Часть 1

—И так, на этом предлагаю закончить совещание. Быть может у кого-то остались вопросы?— мужчина, сидящий во главе стола, захлопнул увесистую папку и положил её перед собой, накрывая ладонями. Его цепкие глаза осматривали присутствующих в кабинете на предмет поднятой руки и, к его несчастью, одна из них все же была поднята.—Да, Доктор Мендаци,— он тяжело выдохнул, предвкушая уровень грядущего раздражения.—Какой у вас вопрос? —Веритас, когда мне будут предоставлены пепеши для исследования? Лекарство готово, нужно только его протестировать. Когда?— девушка, чей цвет волос был идентичен с волосами Веритаса, сидела развалившись на кресле и вертела между пальцев лиловую прядь. Ее поза, выражение, тон голоса и поведение - все намекало на её явное пренебрежение нормами морали и этикета, что явно выводило из себя Веритаса.  —Доктор Мендаци, мы уже обговаривали это с вами. Я считаю недопустимым проведение экспериментов над разумными рассами, поэтому не могу предоставить разрешение.— устало ответил мужчина, зарываясь рукой в свои волосы и откидывая их назад.  —Эксперименты? Это не эксперименты!— девушка подскочила с места, ударяя при это ладонями по поверхности стола и наваливаясь на расставленнные руки.—Все необходимые эксперименты уже завершены, мне требуется финальный тест препарата!— её резкий переход на повышенные тона, заставил легкую волну гула пройтись по кабинету, но никто не посмел высказать недовольства. Все знали, Доктор Мендаци - родная сестра Веритаса Рацио, но кроме того, все знали, что сам Веритас был готов выкинуть ее из академии при первой возможности, но не мог. Ее гений в биологии и биоинженерии был сравним с гением брата, а потому руководство не спешило избавляться от девушки, из-за чего Веритас был вынужден терпеть её взбалмошный характер.—Хотя бы труп, мне нужен настоящий био материал, а не имитация.— Мендаци упала обратно в кресло, скрещивая руки на груди.  —Мой окончательный ответ - нет. Еще вопросы?— Веритас смерил ее строгим взглядом, на что девушка лишь цикнула и закатила глаза. Так она делала еще с детства. —Чтож, раз больше ни у кого их не возникает, то все могут быть свободны, а Доктора Мендаци я попрошу зайти ко мне в кабинет.— За шелестом бумаг, шагами, переговорами девушка и не заметила, как со спины к ней подошел брат и, схватив за локоть, поволок за собой в кабинет.  —Сколько можно, Мендаци?— чуть ли не швыряя Мендци внутрь комнаты, задал вопрос Веритас, закрывая дверь на ключ и подходя к своему креслу.  —Сколько можно быть таким душным? Не знаю, у тебя надо спросить, братишка.— хмуря брови и скрещивая руки на груди, девушка нарочито гаденько произнесла последнее слово.—Как я могу лечить тех, кого никогда в жизни не видела? Откуда я знаю, может у этих коротышек иммунитет и вовсе будет отвергать препарат? Как я узнаю без опытов? —Мне все равно, Мендаци, но в стенах Академии я не дам тебе проводить опыты над пепеши, это противоречит всем принципам морали. И перестань себя… —О-о-ой, Веритас, ты просто моралфаг!— перебила его девушка, легко ударяя себя по лбу ладонью.—Я подозревала, но не была уверена что ты так сильно дрочишь на моральные нормы. Что еще ты считаешь неприемлемым? —Твое поведение.— Веритас поднялся с кресла, опасно близко приближаясь к девушке и возвышаясь над ней.—Вечно позоришь меня, с детства выводишь из себя. Истории с твоим участием я скоро и вовсе записывать начну. Один твой внешний вид чего стоит.— мужчина явно намекал на короткую юбку, глубокое декольте и в целом вызывающий наряд.  —Ой, только не надо завидовать.— девушка ткнула пальцем в ромбовидный вырез на груди брата.—Если твоя грудь никому не интересна, то это не значит что и моя тоже. —Мендаци!— Веритас схватил руку сестры, крепко сжимая её в своей и отводя в сторону.  —Что такое, старший братик? Мне уже не шестнадцать, да и тебе тоже, а ведешь себя как девственник! Нет, серьезно, я ни разу не видела тебя с девушкой, только с тем блондинчиком из…— понимая к чему это идет, мужчина не дал ей договорить, закрывая рот рукой и вжимая в стену позади.  —Не понимаю, чего ты добиваешься? Мне доказать тебе, что не девственник? —А вот докажи.— хватая запястье брата и убирая руку со своего рта, сказала она, при том на лице её была невероятно наглая ухмылка.  Рацио в своей голове послал её, вот только… Если сейчас он поддастся на эту ее детскую провокацию, то может она станет помягче? На подобное Веритас лишь хмыкнул, возвращаясь к своему креслу, садясь в него и широко расставляя ноги.  —Ну давай, действуй, раз такая опытная.— его рука призывающе легла на область паха, слегка поглаживая. Мендаци широко улыбнулась, делая пару шагов и падая на колени перед братом.  —С удовольствием, братишка.— облизнув губы, девушка одним движением расстегнула ширинку, приспустила ткань нижнего белья, высвобождая член.—Знаешь, мне раньше приходила мысль переспать с тобой, но я никак не думала, что такой моралфаг как ты согласится.—  —Займи свой рот чем то более полезным. Я устал слушать твою пустую болтовню.— Веритас грубо надавил на затылок ладонью, намекая уже наконец приступить к задуманному.  Мендаци широко мазнула языком от самого основания до кончика, устраиваясь руками на прессе и бедре брата, затем полностью обхватила член губами стараясь заглотить как можно глубже, а потом снова повторила свое действие, помогая брату возбудиться. Рацио со скукой  наблюдал за подобными прелюдиями, раздраженно закатывая глаза и потирая переносицу пальцами.  —Я могу купить тебе мороженное, чтоб ты его полизала, а член надо сосать.  —Ты куда-то торопишься? Я только начала.— сразу после этих слов одна рука девушки обхватила основание члена, немного сжимая, а смоченные слюной губы коснулись головки, нежно касаясь и играясь с ней языком. Мендаци одними губами сжимала головку, не забывая активно работать языком. В то же время пальчики девушки слегка массировали яички, царапали и оттягивали кожу.  Веритас соврал, если бы сказал, что не считал её сексуальной. Еще в возрасте четырнадцати или пятнадцати лет он понимал, что его сестра станет настоящей катастрофой для окружающих её парней. Правильные черты лица, стройная фигура и харизма открывали ей путь к сердцу любого. Тем не менее, Веритасу было по большему счету плевать на это, до недавнего времени, пока сестра не зашла к нему принять душ, потому что в её квартире отключили воду. В тот момент в сердце мужчины проросло зерно греха.  Кровосмешение - блудный грех, осознание этого заставляло Веритаса чувствовать себя грязным и порочным, что заводило его еще больше, а в купе с хлюпающими звуками внизу это чувство усиливалось десятикратно.  Скользкий, теплый язык Мендации исследовал член брата, пачкая его смесью слюны и естественной смазки. Девушка вкладывала всю себя в это, потому что хотела доказать ему, что такого у него еще не было, что она лучше всех остальных. И была права. Рацио едва сдерживал стон, закрывая рот тыльной стороной ладони, а вторая рука рефлекторно легла на затылок сестры, намекая опуститься ниже.  В этот момент Мендаци подняла свои золотые глаза на него, от чего Веритас забыл как дышать. В её потемневшей радужке не было ничего кроме похоти, втянутые щеки и вовсе делали её похожей на шлюху. Хотелось почувствовать эти же ощущения на всей длине.  И Мендаци как будто услышала его мысли, резко падая губами ниже, совсем немного не доходя до лобка. Дышать становилось трудно, но девушка боролась с желанием отстраниться. Однако сделать передышку, принимая член за щеку, а не в горло, все же можно было.  Слюни стекали по подбородку, а первые тихие стоны начали слетать с губ мужчины, что не могло не радовать Мендаци.  Немного отдохнув, девушка снова начала принимать член в горло, но теперь сам Веритас, намотав волосы на кулак, чуть ли не оттащил её от себя.  —Неплохо, сестренка, но бывало и лучше.— наглая ложь.—Оставь мне сил и для тебя.— Веритас поднялся на ноги, помогая сделать это же Мендаци, а после подошел к столу, жестом приглашая девушку сесть на него.  Рацио младшая гордо проследовала к предложенному ей месту и, перед тем как усесться, демонстративно сняла трусы, засовывая их за ремешок на ребрах брата.  Веритас тут же прижался к ней пахом, потираясь о влажные складочки, но не входя. Все же больно делать сестренке не хотелось, а потому он ввел два пальца, вжимаясь губами в ее шею.  Два пальца вошли без проблем, поэтому Веритас добавил третий, массируя и расслабляя. Это был один из немного моментов, когда гениальный математик отринул логику и руководствовался лишь интуицией и опирался на реакцию своей горячо любимой сестренки, лицо которой выражало полное удовлетворение. Реснички подрагивали, губы расплывались в легкой улыбке и в зависимости от движений пальцев из её рта вылетали разнообразные звуки, от мелодичных постанываний, до его собственного имени.  Достаточно. Для такой шлюхи как она.  В тот же момент его пальцы покинули девушку и сразу же легли в его рот, эротично облизывая и вызывая явно довольную улыбку у Мендаци. В её глазах Веритас увидел долгожданную фразу «доказал». Теперь можно расслабиться и получать удовольствие.  Приставив член ко входу сестры, Рацио погрузился на половину, переводя взгляд на её лицо. Та выглядела довольной, даже слишком для половины длины. Мужчина подтянул ее ноги, заставляя обвить его талию, та покорно выполнила его немую просьбу, прижимая к себе и нарочно сжимаясь вокруг его длины.  Веритас закинул голову, руками оглаживая её бедра и впалый живот, а после такой нежности неожиданно и резко толкнулся внутрь, заставляя Мендаци подорваться на столе и судорожно выдохнуть. Своими золотыми глазам она глядела на брата, широко открыв рот в улыбке, ногами капризно ударяя в поясницу Рацио.  —Веритас, еще раз!— она вновь упала спиной на стол, ладонями хватаясь за край стола.  —Как пожелаешь, сестренка.— Веритас длинными пальцами до белой кожи вцепился в бедра Мендаци, начиная вбиваться пахом в текущую от возбуждения киску.  Шлепки и женские стоны заполнили комнату. Лиловые волосы разметались по поверхности стола, движения брата заставляли тепло распространять по и так горящему телу. Девушке хотелось зажмуриться, откинуть голову, но желание смотреть на лицо брата, искаженное похотью, было сильнее.  По его шее стекали капли пота, а мышцы таза, бицепсы и желваки на скулах все перекатывались, гипнотизируя Мендаци даже через полуприкрытые глаза и выступившие на глазах слезы. Его член был безумно твердым и пульсировал, дергался от осознания, что прям сейчас он трахает свою родную сестру. От этого ощущения по ногам Мендаци проходила мелкая дрожь, а судороги заставляли Рацио входить еще глубже. Его обхват так идеально растягивал её стенки, будто он был создан для нее. Из одной утробы.  Девушка терялась в переполняющих ощущениях, её разрывало от желания продлить и в то же время завершить эту сладкую пытку. Рука сама поднялась по бедру, касаясь клитора, вот только это не могло облегчить разрывающего изнутри ощущения, ведь она не поспевала за толчками брата.  —Убери.— едва разборчиво рыкнул мужчина, хватая запястье сестры и грубо прижимая к поверхности стола.—Заставлю кончить без рук.— Его рычащий голос заставлял что-то внутри перевернуться, а поменявшийся угол проникновения наконец помог члену Веритаса упираться в чувствительную точку внутри Мендаци. Девушка изгибалась дугой, металась по столу и стонала, стонала, стонала. Волны наслаждения разносились по всему телу.  В короткие мгновенья, когда Рацио приоткрывал глаза чтобы посмотреть на выражение лица сестры, возьуждение в его животе усиливалось десятикратно, заставляя судорожно шипеть сквозь зубы. —Брат!— слетело с губ сестры в момент оргазма. Веритас не понимал что заставляло его сгибаться в спине от дрожи - её невероятно узкая киска, что сжалась в экстазе, или это неаккуратно брошенное слово. Это стало последней каплей.  Обильная порция густой спермы, казалось, выжигала растянутые стенки изнутри, но Мендаци не хотела это остановить. Вместе с этим тело наполнялось усталостью, которую с лихвой покрывала нечеловеческая доза дофамина и удовольствия. Веритас дышал как загнанный конь, руками блуждая по бархатной коже сестры, наблюдая за её раскрасневшммся лицо и растянутыми в маниакальной улыбке губами.  —Это было хорошо, я бы даже сказала охуенно.— прошептала она, утирая пот со лба.  —Не спорю.— Веритас наконец покинул её тело. Густая сперма несколькими каплями упала на пол, заставляя его раздраженно цикнуть.—Надо будет повторить.—