На грани забвения

      Очередная бессонная ночь. Это уже давно перестало быть шуткой. Здесь, на окраинах Сент-Луиса, воцарилась гробовая тишина. Лишь слегка тусклые фонари и дуновение ветра рассеивали эту непроглядную тьму.       Вблизи когда-то родного участка, меж оголённых древ и пыльных листьев… На краю узкого проезда возвышался черный кабриолет. Весь исцарапанный, побитый, сейчас он выполнял только одну задачу — укрывать кого-то внутри. Сквозь черную мглу и обледеневшие окна лунный свет падал на мужчину лет двадцати.       Лежа на заднем сидении, он свернулся под синим пиджаком в ожидании чего-то. Сложно было сказать, чего именно, но спать определенно хотелось. Потрёпанная серая шерсть, облитая алым синева глаз, куча ссадин и порезов — всё это выдавало картину с головой. Тревожный ансамбль закрывала разбросанное по всей машине барахло, что-то из прошлой жизни, а что-то — из нынешней.       Было трудно представить, но сейчас Рокки не о чем не думал. Шквал из отвратительных ощущений захлестнул его с головой. Словно волны, они били его в спину, не давая встать на ноги.       «Холодно». Парень уже давно привык спать где попало, но от чего-то сейчас холод стал наиболее мерзок, пробирающий до дрожи всю плоть. Каждую косточку.       «Жгёт». Острая резь в области шрама никуда не ушла, лишь делалась больнее с каждым днём. Зуд становился невыносимым, и Рокки то и дело дергал рукой в желании разодрать швы к чертям. Вспоминая слова Эльзы, что от этого боль может усилится в несколько раз, он так и оставлял эту идею неосуществленной.       «Больно». Перенесенная травма давала о себе знать, и теперь голова Рокии настолько изнывала, что заставляла его корчится с каждым новым приступом.       «От себя не убежишь» Это точно. Особенно когда твоё сознание вот вот расколется на части. Обезболивающие делали своё дело, но лишь временно. С каждым разом требовалось всё больше таблеток, чтобы тушить боль. Баночка почти опустела, валяясь на передней части салона.       Все это в купе с накопленной усталостью создавало не похожий не на что мучительный микс, помутняющий разум. Телесное напряжение, подобно электрическому, не отспускало беднягу ни на секунду, становясь всё сильнее с каждой бессонной ночью. В таком положении, словно опущенный жизнью и самой природой, в голове крутилось только одно:       «Скорее бы всё закончилось».       Возведя в абсолют эту мысль, тревога и напряжение усиливалась, пока вдруг Рокки не почувствовал острую боль. Словно спица она вонзилась в его голову, пробивая насквозь. Все мышцы тела резко вздрогнули, а лицо замерло в ужасе, ожидая дальнейших событий. В моменте бутлегеру показалось, что он умер, но реальность оказалась обманчивой. Сложно было поверить в происходящий на яву кошмар, но сейчас тело Рокки то и дело пробирали так называемые уколы, но уже в других местах. Ключице, спине, и даже грудине, пока страшные боли не подобрались к конечностям. С каждым новым приступом, Рокки вздрагивал, а сердце усиливало ход. Он мог слышать его стук, словно бежал без оглядки с полчаса. Ощущения в голове становились всё более жуткими. Мысли словно перемешались, рождая хаотичный ураган из воспоминаний и чувств, приправленный животным страхом смерти.       Гангстеру из Миссури не в первой чувствовать себя плохо. Всё это десятилетие он пребывал в моральном аду. Сначала смерть матери, а после лишь скитание по штату в поисках нового дома, который так и не удалось найти. И даже сейчас, когда он нашел новое призвание в роли гангстера с подпольным баром и кучей знакомств, его всё равно не покидало жгучее одиночество, с которым он оставался наедине каждую ночь, в своей бренной машине, пропитанной сыростью и скорбью. Безумие, связанное с работой, с каждым днем будто открывало новые грани. Становясь еще более напористым и непредсказуемым, Рокки было всё труднее сдерживать хаос, рвущийся наружу, словно бешеный зверь. Ни с кем он не мог разделить эту ношу. Что о нем подумают? Горделивая, нелепая улыбка была защитой на все случаи жизни. На деле же за ней скрывались лишь страдания пройденных лет.       За долгие годы лишь одному человеку смог открыться Рокки. Это была Айви. Не то чтобы он расклеился тогда осознанно, скорее искалеченное сознание своевольно говорило его губами. С перевязанной головой и измазанной в крови грязной рубахе, он слёзно изливался девушке рядом с ним. Она не приняла страдания друга близко к сердцу, напротив, в её ответе на жестокую судьбу читался лишь невинный оптимизм, которым он и сам часто злоупотреблял. Спустя время Рокки об этом случае успешно запамятовал. Парень не мог даже предположить, что вскоре про это нытье узнает даже его кузен.       «— Так мне это не приснилось?» — непринужденно отшутился Рокки, оставив тему закрытой. При двоюродном брате он не мог даже упоминать о прошлом, не то что обсуждать. Слишком сокровенно… И слишком жалко. Он хотел быть для брата авторитетом. Как он станет на него смотреть, если тот начнет пускать сопли навзрыд за рулем своей машины? Рокки не мог до этого опуститься, гордость просто не позволяла. Проще было и дальше корчить самодовольную улыбку для окружающих. «Всё равно никто не поймет.» Продолжая лежать и корчится в мучениях, уяснил для себя Рокки. Сейчас боль достигла апогея, никогда прежде ему не было так плохо.       Обливаясь холодным потом, его глаза зажмурились, а зубы сжались в оскале. Обнимая себя обеими руками, он тихо стонал, пока слезы едва заметно стекали по его щекам. Рокки хотелось кричать, рвать себя на части, но что-то сдерживало эти позывы. Как под невидимым замком, не дающим сорваться с цепи, он сворачивался всё сильнее, словно маленький избитый ребенок.       В этот момент дверь кабриолета неспешно открылась, и за ней показался мужской силуэт. Рокки вздрогнул. В пригороде очень мало народу, а ночью здесь и того людей не бывает. Кому могла понадобится его машина? Заказной убийца? Рокки ошеломленно поднял голову и в дверном проёме увидел родное лицо. Мягкие края багровых волос переливались с рыжей шерстью.       — Веснушка?.. — с недоумением спросил Рокки.       Всё происходящее казалось ему нереальным. Все чувства в его теле будто застыли, либо он просто перестал их ощущать. На лице расплылась знаменитая улыбка. Келвин озадаченно молчал. Одетый в ночную пижаму, он рыскал золотистыми глазами вдоль потасканного Рокки, будто рассматривал какой-то артефакт. Похлопав веками еще несколько мгновений, он наконец процедил:       — Может поспишь дома? — глаза Рокки невольно расширились, а сердце будто пропустило стук. Дома? Что это должно значить? Может, Веснушка нашел для него какой-то сарай или что-то вроде того?       — Где?.. — улыбка на лице Рокки растянулась ещё шире, а глаза саркастично сощурились. Он только осознал всю тупость заданного вопроса, как его брат легонько кивнул в сторону своего дома. Рокки лишь с недоумением посмотрел на него. — О-о, не-е-ет… Нет, нет, нет. твоей матушке это не понравится. — Рокки театрально закивал головой, раскалывающейся от боли, но даже виду не подал, настолько он в этом хорош.       — Мы могли бы пролезть через окно. — Келвин снова посмотрел в сторону своего дома, на этот раз в его глазах читался какой-то план, но он тут же вернул взгляд обратно к Рокки.       — Дружище, ты не понимаешь, вот он, мой дом. — Рокки развел ладони и повел глазами по разные стороны своих металлических харом, при этом улыбаясь так, словно это правда.       — Тут холодно. — Ответ задел Рокки за живое, здесь действительно было ужасно сыро, до мозга костей. Парень колебался, но тут же соорудил новый ответ.       — А мне нравится! Что может быть лучше осенней прохлады? — очередная наигранная ложь посеяла в молодом гангстере сомнение, но Рокки будто бы проигнорировал этот позыв. Веснушка, не зная, что ответить на это представление, наткнулся глазами на еще не высохшие слезы, которые, по какой-то причине, заметил только сейчас, в отражении лунного света.       — Ты плачешь? — Келвин, казалось, спросил это совершенно без осуждения, напротив, с какой-то долькой заботы. Реакция Рокки последовала незамедлительно, он быстро вытер остатки слез с подбородка и принялся разъясняться:       — Нет, что ты! Вспомнил один анекдот, рассмешил аж до слёз. — в голосе Рокки начали появляться едва заметные всхлипы, но Келвин смог их уловить и насторожился:       — Всё нормально?       Сердце забилось быстрее, притворяться было уже не в моготу, но Рокки вновь пересилил это чувство и слегка повышенным тоном заявил:       — Всё прекрасно! Почему ты спрашиваешь? — из правого глаза Рокки снова потекла слеза, а уголки рта начали заметно дергаться, словно под нервным тиком. Перед Келвином раскинулась довольно неприятная картина. Он хотел помочь, но не знал как подступиться к кузену так, чтобы тот снова не начал спектакль.       — Пойдем. — не найдясь с другим ответом сказал Келвин. Реакция Рокки последовала такая, будто его заставили расстрелять кучу беременных женщин.       — Что? Зачем? Мне и тут хорошо!       В глубине души Рокки столько ждал этого от брата, но сейчас, спустя столько времени, что-то не давало ему пойти за ним. То ли излишнее свободолюбие, то ли обида. Может чертова гордость. Почувствовав острый порыв альтруизма, Веснушка схватил Рокки за руку, пытаясь вытащить его из машины, но тот резко отдернул её обратно.       — Не трогай меня!       Его крик разнесся по округе, словно кто-то подстрелил кобылу. Келвин тут же отстранился от двери в попытке понять, что только что произошло. Его золотой взор увидел жуткую картину: полная злости гримаса, вся в слезах, растрепанная и помятая, впивалась в него красными глазами. Злостно глотая воздух, Рокки сверлил так кузена ещё несколько мгновений, после чего резко захлопнул дверь. Он больше не мог смотреть на веснушку в таком состоянии. Даже эти две минуты проведенные наедине казались ему пыткой.       Выждав момент, когда Келвин ушел, Рокки снова свернулся калачиком под своим пиджаком, закрывая лицо ладонями и плача навзрыд. В этот раз он дал волю эмоциям. Сквозь дрожащие стекла автомобиля сочился душевный рев. Прорываясь через гущу деревьев, он пугал живность и тревожил ночное небо.       Спустя час воцарилась тишина. Закрывая лицо от того жалкого ничтожества, которым ощущал себя Рокки, он неподвижно лежал на заднем сидении. Сквозь пальцы мокрых ладоней в его глаза пробивался лунный свет. Боль не ушла, но Рокки будто перестал её чувствовать. Всё, что он мог — лишь бездушно смотреть в окно своего кабриолета. Все эмоции исчезли, и осталась лишь пустота. Бескрайняя пучина агонии, одолевшая несчастного мужчину, даже она, словно вспышка, канула в никуда.       Внезапно в голове пронесся до боли родной образ. Словно блеклый луч света он озарил тьму изнеможенного сознания. Рокки едва мог уловить его черты, но каждый раз, когда он мелькал, на душе становилось трепетно, а сердце наливалось любовью. В этой черной бездне женственный лик становился все четче, а из-под кремовых завитых волос виднелись нежные изумрудные глаза. Словно дремучий лес они манили Рокки своей красотой, полной волшебства и загадки.       «Митзи…». В столь тяжкий час она явилась Рокки мессией. Потеряв все чувства разом, он мысленно рисовал еë, словно не было ничего прекраснее и ценнее этих мягких элегантных форм. На лице Рокки выступила сладкая улыбка, будто кто-то поëт ему колыбельную.Изящная и грациозная, подобная нежному лепестку в танце утренней росы, она вдыхала жизнь во все вокруг. Извилистые грани еë тела казались безграничными, сочетая в себе свободу и независимость. Рокки оставалось лишь затаить дыхание и созерцать, воспаряя к небесам. Её плечи слегка приподняты, словно она готова расправить крылья и взлететь, а руки, изящные и стройные, как ветви березы, будто тянутся в объятия к своему художнику.       Поддавшись чувственному порыву, Рокки сложил руки на еë талии, как вдруг ощутил сладострастную тяготу внизу живота. Протекая сквозь его нутро, оно создавало непреодолимое желание, которое ему хотелось воплотить. Стоя рядом друг с другом, они вот вот сольются воедино, замыкая вселенную.       Рокки уже было почувствовал Митзи на вкус, как вдруг еë образ начал медленно отдаляться. Блаженное лицо Рокки вздрогнуло, а его самого окутал неистовый страх. Словно к последнему, что у него осталось, он тянул руку к удаляющемуся ангелу, который всë также непринужденно взирал на него изумрудными очами. Внезапно, Рокки почувствовал приступ удушья, будто вот-вот умрет от недостатка кислорода. Митзи улетала от него всë дальше, и с каждой секундой он ощущал, как холод бьëт ледяным ножом прямо в сердце.       «Нет! Только не это!» Рокки умолял еë вернутся, но как бы не старался, Митзи не слышала голос. Через мгновение фигура девушки остановилась. Рокки на мгновение почувствовал счастье, как вдруг она равернулась к нему спиной.                   Последняя искра надежды обратилась в пыль. В этот момент Рокки снова ощутил себя ничтожеством, а на лице возникла мучительная гримаса. Перед силуэтом Митзи возникла мужская фигура. Одетый с иголочки, лет тридцати пяти, он пытался разгадать в девушке тайные чувства, как вдруг она потянулась к его губам. В этот момент в сознании Рокки что-то треснуло, а взор накрылся темной пеленой. В попытке прервать этот кошмар, его путь преградило стекло, а тело сковало намертво, словно параличом. Всë, что ему оставалось — стоять и смотреть.       Спустя мгновение Митзи коснулась губ джентльмена, и теперь они расплылись в нежном поцелуе. Зрачки Рокки сузились, а сердце смялось в кровавую кашу. Всë его существо желало лишь закрыть глаза и не лицезреть эту картину, но сознание блокировало любые попытки проснуться.       «Нет! Хватит! Пожалуйста!».       Каждая секунда агонии порождала мучительные крики в его голове. Становясь всë громче, они начали раскалывать стоящую преграду. Прогремела ярко красная вспышка. Словно молния, ударивший разлом поделил картину надвое. Лопнув вдребезги, стекло разлетелось на мелкие осколки, в которых отражались искаженные образы… ***      Рокки резко подорвался, словно очнувшись от адских оков. Вокруг всë также был неказистый салон кабриолета. В происходящем не было реальности, лишь ужас, окутавший беднягу с головы до ног. Глотая воздух, он пытался хоть как-то прийти в себя, но пережитые чувства лишь злобно клубились в сознании, не давая сердцу замедлится. Страх сменила ярость, и в потоке боли Рокки схватился за голову. Мысли начали смешиваться, образуя жуткие сочетания, и ему казалось, будто он начинает слышать голоса внутри себя.       «Жалкий клоун…» Голоса, как призраки из прошлого, шептали о неудачах и страхах, которые Рокки все эти годы подавлял.       «Ты потерял всë…» Они все были нереальные, но каждый раз их уродливый тон заставлял Рокки замереть.       «Ничтожество…» Погружаясь в тёмные воды, где не видно дна, эти голоса были как старые знакомые, они знали его слабости и уязвимости, заставляя ненавидеть себя еë больше.       «Ты действительно думал, что она будет с тобой?..»       В какой-то момент один из голосов стал громче других. В мысленной каше он твердил лишь одно:       «Убей.»       Голос был столь жутким, сколь и заманчивым. В его кровожадной молве Рокки терял рассудок, ощущая лишь тихий шум в своей голове. Чувства вновь притупились, а сердце забилось идеально ровно, словно под гипнозом.       «Убей.»       Рокки закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Он знал, что не может позволить этим голосам одержать верх. Он глубоко вздохнул и улегся обратно на сидение. Измученный мужчина пытался дышать ровно, пока раздражающий шум не сойдет на нет. Теперь, вновь погруженный в себя, он пробивался сквозь толщу занудных голосов, пока не увидел яркий свет солнца, простирающийся через далекое пшеничное поле. ***      Перед ним раскинулся летний пейзаж. Рокки очутился на той самой поляне из детства, наполненной запахом травы и цветов. Ветер нежно шептал сквозь деревья, создавая мелодию, которую он помнил до сих пор.       Тогда не было ни страхов, ни сомнений, лишь бесконечная мечта. В теле девятилетнего себя Рокки почувствовал, как детская радость снова наполняет его больное сердце. Эти моменты были далеки от тех голосов, что буквально недавно терзали его на куски. Сквозь солнечную пелену он заметил как пробирается маленький родной силуэт. Веснушка, одетый в костюм морячка, протянул кузену букет из желтых одуванчиков. Рокки долго смотрел в глаза младшего брата, и не мог сдержать счастливой улыбки. Большие золотистые глазки украшали невинную безмятежность. Простояв так ещë пару мгновений, он взял букет, и, не раздумывая, подбросил его в воздух. Словно искры, цветы разлетелись в хаотичном танце, а в воздухе разразился звонкий смех.       — Ха-ха-ха-ха! — в смехе Рокки читалась нотка безумия. Наблюдая, как на землю падает желтый фейерверк, Веснушка будто заражался бурной атмосферой вокруг.       — Хах… Ха-ха… Ха-ха-ха!       Громкий хохот двух мальчишек разносился ветром по всей поляне. ***      Рокки продолжал лежать на заднем сидении, укутанный теплым одеялом из нахлынувших воспоминаний. Подобно огромному валуну сумасшедшая усталость от пережитого кошмара сдавливало всë тело. За окном кабриолета начало светать, и всë вокруг налилось блеклой коричневой дымкой. Смиренный и неподвижный, Рокки погрузился в сонные грезы давно минувших лет.