Комната, В Которой Хранятся Все Мои Мрачные Воспоминания.

— Проснись. Веки Томми тут же взлетели вверх, и по щеке скатилась капля чего-то, пока он глубоко вдыхал воздух, оглушённый мощным голосом. Он попытался вскинуть руки в защитном жесте, но какая-то сила прижала его запястья и локти к телу. — Привет, привет, Земля Призраку? Там Что-нибудь есть? — Палец постучал по его черепу, как по дверному косяку, и подросток оттолкнул таинственную руку от своей головы, наконец-то оглядевшись. Перед ним стояли трое мужчин в разных костюмах: один с крыльями, тёмными, как полуночное небо, с атласной вуалью, свисающей с его шляпы, и другой с такой самодовольной ухмылкой, что Томми с трудом удержался от желания ударить его по лицу (хотя он всё равно не смог бы этого сделать, потому что его руки, казалось, были связаны). Из-под капюшона выбивались каштановые кудри. Последний из них прислонился к белой обитой стене слева от него, и его поза выдавала крайнюю степень скуки, которую он испытывал из-за своей расслабленности. Розовые, как жвачка, волосы были собраны в хвост и свисали из-под маски в виде кабаньей головы. Постойте, маски-черепа. У самодовольной сучки была маска человеческого черепа, не факт, что она не фальшивая, не говоря уже о том, что у крылатого ублюдка была маска, похожая на воронью. Томми был глупцом, не так ли? Воспоминания о том, что произошло несколько часов назад, вспыхнули в его сознании, как лесной пожар, а в ушах всё ещё звучали крики, наполненные адреналином. Какая удача, что такого новичка-героя, как он, держит в плену самая печально известная группировка злодеев во всей стране. Единственным положительным моментом было то, что его маска осталась целой. — Чёрт возьми, да, я в сознании, Этос. Заткнись, самодовольная задница. — прошипел подросток, когда по его черепу прокатилась ещё одна волна боли, предположительно вызванная сотрясением или какой-то травмой головы, которую он получил, когда потерял сознание в середине боя. Из-за встроенного в маску устройства для изменения голоса в ушах у него зазвенело. — И тебе доброе утро, герой-гремлин. Полагаю, ты не слишком испугался, верно? — Злодей присел перед ним на корточки, держа лицо прямо перед маской-черепом, за которой виднелась тёмная пустота, сливающаяся с голубым небом. — Может, перейдём сразу к делу? Зачем я здесь? Я для них просто бесполезная пешка, и если вы хотите меня выкупить, то это не сработает. — Его невозмутимый сарказм только заставил мужчину улыбнуться ещё шире, и по спине у него пробежала дрожь, когда он вспомнил смайлик. — Ну, если ты настаиваешь, дорогой Призрак. Видишь ли, мы услышали от маленькой птички, что некий наш человечек находится на попечении Героя, и мы были бы признательны, если бы его вернули. Итак, возникает вопрос, где. Находится. Он. — Жестокие руки схватили его за корни волос под капюшоном, заставляя Героя взглянуть злодею в лицо еще ближе, до такой степени, что он мог слышать дыхание Этоса- Паника подступала к горлу, пока Томми пытался понять, кто такой «он». Кусочки неизвестной головоломки вставали на свои места, когда на поверхность всплывал образ конкретного человека. Синдикат заметил, что он исчез так быстро, прошло всего два дня с тех пор, как это случилось, но блондин ни за что бы его не выдал. — Я всего лишь жалкий герой-подросток, придурок, с чего ты взял, что я знаю, кто этот таинственный «он» и где он заперт? Ваша логика никуда не годится. — Томми поморщился под маской, осознав, насколько ужасна ситуация. Он слишком хорошо знал силы злодеев, стоявших перед ним, и все они были не на его стороне. Он почувствовал, как радостная аура Этоса померкла, как только слова вылетели из его рта, а контроль над его силами ослаб. Да, кто-то лишил его сил. Зловещая улыбка растянулась на губах мужчины, его сердцебиение внезапно стало громким в его ушах, когда ритмичный шум ударил по барабанным перепонкам, а тугая верёвка на запястьях впилась в кожу, когда он попытался поднять руки, чтобы заглушить этот ужасный шум. — Мы не такие доверчивые, Призрак, ты прекрасно знаешь, почему тебя выбрали из всех остальных. Позволь мне спросить ещё раз, где Герои приказали тебе запереть его? — Последнее предложение было намного громче обычного, очевидно, из-за силы Этоса, которая звучала в ушах Томми, пока подросток кричал от боли во всё горло. Когда эхо наконец затихло, он почувствовал, как из ушей у него потекла жидкость, а во рту появился неприятный привкус, когда туман в его голове рассеялся. Неужели Синдикат думали, что Герои приказали ему спрятаться его от них? Как Синдикат пришли к такому выводу? Разве они не спросили своих друзей, где он? И никто не видел, как он провожал Ра- его в безопасное место, подальше от опасности. Прежде чем он успел произнести ещё хоть слово, звук капающей из ушей крови усилился до оглушительного, каждая капля жидкости, стекающая по его одежде, казалась ударом гонга прямо рядом с ним, он даже слышал, как шуршит одежда, словно летние сверчки, но в тысячу раз громче, звук его учащённого дыхания и болезненных криков был подобен ударам ножей в горло и череп. — Если ты не ответишь мне быстро, всё станет только хуже, маленький Герой, хорошенько подумай над своим выбором. — Голос Этоса, пропитанный "мёдом", заглушал все остальные звуки, которые он слышал в глубине души. Блондин сопротивлялся желанию подумать об их ситуации, чтобы избежать власти Пафоса, зная, что тот находится всего в нескольких метрах от него и вот-вот применит свою способность. Томми вспомнил, как он умолял его никому не рассказывать, где он находятся, даже своим близким друзьям и союзникам. Причина его исчезновения была известна только Томми и ним самим, хотя блондин случайно узнал, из за чего он рассказал ему всё. Он знал, насколько плохи его дела, и по какой бы то ни было причине он решил не рассказывать Синдикату, он будет хранить молчание. В любом случае, у него, похоже, были довольно напряжённые отношения с Синдикатом, и злодеи могли причинить ему вред, если бы узнали, где он находятся. Что Томми за друг, который разбалтывает секреты направо и налево? — Пошел ты. — Он сплюнул, несмотря на грохот своих разорванных барабанных перепонок, зная, что злодеи, по крайней мере, сохранят его уши в целости, чтобы в полной мере вынести всю тяжесть их методов пыток, гортанный кашель вырвался из его горла, когда шум стал намного громче- — Как тебе будет угодно. У нас есть ещё много способов разговорить вас. Лого, пожалуйста, окажи нам честь. — Небесно-голубые глаза заметили, как злодей повернулся к дородному мужчине, прислонившемуся к стене. Тот кивнул и достал из-за боевых ботинок какую-то странную машину с торчащей из неё трубкой. Прежде чем Томми успел подумать, для чего это нужно, он увидел, как троица злодеев в мини-противогазах включила машину, которая зажужжала как сумасшедшая, и этот шум добавился к множеству других звуков. Томми почувствовал, как у него перехватило дыхание от волнения. Звук какого-то газа, выходящего из трубы, был гораздо громче в его ушах, глаза непроизвольно слезились от страха перед тем, что должно было произойти. Он сделал последний глубокий вдох, прежде чем ограничить своё дыхание, но в глубине души понимал, что долго не протянет без воздуха. — Это быстро закончится, если ты выложишь точный адрес, Призрак. Он настолько важен для тебя, что ты готов рискнуть своей жалкой жизнью? Простая пешка, которой в конце концов пожертвуют на доске, стоит ли так долго тянуть с обречённой судьбой? — Руки в перчатках крепко обхватили его за плечи, гулкий голос щекотал чувствительные волоски на шее, и по коже героя побежали мурашки, когда он почти вдохнул подозрительный газ. Из-за завесы Логоса донеслось гортанное воронье карканье, такое громкое, что даже миниатюрные звуковые волны сформировались в его быстро затуманившемся зрении. Он чувствовал, как его зрачки дрожат от шока, пока по щеке стекали слезы, тошнота подступала к горлу, а перед глазами мелькали случайные голографические цветные фигуры. И, конечно же, газ был усилен Этосом, чтобы добиться такого дерьма. Действительно, были сообщения о том, что эти два злодея объединялись в команду, чтобы создать такой шум, настолько ужасный, что даже звукоизолирующие наушники не могли полностью его блокировать. Последний герой, который был ближе всего к ним, когда они проделывали этот трюк, навсегда потерял слух. Какая ужасная удача, что именно он стал следующей жертвой, эта мысль промелькнула в глубине его сознания, пока он пребывал в оцепенении от звуковых волн, а пол под ним то расплывался, то прояснялся. Значит, у него ещё и с глазами что-то не так. Действительно ли стоило ему терпеть эти нападки ради безопасности друга? О чём он, чёрт возьми, думает, конечно, стоило, он так сильно помог Томми, когда он в одиночку выполнял грязную работу Героя, сохраняя рассудок с помощью молчаливой доброты и чуткого уха. Теперь настала очередь Призрака отплатить тем же. Внезапно его горло резко сжалось, перекрыв дыхательные пути и пищевод, когда он неосознанно вдохнул газ, который выпускала машина. Кашель сотрясал его слабое горло, слюна стекала по маске, губы пересохли, страх охватил его разум, потому что он всё ещё не мог дышать. Что, если они на самом деле убьют его этим чёртовым ядовитым газом или просто навсегда лишат слуха, и он никогда не оправится от этих проклятых криков, но разве им было не всё равно? В их глазах Томми был всего лишь неопытным героем, не более того, его жизнь была настолько никчёмной, что никто бы даже глазом не моргнул, увидев его окровавленный труп. Нет. Ран- Он обещал, что останется рядом с ним до конца времён, что их дружбу не так-то просто разорвать, даже когда другого больше нет. По крайней мере. По крайней мере, Томми надеялся, что он думает именно так, в том месте, где он в наибольшей безопасности. Паника продолжала терзать его быстро бьющееся сердце, пот выступил на лбу, а неведомая тошнота продолжала подступать к горлу, усиливая карканье воронов, которое постоянно отдавалось в его ослабевших барабанных перепонках. А потом всё прекратилось. Крики воронов, странный газ без запаха из машины, которая перестала грохотать, его собственное учащённое сердцебиение и ровное дыхание злодеев рядом с ним - всё исчезло. — Хорошо. — Этос встрепенулся, в его раздражающем тоне появилась легкая нотка веселья, он приподнял золотистые кудри под тканью капюшона, чтобы посмотреть в уродливую рожу злодея. — В настроении снова поговорить о насущном? Ярость мгновенно заполнила пространство за глазами Томми. Как он смеет относиться ко всей этой ситуации как к простой неторопливой игре на их ладонях, когда кто-то может на самом деле умереть от такого рода… Игры? Пыток? Пытки больше похожи на это, совершенно одностороннее причинение вреда, причиняющее столько боли, но он ничего не может сделать. Юный герой снова попытался пробудить свои силы в слабой попытке отомстить, но, к удивлению Томми, дрожащая фигура, проплывающая перед его глазами, означала, что его силы постепенно возвращаются, и он снова сосредоточился на фигуре. Цветная клякса быстро превратилась в нечто более похожее на человека, и на её месте появились две фигуры: одна с длинными вьющимися рыжими волосами, а другая в бордовой шапке, с синими прядями, выбивающимися из каштановых локонов. Они были странно похожи на злодея, стоявшего прямо перед ними. — Ты ведь однажды умер, не так ли? — Его слова, казалось, заставили Этоса на долю секунды замереть, и тени за похожими на пустоту глазницами маски расширились, а руки сильнее сжали корни волос. — Твоя сила не даёт тебе рычагов давления на меня, Призрак. — Мужчина был в ярости, но Томми знал, что наконец-то задел чувствительную струну в душе злодея. — Бордовая шапочка, жёлтый свитер с слишком длинными рукавами, синие пятна на его каштановых вьющихся волосах… Похожи на тебя, не так ли? На его груди колотая рана, которая тоже светится синим, и на запястье. Ах, я понял, в чём дело. — Томми ухмыльнулся, зная, что ударил злодея прямо в сердце, упомянув о духе, который бродит у него за плечом. Брови Томми нахмурились, как никогда прежде, а зубы оскалились в злобной ухмылке. — Тебе нравится видеть худшее в других, да? Думаю, я могу сделать так, что ты будешь ползать у меня в ногах, умоляя о прощении, и выпалишь то, что я хочу знать. Логос, если можно. — Мужчина повернулся к своему напарнику, и Томми сразу понял, что они пытаются с ним сделать. — Не смей, блядь, ты, говноед... — Иди спать. — И Призрак погас, как свечка, по согласию Логоса. *** Томми снова был на улицах. В вонючих, грязных переулках Нижнего Л'Манбурга всегда пахло тухлой рыбой и яйцами. Под ногами у него хрустел гравий, пока он продолжал разговаривать с горожанами, бродящими по улицам, и вытаскивать торчащие из карманов кошельки и безделушки, которые считал ценными. Толпа задушила его гораздо быстрее, чем он думал, когда ненормальное количество людей окружило его со всех сторон, толкаясь и бегая рядом с ним. Его плечи были отброшены назад и растоптаны потоком людей, жар, исходящий от их тел, давил на его грязное тело. Он чувствовал, как на его конечностях появляются синяки и небольшие порезы, а поток продолжал нести его вперёд. Крики Томми не имели никакого эффекта, так как были заглушены огромной массой людей вокруг него, и он совершенно не контролировал, куда ему нужно было идти. Куда ему снова нужно было идти? Где он на самом деле находился? В Нижнем Л'Манбурге было не так много людей. Ему нужно было найти кого-то, чтобы... защитить его? Ограбить его? Томми даже не знал, кто он такой, но он знал, что ему нужно отчаянно найти его, чтобы почувствовать себя лучше, защитить его, что угодно. Он не знал что делать. Его мысли путались, как зыбучие пески, погребая подростка под собой, и он погружался всё глубже и глубже, и глубже, и глубже, и глубже, и глубже, и ГЛУБЖЕ- — РАНБ- — Последний слог был заглушён песком, забившим ему уши и рот, и он потерял сознание и уснул. *** Его израненное и покрытое синяками тело без сил лежало на полу, словно мешок с песком, и здоровяки, стоявшие рядом, пинали и били его ногами, нанося ещё больше ударов по его тощей грудной клетке. Желчь подступала к его горящему горлу. — Как же плохо, что его поймали на воровстве, — думает Томми, ощущая на себе жестокие взгляды, словно иглы, вонзающиеся в его кожу. Мальчик почувствовал, как что-то кровавое и свежее поднимается по его горлу. После жестокого удара в живот изо рта у него вырвалась капля желчи с примесью крови, в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли чёрные пятна. Прежде чем он снова полностью осознал происходящее, фигура с разноцветными волосами преградила путь мужчинам, стоявшим перед ним. Их долговязые хрупкие тела спотыкались, а дородные взрослые не проявляли к ним милосердия, избивая обоих одинаково. Томми увидел, как из-за мучительной боли у него из глаз текут слёзы, а из приоткрытого рта вырывается хриплый кашель. Его зрение то затуманивалось, то прояснялось по мере того, как тянулись секунды, и образ подростка, стоявшего рядом с ним, вытеснял его туманные воспоминания. Его глаза расширились от осознания личности этого человека. И всё же он не мог остановить постоянные атаки безжалостных мужчин, возвышавшихся над ними, пинки и удары, сыпавшиеся на них, как разъедающий кислотный дождь. Вскоре все они замолчали, а Томми остался лежать, притворяясь мёртвым, пока небольшая толпа расходилась. Он открыл опухший чёрный глаз, как только услышал, что всё закончилось. Пустые глаза его друга смотрели на него в ответ, из открытого рта текла тонкая струйка крови, душа покинула тело, конечности безвольно раскинулись в стороны. — РАН! — его хриплый голос прогремел в его ушах, и он вздрогнул, ощутив боль в сломанных пальцах, когда обнял своего лучшего друга, ощутив холод, встретившийся с черно-синей кожей. Пальцы тут же переместились к его шее, чтобы проверить пульс, но в ответ на его прикосновения не было абсолютно ничего. Абсолютно ничего. Ничего. Ничего особенного, Ничего особенного , ничего особенного, ничего особенного- А потом Томми закричал, сердцебиение грохотало у него в ушах. *** Веки взлетели вверх, из уголков глаз потекла жидкость, и капли покатились по поверхности маски. Ворох кошмаров, сила героя по имени Логос, способность обладать всеми положительными качествами ворона, а также небольшой особой чертой. Этот чёртов злодей мог подчинять других своей воле, как только они слышали его карканье. Никто не знал, насколько силён последний указ, пока Томми сам не понял это. Это был настоящий ад - оказаться на другой стороне, в самых глубоких, самых огненных глубинах ада, где таились все страхи. — Ну что, было весело? — Знакомые черты Этоса проступили в его размытом восприятии серого бетонного пола под ним, синих стен, насмехающихся над всем его существованием. — Надеюсь, ты понимаешь всю серьёзность своих действий. — Сволочь, — презрительно сплюнул Томми, и в его голосе прозвучала ирония. — Вам придётся постараться, если вы думаете, что это поможет мне заговорить. — Он надеялся, что они прибегнут к другим методам пыток. Блондин знал, что не вынесет, если снова увидит труп своих лучших друзей, но, по крайней мере, он привык к физической боли, верно?... — Как скажешь. — Злодей в маске расхаживал вокруг стула, к которому был привязан подросток, постукивая серыми перчатками по спинке стула. — У нас много способов. Томми застонал, когда у него хрустнул мизинец, сломались кости и осколки впились в грязную кожу. Увидев, что герой почти никак не отреагировал, Этос ухмыльнулся, как Чеширский Кот, и перешёл к следующему пальцу. Указательный палец, хриплый выдох изо рта Средний палец, теперь Томми не мог больше показывать им средний палец, его ноздри раздувались. Указательный палец, пузырящийся кашель. Большой палец, яростный укус за губу, но по-прежнему ничего. От мужчины исходило странное жужжание, пока он ходил кругами вокруг блондина, заложив руки за спину. Пальцы в чёрных перчатках щёлкали друг о друга, пока в голове злодея, казалось, созревала ужасная (для Томми) идея. Быстрым движением кинжал вонзился в бедро подростка, и из его горла вырвался громкий болезненный стон. — Высокая болевая устойчивость, впечатляет. — насмехался злодей, но Томми всё ещё был слишком потрясён, чтобы ответить. — С этим ещё можно что-то сделать. — ухмылка, полная злобной апатии, становится шире. — Я не жду многого от тебя, когда ты будешь терпеть обе стороны одной медали. О чёрт, о боже. Он вытянул самую короткую соломинку из всего контейнера, не так ли? Подросток с серо-голубыми глазами ничего не мог сделать, пока три злодея вонзали свои когти в его тело и душу. Израненные колени преклонялись перед безвольным телом Ранбу, изумрудные и рубиновые глаза каждый раз широко раскрывались и ничего не видели. Он закричал в миллионный раз, когда ещё более жестокие люди разрывали его и его друга на части, отделяя мышцу за мышцей, орган за органом. Серые глаза впитывали чувство удушающей агонии, когда он снова и снова видел, как его предавали и бросали друзья. Кровавая боль возвращала его в реальность, и он смотрел в пустоту за черепом кабана. Ворона сопровождал пиглина, протягивая руку в перчатке к её телу, чтобы сыграть ещё одну партию. Огромные звуковые волны, издаваемые щебечущими птицами, сотрясали его барабанные перепонки и сердце до глубины души. Вопросы о том, будет ли он говорить, остались без ответа, подросток был безучастен и ошеломлён. Злодеи вздохнули, готовясь к бесконечному раунду на своей шахматной доске, где король и королева противника окружены рыцарями и слонами со всех сторон. Корни его светлых волос задрожали, и по коже головы пробежала тупая боль. Его глаза оставались немигающими и пустыми за яркой маской, которую он носил. Сильный жар сжёг ткань его рукавов, кожа покрылась волдырями и почернела. Ногти на руках и ногах отрывали один за другим, но Томми даже не поморщился. Синдикат всё равно не мог видеть, как он реагирует. Капли багряной жидкости разбрызгались по треснувшему мраморному полу, и Пафос капля за каплей собирал липкую влагу в маленький стаканчик. Что-то давило на бицепс его ноги, но он не обращал на это внимания, пока в его избитых ушах не зазвенело, как при землетрясении. Иглы вонзались в слои жира, впрыскивая в него какое-то странное дурманящее вещество. Томми почти потерял сознание, прежде чем волна странного пахнущего газа ударила ему в нос, снова пробудив его, когда адреналин хлынул в его вены и артерии. Он ничего не слышал, но краем глаза видел, как троица злодеев о чём-то спорила, но ему было всё равно. Его сердце и разум оцепенели от всего, что произошло. Затем к нему подошёл мужчина с вьющимися каштановыми волосами, вероятно, чтобы снова сыграть в игру, но он не ожидал, что тот достанет из ниоткуда кинжал и в мгновение ока перережет ему горло, прошептав несколько слов после того, как дело будет сделано. — До свидания. Уши Томми больше не работали, но он всё равно слышал металлический звон в них, чувствовал, как жидкость внутри него растекается, соприкасаясь с воздухом снаружи. Багряный узор, раскинувшийся по земле, был широким, как лепестки цветка в начале весны. Окровавленные цветы, символизирующие смерть, ненависть и безмятежность, слились воедино, приправленные дополнительной порцией эйфории. Из раны на горле Томми пузырилась и с хрипом вырывался воздух, который он пытался вдохнуть, но из неё вытекала только грязная жидкость, капавшая на его геройскую форму. Это была медленная, но верная смерть. По крайней мере, он успешно защитил Ранбу от лап зла, и никто больше не сливал информацию об их местонахождении, а его лучший друг был где-то в глубинах этого огромного мира. С внутренним облегчением Призрак закрыл отяжелевшие веки и погрузился в пустоту. *** Логос отдёрнул руку от героя, словно обжёгшись, как только увидел зверства, которые скрывались в его подсознании, смерть и увечья, проложившие путь в его прошлое. Фил не ожидал, что мозг героя буквально придумает сценарий, в котором Синдикат обречёт его на смерть, худшую, чем любая другая трагическая смерть, замучив его до смерти. Это в полной мере показало, насколько он боялися смерти больше всего на свете, плюс дополнительный фактор: Призрак их совершенно не выносил. В голове злодея роилось множество вопросов. Герой в подсознании много раз упоминал настоящее имя Ранбу, пока сами мысли героя катились под откос, а Ранбу не мог так легко проговориться, ведь он был одним из их лучших шпионов. У Призрака, похоже, тоже было с ними что-то общее, ведь он утверждал, что подросток был его лучшим другом. Чувство, что что-то не так, камнем легло ему на душу. Техно тоже убрал руку с плеча героя, как только Фил убрал свою, и кровоток Призрака восстановился до нормальной скорости, выведя его из панического состояния, вызванного отсутствием контроля над кровью. Легкая морщинка между бровями под маской кабана скрывала его беспокойство. — Что случилось, Логос, что ты увидел? — То, с чем даже элитный нормальный герой не должен и никогда не столкнётся. — выдохнул Фил, поморщившись от того, что простой герой на тренировке так их боится. Уилбур скривил губы, увидев реакцию мужчины на то, что было в снах Призрака, и подошёл к Логосу, чтобы утешающе похлопать его по плечу, не сводя глаз с привязанного к стулу рядом с ними Героя, который был без сознания. Затем Пафос подошёл к телу героя и провёл пальцем по свежей ране, полученной во время битвы на улице. Как только засохшая кровь коснулась его губ, силы мгновенно пробудились. В его сознании проносились различные вспышки информации и последовательностей ДНК, отфильтровывая ненужные сведения, такие как потенциальные генетические предрасположенности к заболеваниям, черты предков и т.д. Кроваво-красные глаза расширились, когда из миллионов деталей всплыла простая строка, описывающая Героя, и он приоткрыл рот от удивления. — Фил. — произнёс Техно, и злодеи выпрямились, как только Техно пробормотал их настоящее имя, сигнализируя, что что-то действительно очень не так и всё плохо. — Призрак несовершеннолетний. По комнате пробежал тихий холодок, когда реальность обрушилась на них, и по лицам троицы разлились смешанные чувства сожаления и удивления. Уилбур, не теряя времени, сорвал маску, скрывавшую личность героя. На щеках, всё ещё покрытых детским жиром, виднелись следы от слёз, черты лица были недостаточно зрелыми, чтобы его можно было назвать взрослым, а морщинки на ресницах и тёмные мешки под глазами не оправдывали тот факт, что он был всего лишь подростком. Золотистые кудри, такие жирные и в то же время тусклые, привели их в ярость. Мальчик был так похож на Фила, но при этом так сильно отличался внешне, что они полностью нарушили своё правило не причинять вреда детям, независимо от того, связаны они с врагом или нет, и сломали его, как осколок бритвенно-острого стекла. — Погоди, кажется, я видел его раньше, когда однажды встретил Ранбу на улице, — прошептал Техно, прикусывая губы. — Они шутили и болтали, как будто были… друзьями. И это окончательно убедило Логоса в том, что друзья Призрака были честны и верны, что у Призрака были какие-то скрытые мотивы, помимо работы на Героев, чтобы сопровождать их лучшего шпиона куда-то, не ради добычи секретов Синдиката, а ради чего-то другого. Призрак не знал, что Ранбу официально связан с Синдикатом, и в сочетании с его страхом перед злодеями это рисовало довольно мрачную картину реальности. — О боже. — пробормотал Фил себе под нос, едва слышно из-за ужаса, звучавшего в его голосе. — Что мы наделали?