Беллы, может, Регулус пригласит на Гриммо, или, если твой отец разрешит, у вас. Будем сидеть вчетвером у камина или играть в плюй-камни, как настоящая семья, пусть мы и носим теперь разные фамилии! Я познакомлю тебя с Люци, он очень милый и даже Белла не очень его ругает после того, как познакомилась. А сама Беллс приведет своего брутального полу-горца, который ростом в два метра! Он иногда хватает ее одной рукой и сажает себе на плечо, такой Руди огромный!». Дальше шла зачеркнутая напрочь фраза, несколько раз закрашенная чернилами, но Эван знал, что в ней. Мог прочитать не по верхушкам букв, а потому, что сам написал бы тоже самое. А потом тоже бы перечеркнул. «И нас снова станет шестеро». Эван сворачивает за однокурсником и… Оказывается в засаде. Со всех сторон подходят Гриффиндорцы с палочками наголо. Сзади — Поттер и Лонгботтом, Люпин на шухере чуть дальше, спереди — Питтегрю и… Сириус. А они с Мальсибером вдвоем. По всем правилам ведения боя, оказавшись в окружении нужно прорываться сквозь самое слабое звено и уходить. Самым слабым звеном они с приятелем негласно считают Питтегрю. — Кажется, змейки забыли свое место… — цедит Поттер. Уже не важно, почему их решили подстеречь. Конфликт между их факультетами существовал веками, но только недавно получил поддержку из вне — две политические партии разделились четко на две половины. В это неспокойное время оказалось очень легко напороться на засаду или попасть в группу, эту засаду устраивающую. Кидать в сокурсников заклинания или принимать их на щит — тот выбор, который приходиться делать постоянно в предвоенной школе. Мальси, шедший впереди, выставил палочку перед собой. Эван скользит ему за спину и накидывает щит заученным движением. Лопатки еле касаются спины Рея, тот, широко расставив плечи, быстро двигает рукой, периодически задевая локтем Эвана. В щит долбится полная книга по ЗОТИ — Экспелиармусы, Баубилиусы, Петрификусы, Секо с Бомбардами, а Розье лишь наращивает защиту. Это в какой-то степени медитативно, и очень повышает самооценку — в-голове-моей-подкаты-к-Эванс-Поттер и таран-башка Лонгботтом, при поддержке умника Люпина не могут пробить его защиту. Пусть он и не атакует в ответ, бой ведет противник, но ему это и не нужно. Рей неожиданно едва не сносит его с ног, наваливаясь спиной. Розье перехватывает его за локоть левой рукой, в последний раз укрепляя защиту, и они, синхронно с сокурсником, как в танце, меняются позициями. На полу перед ним оказывается кровь, похоже, Рея серьезно задели. Пусть отдохнет, дальше Эван пробьет путь сам. Перед ним стоит тяжело дышаший и частично парализованный Сириус. Питтегрю зашел ему за спину и кидался оттуда какой-то мелочевкой. Щит. Еще один. Кажется, Эван просто оттягивает неизбежное. Из палочки Сириуса как в замедленной сьемке летит красная вспышка… Нет, всего лишь экспелиармус. Удар о щит заставляет дернуться. Рука Мальсибера слабеет и опускается. Он больше не пытается поддерживать чужой щит, еле удерживая палочку между пальцев. С таким напором, без подпитки магией, его защита простоит… Чуть больше двух минут. Сириус тоже это понимает. Эвану пора контратаковать. Редукто пролетает настолько мимо даже защиты Блека, что Сириусу, наверняка, стыдно за него. Гриффиндорец недоуменно смотрит на противника, а затем за его спиной раздается взрыв. Не совсем Редукто… Питегрю падает носом в пол, дезориентированный и ообездвиженный. Сириус остаётся на ногах, но ощутимо пошатывается — Питер задел его своей тушей, пролетая мимо, да и взрывная волна вещь жестокая. Петрификус Блек принимает на одноразовый щит, следующую связку — Ступефай-Экспелиармус отбивает в статичную защиту, не повреждая ее. Еще один Петрификус, по касательной задевая плечо Сириуса, заставляет его поволноваться. Мальсибер почти виснет на нем, передохнув, накладывает какие-то чары на грудь или живот — вряд ли медицинские, скорее импровизирует, чтобы по черновому обезболить и остановить кровь. Сириус обрушивает на его статичные щиты штук десять заклинаний из учебников уже не ЗОТИ — кажется, что-то серьезное. Эван насильно разворачивает Рея к себе, обхватывая за талию под болезненный выдох, закидывает на плечо. Ясно же, что сейчас Мальси идти не сможет. Надо только пробежать мимо Сириуса и забарикадировать узкий коридор — на это его сил хватит. Шаг. О щит затухает вспышка какого-то заклинания, не особенно сильного, как будто Сириус назвал его неправильно. Еще шаг. Блек отбивает два Секо, еле успевая увернуться от следующего за ними Экспелиармуса. Они оказываются друг напротив друга, нос к носу. Розье вскидывает палочку. Неожиданно Блек одними губами произносит: — Беги. И снимает щит. Как-то автоматически Эван кидает в него Петрификус и пробегает мимо. Под ноги тут же кастует простейшее Протего, вкладывая в него все, что может, и пока оно достраивается за спиной, запрыгивает на движущуюся лестницу, отходящую влево. Осталось только уложить Рея на ступеньку под его кряхтение. Вернувшись в гостиную факультета и упав в кровать под зеленым балдахином он, возможно, задумается, что Сириус спас его. А может, он будет настолько вымотан, что сразу уснет. Сейчас Эван только накладывает чары охлаждения на рану Мальсибера и под благодарный шепот пытается отдышаться. Сейчас он не думает о своем спасителе. На самом деле и завтра, послезавтра, через неделю — не будет думать. *** Эван перепрыгивает через поваленное дерево и несется в сторону входа в подземное убежище. За ним прыгает Эйвери, чуть погодя с лихим хохотом их обоих обгоняет Уилкис. Для Дэна и война, и сражения все еще не серьезнее бега на перегонки. Идиот… За что и поплатился — парня сносит с ног первым же заклинанием аппарировавшего к своему логову Орденца. Мы должны спасти ребят, должны спасти ребят, должны спасти ребят — все, что пульсирует в голове. Они обязаны спасти остальных Пожирателей! Фигуры Орденцев расплываются смазанным пятном из-за защитных заклинаний — Дэн быстро встает, будто его только что не приземлили Редукто. Темные проклятья, которые он с задорной усмешкой бросал в Орденцев, усиляли гул. Ник на секунду снимает щит чтобы кинуть сложное и заранее приготовленное проклятье и получает росчерк из Секо поперек груди. Выживет, зато двое Фениксов уже не проснуться. Эван взламывает дверь, окружившись щитами. Где-то рядом вскрикивает Дэн, получивший сквозь все свои щиты темным проклятием в ответ. Орденцы далеко не белые и пушистые. — Орбис! Какой знакомый но забытый голос… Эйвери не успевает защититься и его сносит с ног, закапывает под землю. Розье замирает всего на секунду, — приятелю уже не поможешь. Против них с Дэном шесть человек и в любой момент их может стать больше. Уходить или взламывать? Что ему делать? А вдруг еще есть возможность спасти Ника? В это время Дэн с оглушающим воем кастует любимое проклятие — Отдача. Ни один из его врагов сегодня не уйдет живым. Несколько заклинаний сносят его с ног, ранят, и их отправители корчатся в муках, получив Отдачей гораздо больше ран. Один умер на месте, еще двое серьезно ранены. Эван отрывается от двери. Дэн сейчас важнее. Лохматой сломанной куклой Уилкис перекатывается на бок, сплевывает кровь. Какой-то из оставшихся Орденцев направляет на Дэна палочку. Они все обмотаны непонятно чем: кто в куртку и бандану, натянув капюшон, кто в мантии и с магловскими черными очками, кто натянул маггловскую хрень, которой они фильтруют воздух — кажется, противогаз. Другой Орденец схватил первого за руку, давая время Эвану прийти в себя, добавить защиты на себя и, незаметно, на Дэна. Накинуть легкий стазис на вкопанного в землю Эйвери — если до сих пор жив теперь точно протянет еще минут пятнадцать. — Его нельзя атаковать. Сколько увечий нанесешь ему — столько, и даже больше, получишь сам. Какое дельное объяснение… Да и голос очень знаком. Неудивительно, что Сириус вступил в Орден Феникса, удивительнее, что они до сих пор не сталкивались. Из этой засады они как минимум уйдут живыми! — Pax vobis, — шипит Эван, направив палочку на Дэна. Любые нанесенные врагом увечья заживут на нем после этого заклинания достаточно быстро, но сражаться он уже не сможет, иначе заклинание обратиться против него же. И Уилкис понимает это, а потом затихает, сворачиваясь клубочком, и шепчет мантру защиты. На себя, на Эвана, на Ника — раз не может атаковать, то будет обороняться как в последний раз. Всего лишь бедный, не наигравшийся в войнушку ребенок. К сожалению, Сириус тоже знает это заклинание. Короткая передышка закончена и трое оставшихся на ногах Орденцев поднимают на него палочки. Поттер, по видимому, наседает тараном на их защиту, третий, неопознаный Эваном Орденец в марлевой маске и черных очках сосредотачивается на защите, Сириус выводит сложную петлю кончиком палочки. — Arma virumque cano , — Блек тоже не просиживал штаны, но в последний момент заклинание падает не на Эвана, готового отразить что угодно, а в сторону Дэна. Защита идеальна, но от Песни Оружия и Человека, сложного заклинания из разряда трансфигурации, она осыпается под мелодичный перезвон музыки дождя. Над Дэном. Парадокс в том, что атаковать Уилкиса они не должны и он сам их атаковать не может. Гораздо выгоднее сейчас выбить из боя Эвана и взять Дэна живым в плен, желательно подождав, пока спадет Отдача. Понимание этого мелькает в глазах всех присутствующих, а затем Дэн заливается смехом, выплевывая из себя кровь и дрожа. Эван атакует. — Alea iacta est ! — твой жребий брошен, Поттер. Неприятная деталь этого заклинания была в том, что оно могло и просто не сработать — как ляжет карта, а энергия уйдет в любом случае. Но удача на стороне Эвана, фигурку со странной повязкой на лице и узнаваемыми круглыми очками будто подкашивает и сломанной тряпичной куклой роняет на землю. Твой жребий — четыре, Поттер. Судьба вынесла твой вердикт: ты не умрешь и не будешь ранен сегодня, но этот бой ты пропустишь. Это плохо: ты не поможешь товарищам, это хорошо: ты не пострадаешь. Замершим взглядом Сириус проводил упавшего друга, которого достало заклинание даже через все слои защиты. — Сколько? — прошептал он. — Сколько, Джейми? — Четыре! — рявкнул Эван, одним простым Секо разбивая треть их защиты. Такого было ещё одно условие заклинания: озвучить стандартную формулу беспристрастной судьбы мысленно, и закончить заклинание, вслух назвав цифру. Ярость Сириуса повисла в воздухе. «Ублюдок, ты не мог знать, что это будет четыре! Ты не мог быть уверен, что это не будет что-то более страшное, чем смерть! Это заклинание, оно запретнее Непростительных, да не по закону магов, на который вы плюете, а законом чести! Ты, выблядок крашенной селедки, сейчас сдохнешь!» — гнев Рода Блек не просто злость, это будто взрыв сверхновой — не просто так все они, Блеки, носят имена звезд. Защита в таком случае бессильна и бесполезна. Проклятье, несформированное и не озвученное, зреет вокруг Сириуса и Эван готовится к смерти. Он успевает только принять, что сейчас умрет — следующие события застают его врасплох, дезориентированного и шокированного. Раз. Проклятие мутным темным пятном срывается в его сторону. Два. Резкое движение справа, размытая тень бросается к нему. Три. Дэн неуверенно улыбается окровавленными губами и они с Сириусом синхронно заваливаются. Блек — на спину, Уилкис — в его руки. — Я… снял Отдачу, эт…о просто истощение. Я зна…аю, вы были друзь… ями… — шепчет на выдохе Дэн и… Больше не вдыхает. И правда, Сириус шевелится на земле и пытается подняться. Пустые глаза Эвана заставляют его замереть, а затем раздаются хлопки апарации и Сириус одними губами произносит: «беги». Но Розье не побежит. Перед ним висит труп парня его возраста, парня, который даже осознать войны не успел. По глупому благородного и романтичного, не воспринимающего войну всерьез, сентиментального, юмористичного. За его спиною труп парня его возраста, который вкусил войны сполна, полностью ее осознавая. Сильного, умелого, но сохранившего оптимизм, желание жить в мире и счастье, умение связать между собой абсолютно разных людей. Оба трупа полчаса назад были его хорошими друзьями, оба трупа весело бежали, перепрыгивая поваленные бревна. Оба трупа всего день назад дышали, общались, смеялись. В аппарировавшего на поле его последней битвы Грюма полетел рой заклинаний, которые тот еле успел отклонить. Остальных сносит с ног, кто-то тут же отключается, один, кажется, умрет от внутреннего кровотечения через пару минут, но Грюм остаётся на ногах. Вот он, враг. — Tutela est illusoria ! Traditor medulla ! Ammedicabile damnum ! — под испуганным взглядом Сириуса рявкал Розье. — Maledictum proelium ! Отразить Грюм ничего не успевал, на традиторе просто схватился со стоном за глаз, но какой-то из амулетов защитил того от смерти. Кто-то из вновь прибывших схватил Сириуса за шкирку и утащил во вспышку портала. Остальные Орденцы тоже хватали раненных, просто бросая убитых тут же, и никак не реагировали на Эвана, осыпающего их лидера заклинаниями. — Memento mori , — успел прошептать Сириус. Это было не заклинание, но силу имело огромную. Потому что дальше был только крик Грюма и зеленый свет, отражающийся в глазах троюродного кузена. Когда-то — лучшего друга. И Эван даже не успел пожалеть, что не последовал, как прежде, совету. Возможно, витая в вечности он сможет понять, что Дэн отдал жизнь, чтобы Розье смог сбежать и жил не жалея о смерти бывшего друга. Возможно, в темноте и небытие он поймет, что Сириус хотел уберечь его, спасти, что Сириус знал — Грюм ему не по зубам. Но сейчас, растворяясь сознанием в зеленом свете, он не думает об этом. Ни о чем, честно говоря, не думает. Наверное это лучшая смерть — без мыслей и без сожалений.