Досье: Бешеный

1 За его столом сидел кварианец. По фигуре его можно было сделать заключение, что это мужчина – и только, поскольку он ничем не отличался от всех остальных – справедливости ради, не слишком многочисленных – когда-либо встреченных Олиусом кварианцев. Разве что капюшон, накинутый поверх маски обычного для кварианцев герметичного костюма, был удивительно вызывающего оттенка красного. Сидел незнакомец вольготно, закинув ногу на ногу и слегка покачиваясь на стуле, как можно сидеть только на своём собственном, занимаемом по неоспоримому праву, месте. Олиус даже поймал себя на абсурдном порыве выйти обратно за дверь, чтобы перепроверить надпись на табличке, но это было бы глупой и напрасной тратой времени, поскольку он точно знал, что никакие кварианцы в Службе Безопасности Цитадели никогда – или, по крайней мере, с тех пор, как Совет убрал с Цитадели их посольство, – не работали. А кабинет, конечно же, был его: как бы старательно офицер Кальдмериан ни отводил глаза от проклятой таблички, надпись "Отдел общественной безопасности СБЦ", кажется, была выжжена у него на внутренней стороне век. Следуя укоренившейся привычке, Олиус быстро пробежал глазами все углы помещения, – Бермессиона на месте не было – затем неторопливо прошёл к своему столу и присел на место посетителя, уперев один локоть в стол и пробарабанив по столешнице пальцами незамысловатый ритм нетерпеливости, известный всем, кто не выносит долгого – или вовсе никакого – ожидания. Кварианец, который до этого преспокойно что-то настраивал в своём инструметроне и, кажется, вовсе не замечал внезапно появившегося в поле его зрения двухметрового турианца, на это весело рассмеялся, схлопнул полупрозрачную клавиатуру и, сложив руки на стол, а голову, соответственно, на руки, уставился на Олиуса. Несмотря на довольно близкое расстояние, сквозь затемнённое стекло маски лица всё равно было не разглядеть – только два почти неестественно ярко сверкающих глаза. Незнакомец, всем своим видом излучая легкомыслие, поинтересовался: – Вы тут новенький? Даже через искажающую и механизирующую голос маску было слышно, что кварианец улыбается. Отреагировать Олиус не успел, потому что уже через мгновение в кабинет быстрым шагом ворвался запыхавшийся Бермессион, с порога начавший гневную тираду: – Если ты, крысёныш, думаешь, что я не пойму, что ложные вызовы к начальству прямо посреди допроса – это твоих рук дело, то кем ты вообще се… Что ты делаешь за этим столом?! И какого… Кальдмериан, что здесь происходит?! Работать в Отделе общественной безопасности с каждой секундой становилось всё менее скучно. Сложив руки на груди, Олиус командным тоном поинтересовался: – Это я тебя должен спросить: по каким это соображениям ты оставил задержанного в кабинете без охраны и без наручников? Кальдмериан отчётливо услышал тихий смешок из-под маски кварианца, однако Бермессион был слишком занят, извергая потоки нецензурной брани, чтобы обратить на это внимание: – Без наручников?! Да этой крысе кварианской смирительной рубашки будет мало! Ты куда наручники дел, урод?! Будучи не в курсе ситуации, Олиус ни поддерживать так называемого напарника, ни защищать незнакомого нарушителя общественного порядка не торопился, лишь несколько озадаченно потёр навсегда исказивший черты лица и клановые татуировки шрам, рассекающий левую мандибулу. Не то чтобы он успел досконально изучить порядки работы в Отделе общественной безопасности, но всегда полагал, что офицеры СБЦ, имеющие дело в основном с гражданскими правонарушениями, не должны позволять себе подобные высказывания. Нет, Олиус за годы службы, конечно, куда похлеще выражения слышал и употреблял, однако произносились они обычно в лицо отпетым рецидивистам – которые, к тому же, в этот момент, как правило, поливали его не только ругательствами, но и пулями разнообразного калибра, а не сидели себе смирно за столом – пусть даже и чужим. – Какие наручники? – совершенно невинным тоном изумился кварианец. – Вы мне даже и обвинений никаких не предъявили, притащили ни с того ни с сего в участок, сами ушли, я вас тут битый час дожидаюсь, чуть от скуки не помер! С каждым словом голос нахального недозадержанного становился всё трагичнее, а руки Верниса тряслись всё заметнее. – А в самом деле, из-за чего ты его задержал? – вдруг заинтересовался Кальдмериан. Вообще-то он не собирался подливать масла в огонь, но от этого вопроса лицо у Бермессиона как-то совсем уж посинело, будто он был готов в любой момент взорваться. – Кредитная карта пропала у волуса, а этот мелкий там ошивался, так что я его задержал по подозрению! – буквально сквозь зубы процедил Вернис. – Карта нашлась уже, так что скажи спасибо духам – или кому вы там, бродяги помойные, поклоняетесь – и вали отсюда. Подобное отношение к кварианцам не было на Цитадели редкостью, но лично с такими перегибами Олиус, по правде говоря, сталкивался впервые и теперь испытывал ужасную неловкость из-за действий напарника. Чего, впрочем, нельзя было сказать о самом объекте расовой дискриминации: тот как ни в чём не бывало откатился на стуле чуть назад (оттолкнувшись при этом ногой от его, Кальдмериана, стола), шустро поднялся, чуть развёл руки в стороны, разминая их, а затем лёгкой походкой вышел за дверь, успев по пути панибратски хлопнуть Бермессиона по плечу. – Что?! – огрызнулся тот под тяжёлым взглядом Олиуса. – Всё равно этот кварианец точно что-то у кого спёр. А если и не спёр ещё – так завтра сопрёт, я эту породу знаю! Вот где мои наручники? Рапорт теперь ещё писать… Закатив глаза, Кальдмериан молча пересел на своё место. В любом случае он был здесь ненадолго. Не было никакого смысла спорить с укоренившимися порядками и доказывать кому-то свою точку зрения. Да и какой из него был борец с системой, теперь-то?.. А спустя ещё примерно неделю Олиус, забывшись, потянул на себя вечно заедающий и оттого никогда не используемый нижний ящик стола. К его удивлению, тот открылся и выдвинулся вперёд как новенький, без единого скрипа. Ящик был пуст, не считая сиротливо лежащей на самом дне пары наручников. 2 Сколько Олиус помнил, Цитадель всегда кипела жизнью: гигантская многоярусная станция, где в сотнях районов миллионы представителей всех рас и цивилизаций совершали сделки (законные и не очень), общались, развлекались, ели, ссорились, мирились, гуляли, танцевали – движение не затихало ни на миг. Вот только раньше Кальдмериан наблюдал это движение в куда более непрезентабельной обстановке, чем сейчас. Задворки ночных клубов, потайные склады, узкие переулки, старые обшарпанные доки, теневой рынок – все самые сомнительные и опасные места Цитадели сменились теперь на жилые и торговые районы. Преступность здесь тоже была, но другая, более… цивилизованная. Кражи, хулиганство, мошенничество – никаких перестрелок, погонь, заложников и секретных операций. Вероятно, это должно было привнести в жизнь Олиуса покой и помочь ему в реабилитации, психологической адаптации и ещё куче сложновыговариваемых, но очень важных вещей, упомянутых навязанным начальством психотерапевтом. Вместо этого Олиус испытывал лишь тоску и глухое раздражение от осознания собственного бессилия. Легче от спокойной обстановки – если вообще уместно называть спокойствием тот постоянный гам, который стоял в центре Президиума – почему-то не становилось. В отсутствие необходимости каждую секунду оценивать и контролировать ситуацию вокруг освобождалось слишком много времени для снедающих мыслей: "а что, если", "если бы только тогда", "если", "если"… Кальдмериан предпочёл бы, чтобы ему было некогда предаваться этим размышлениям. Но имел ли он вообще право жаловаться на работу, в то время как большая часть его команды… Олиус резко встряхнул головой, отгоняя непрошенную тоску, и сосредоточился на патруле: игнорировать свои служебные обязанности, какими бы заурядными и не требующими особых навыков они ни были, всё ещё оставалось недопустимой вольностью. Тем более, что в общем гуле несмолкающих голосов торгового квартала вдруг стало отчётливо слышно шум и крики, раздающиеся откуда-то из-за угла – откуда, по расчётам Олиуса, в самое ближайшее время должен был появиться патрулирующий свою половину территории Бермессион. Напарник и впрямь обнаружился сразу за углом, но ещё до того, как заметил его, Кальдмериан увидел уже знакомый ярко-красный капюшон. Было не совсем понятно, считается ли расизмом предполагать личность представителя другой расы на основании цвета его одежды, но таких капюшонов Олиус до сих пор больше ни у кого из кварианцев не видел. Вернис нависал над кварианцем во весь свой немаленький турианский рост, однако тот вовсе не казался запуганным или загнанным в угол, несмотря на то, что фактически он именно в углу и находился: в максимально расслабленной позе, опираясь о стену плечами, скрестив на груди руки, а на полу – ноги, кварианец выглядел так, будто собирался зевнуть в лицо кричащему на него офицеру СБЦ. – …и ты отправишься гнить обратно в ту дыру, откуда выполз, крысёныш, так что прекрати злить меня, не то… – заканчивал свою в высшей степени убедительную речь Бермессион, когда его самым беспардонным образом перебили: – Не то что? – живо поинтересовался кварианец в ответ. Вопрос был по существу, но вряд ли юный правонарушитель правильно понимал сложившуюся ситуацию: Вернис, которого уже буквально трясло от едва сдерживаемого гнева, то сжимал руки в кулаки, то начинал тянуться к пистолету, так что ничем хорошим это закончиться не могло. Олиус пошёл вперёд достаточно быстро, чтобы успеть вмешаться вовремя, но не настолько, чтобы привлечь к пока не случившемуся инциденту излишнее внимание. К счастью, Бермессион услышал его шаги вовремя и убрал руку с оружия. Кварианец, кажется, заметил приближение Олиуса ещё раньше: теперь обе его ноги достаточно твёрдо опирались на пол, одна позади другой, словно готовясь оттолкнуться. Если подумать, вся видимая расслабленность его позы была полностью напускной, и Кальдмериан был неохотно впечатлён тем, что кварианцу удалось его провести, пусть даже издалека и ненадолго. – Что у вас тут? – как можно более спокойно поинтересовался Олиус у кипящего от злости напарника. – Понятия не имею, офицер! – тоном оскорблённой невинности отозвался кварианец даже раньше, чем Бермессион успел открыть рот, чтобы ответить. – Ах, понятия не имеешь? – опасно-ласковым тоном отозвался напарник. – Ничего, я тебе повторю, заметь, в присутствии ещё одного офицера СБЦ, так что он сможет потом подтвердить, что ты, падаль, сопротивлялся при аресте… Элан’Ходда нас Идемна, вы арестованы за нарушение общественного порядка, совершённое вами прошлой ночью в клубе "Чистилище", прошу вас не оказывать сопротивление и пройти со мной, в противном случае мне придётся применить силу. Кварианец, наконец, отлепился от стены, но вовсе не для того, чтобы покорно протянуть руки и позволить защёлкнуть на них наручники. Он демонстративно огляделся, а затем, глядя почему-то не на Бермессиона, а на Олиуса, невинно заметил: – Я не вижу здесь никакой Элан’Ходды. Хотя мне, конечно, бесконечно жаль, что я пропустил всё веселье в "Чистилище", но вчера ночью я был в "Чёрной Звезде". Подавляя желание хлопнуть себя (а ещё лучше – Бермессиона) рукой по лицу, Кальдмериан развернулся к напарнику и как можно более вежливо поинтересовался: – Какие были приметы у подозреваемого? Или, вернее, подозреваемой? – Да какие там приметы! Какой-то кварианец затеял драку в баре, потом сбежал, зовут Элан’Ходда, вас-нас-чего-то там, они ж все в скафандрах своих ходят, кто их там разберёт! – Элан’Ходда – это женское имя, – подтвердил кварианец в ответ на вопросительный взгляд Олиуса. – И, кстати, нет никаких "нас Идемна", она либо "вас", либо "нар". Конечно, кварианские скафандры покрывали всё тело и прятали лица своих владельцев, однако были достаточно… обтягивающими, чтобы отличительные особенности фигуры не оставляли сомнения в половой принадлежности. О чём Олиус и попытался просигнализировать Вернису как можно более выразительным взглядом, однако тот был слишком занят, выпуская свой гнев на откровенно веселящегося кварианца: – Откуда мне знать, какого оно там пола, я даже не понимаю, как вы сами друг друга отличаете! И ты ж, поганец, не называл мне своё имя! – Как и вы мне своё, – с изумительной вежливостью сообщили ему в ответ. – Что, насколько я знаю, является вопиющим нарушением протокола и делает вашу попытку ареста в любом случае недействительной, как бы там меня ни звали. Не дожидаясь, пока Бермессион самовоспламенится от ярости – хотя зрелище наверняка было бы незабываемое, – Кальдмериан развернул напарника за плечи и чуть подтолкнул в сторону ближайшей закусочной: – Я думаю, тебе лучше сделать перерыв, прежде чем искать настоящего… настоящую Элан’Ходда. К его удивлению, Вернис достаточно быстро прекратил сопротивление и покорно отправился заедать стресс. Впрочем, он не забыл оглянуться и погрозить несостоявшемуся арестанту кулаком, пообещав разобраться с ним при следующей встрече. Кварианец в ответ легкомысленно помахал рукой на прощание, прежде чем посмотреть на Олиуса. Тот ответил таким же взглядом, не потрудившись сказать что-нибудь вслух. Играть в эти гляделки сквозь стекло маски было странно, но глаза за ней – молодые и весёлые, насколько мог судить Олиус – было видно прекрасно, так что это не особо мешало. Первым не выдержал кварианец: – Ну что? – Ничего, – внезапно тоже развеселился Кальдмериан. С юридической точки зрения предъявить кварианцу и в самом деле было нечего. По совести – перед ним даже следовало бы извиниться за поведение очевидно предвзятого Бермессиона. Но вот только они оба здесь понимали, что кварианец провоцировал противного эсбэцэшника намеренно, заставляя того в пылу гнева совершить ошибку, которую потом можно будет использовать против него же. – Я понимаю, что это, вероятно, твоё единственное доступное средство самозащиты, – как можно более аккуратно выразился в итоге Олиус, – но в следующий раз ты можешь нарваться на кого-то более хладнокровного. "А меня в другой раз поблизости может и не оказаться" он вслух произносить не стал. Если парень умный, то поймёт и сам. А если глупый – то предостережение в любом случае не поможет. – Я учту, спасибо, – кварианец вежливо кивнул, прежде чем развернуться и уйти. – Эй! – совершенно неожиданно для самого себя окликнул его вслед Олиус. – Да? – чуть замедлился, оборачиваясь, кварианец. – А в самом деле, как вы друг друга отличаете? – Кальдмериан не собирался спрашивать, но любопытство отчего-то пересилило. – При помощи телепатии, конечно же, – даже не попытался скрыть насмешку в голосе собеседник. – Правда? – Нет, – кварианец уже совсем откровенно расхохотался и снова развернулся, уходя, – мы спрашиваем имя. – Я учту, – улыбнулся Олиус, прежде чем продолжить патрулирование. Может быть, здесь было и не настолько скучно, как он думал. *** Вечером выяснилось, что пронырливый кварианец успел обокрасть Бермессиона, так что тот оказался вынужден заполнять очередной отчёт о пропавших наручниках, на чём свет кляня весь Мигрирующий Флот в целом и одного его конкретного представителя в частности, пока Кальдмериан безуспешно пытался изобразить сочувствие. 3 Служба Безопасности Цитадели обеспечивала своих сотрудников всем необходимым. Специально назначенные компетентные управляющие неустанно следили за тем, чтобы любое оборудование, техника, мебель и даже мелочи вроде канцелярских принадлежностей были всегда в наличии, в необходимом количестве и в исправном состоянии, а уж о таких предметах первостепенной важности, как форма или табельное оружие, даже говорить не приходилось: их ремонт и техническое обслуживание гарантировались сотрудникам СБЦ в обязательном порядке. К сожалению, список регламентированного табельного оружия для Отдела общественной безопасности не выключал в себя снайперские винтовки. И даже если какой-нибудь сотрудник упомянутого отдела имел в своём личном распоряжении совершенно прекрасную, в почти идеальном состоянии "Вдову", починить ей расшатавшийся прицел технический отдел СБЦ всё равно не мог. К их огромному, глубочайшему сожалению, как несколько раз повторила идеально вежливая и профессиональная азари в приёмной. Для обслуживания личного, не утверждённого уставом оружия, необходимо было иметь либо личного (не утверждённого уставом) техника, либо достаточный уровень компетентности в оружейной инженерии. У Олиуса не было ни того, ни другого: личный техник ему за годы службы ни разу не понадобился, поскольку раньше всегда была возможность воспользоваться служебным техобслуживанием, а к инженерии он просто никогда не имел склонности, о чём сейчас невольно пожалел. Строго говоря, навороченная снайперская винтовка была Кальдмериану не нужна. По крайней мере, теперь. Но она у него была, и расставаться они не собирались, а хорошее оружие требовало хорошего обращения. Именно поэтому в свободный от посещения психотерапевта выходной Олиус оказался на Нижних рынках Цитадели. Не то чтобы у него не было средств на оплату услуг какого-нибудь фирменного сервисного центра, но починить достаточно редкую "Вдову" оказалось не так-то просто: не было нужных деталей, нужной квалификации – в этом честно признался только один механик, – нужных рекомендаций и, в конце концов, нужного сертификата о подлинности оружия. Зачем бы ему такой сертификат понадобился, Олиус представлял с трудом: он приобрёл "Вдову" давно и для регулярного личного пользования, а не для того, чтобы держать её за стеклом в гостиной и хвастаться богатым приятелям печатями на никому не нужных бумажках. Тем более что ни гостиной, ни богатых приятелей у него не было. А снайперская винтовка со сломанным прицелом была и требовала ремонта (психотерапевт утверждал, что проснувшееся желание привести боевое оружие в порядок говорит о прогрессе в лечении, но Кальдмериан был склонен считать это скорее признаком профдеформации). Нижние рынки отличались от красивых и респектабельных магазинов Президиума не только куда менее приятным внешним видом, но и, само собой, контингентом. Это был ещё не чёрный рынок, но что-то среднее между ним и абсолютно – по крайней мере, если не слишком сильно приглядываться – легальными фирменными магазинами и сервисами. Уклонение от налогов, двойная бухгалтерия и прочие финансовые махинации были уделом Президиума, а так называемый средний класс нарушал закон по-своему. Ничего по-настоящему серьёзного – вроде наркоторговли и убийств, о которые на каждом шагу можно было споткнуться в каких-нибудь действительно опасных районах Цитадели, насчёт которых Совет предпочитал делать вид, будто их не существует. Но перманентные правонарушения присутствовали тут и там: почти нигде не соблюдались нормы ни пожарной, ни технической безопасности, лицензии, если они вообще присутствовали, были просроченными или фальшивыми, а происхождение некоторых товаров – довольно сомнительным. СБЦ всегда смотрела на деятельность здешних обитателей сквозь пальцы, лишь время от времени устраивая профилактические облавы – чтобы не наглели. У самого Кальдмериана не было особых предубеждений относительно такого положения дел. Его отец, который сам был оружейным механиком, придерживался мнения, что наличие или отсутствие какой-то там справки на навыки их владельца влияли мало: идиот будет идиотом даже с пятью дипломами, а талантливый профессионал останется таковым что с лицензией, что без неё. Какое-то время Кальдмериан просто прогуливался по не таким уж незнакомым улочкам: эти простые районы, на его взгляд, были куда как уютнее пафосного Президиума, поэтому раньше он периодически сюда заглядывал и даже был более-менее знаком с местным ассортиментом услуг. Создавать ненужное напряжение Олиус не собирался, поэтому оделся в гражданское: хотя общественное мнение в основном сводилось к тому, что в случае турианцев это облачение не так уж сильно отличалось от военного мундира, это всё же была не форма. Вероятно, снайперская винтовка – пусть даже разобранная и надёжно упакованная в специальный чехол – всё равно должна была свести на нет любые усилия казаться миролюбивым. Но по личному опыту Олиус уже знал, что многие – слишком многие – здесь куда менее настороженно отнесутся к вооружённому незнакомцу, чем к офицеру Службы безопасности. От первых, по крайней мере, можно отстреливаться. К сожалению, вся его нехитрая маскировка в итоге совершенно не окупилась: свернув на очередную улочку, Кальдмериан попал в маленький внутренний дворик между сразу несколькими торговыми точками. Обычно в таких закоулках царили тишина и спокойствие, но в этом конкретном было довольно шумно: слева пожилая турианка что-то громко доказывала человеческому мужчине (тут Олиус уже затруднялся с определением возраста, но навскидку сказал бы, что мужчина был его ровесником); ханар из лавки справа вещал что-то примирительное своим монотонным голосом, невзирая на то, что его никто не слушал; очень сердитый волус из небольшого сервиса напротив входа в переулок явно разрывался между намерением подойти и вмешаться в ссору и нежеланием отходить далеко от собственного прилавка, на котором, весело болтая ногами, восседал кварианец в ярко-красном капюшоне. Это всё походило на начало какого-то плохого – и расистского – анекдота, не хватало только бара вместо торговой улицы. Утешало только то, что поблизости не было ни одного крогана. Не то чтобы Кальдмериан имел что-то против кроганов, но кроганы и конфликты – это было ужасное сочетание, с которым он предпочёл бы не сталкиваться без полного боевого снаряжения и хорошо вооружённого и обученного отряда за спиной. Как бы малодушно это ни звучало, но больше всего Олиусу хотелось тихо отступить назад, выйти из переулка и отправиться по своим делам дальше, прежде чем его впутают в чей-то бытовой конфликт. Но ещё до того, как он успел сделать первый шаг в обратном направлении, кварианец поднял голову и громко – и наверняка злорадно, Олиус был в этом почти уверен – провозгласил: – Доброе утро, офицер! И утро, конечно, сразу перестало быть добрым. Ханар развернулся к нему всем корпусом, человек замолчал прямо посреди гневной тирады, волус решительным шагом отправился в его сторону, а турианка, вздев руки к небу – что Олиус нашёл чрезмерно драматичным, – не без патетики воскликнула: – Хвала духам, офицер! Вы-то нам и нужны! А после они все заговорили одновременно: – Это была моя территория ещё неделю назад, и месяц назад, и год назад, и вы, люди… – Да это всего каких-то пару сантиметров, не из-за чего… – Вы должны успокоиться… – Послушай, если ты хочешь вести дела на нашей улице, то… Парень, слышь, сиди там смирно и ни к чему не прикасайся, я за тобой слежу! Так вот… – Это двадцать, двадцать сантиметров, кого ты пытаешься надурить, человек? Послушайте, офицер… – Они нужны мне, чтобы поместить оборудование, и ты можешь сдвинуть свой прилавок левее, в чём проблема вообще?! – Так дела не делаются! Ты просто пришёл ночью и… – Офицер, вы только посмотрите на это! Терпение Олиуса в конце концов – на самом деле, довольно быстро – иссякло, так что он рявкнул своим лучшим командирским голосом: – А ну ТИХО! А затем, уже куда тише, добавил: – Я не при исполнении. Я здесь просто как частное лицо. К сожалению, обитателей Нижних рынков не интересовало, насколько частным хотел бы сделать свой визит офицер СБЦ. Они жаждали справедливости и, желательно, немедленно. – Нам не требуется ни обыск, ни арест, офицер, – стальным голосом провозгласила турианка. – Мы все здесь добрые соседи и такими собираемся оставаться, если только вы взглянете на то, что натворил этот олух, и рассудите нас. За время дискуссии, сопровождающейся бурной жестикуляцией всех участвующих сторон – кроме ханара, – и периодическими попытками призвать офицера на свою сторону при помощи его физического перемещения в пространстве, Олиус сам не заметил, как оказался максимально далеко от спасительного выхода – возле сервиса волуса, на прилавке которого всё ещё восседал кварианец. За маской по-прежнему нельзя было разглядеть ничего, кроме ярко блестящих глаз, но Олиус готов был поклясться, что слышал, как проклятый пацан хихикает. Распрощавшись с планами быстро найти приемлемый сервис или хотя бы оценить возможность починки любимой винтовки, Кальдмериан вздохнул и принял более официальный вид: – Я уделю вам четверть часа. – О большем мы вас и не просим, – с достоинством отозвалась турианка, приглашающим жестом указав на свою лавку, куда уже втиснулись человек и волус. Прикинув, что ещё два турианца, у одного из которых на плече висит внушительный чехол со снайперской винтовкой, – это будет перебор для такого тесного пространства, Олиус – в который раз за день, – тяжело вздохнул. И небрежным жестом бросил "Вдову" прямо в руки кварианцу, не без мстительного удовольствия наблюдая, как тот оказался почти придавлен к прилавку её весом. – Присмотри за этим. Весь язык тела – если Олиус вообще что-то понимал в языке тела – кварианца свидетельствовал о крайней степени удивления: – Я?! – Ты видишь здесь кого-то ещё, кому я могу доверить ценную вещь? – ухмыльнулся Кальдмериан. Кварианец дёрнул головой, будто собираясь обернуться, но, видимо, вовремя вспомнил, что вокруг и впрямь больше никого не было. – Вы свою снайперку хотите мне доверить? – он явно старался контролировать свой голос, но Олиус всё равно услышал растерянность. Как будто никто раньше – или, что более вероятно, никто на Цитадели – такого уровня доверия парню не оказывал, что делало всю эту маленькую "месть" уже не такой весёлой. Собственно, у Кальдмериана тоже не было особых причин доверять почти не знакомому кварианцу, но вот к своему чутью он прислушиваться привык, а чутьё подсказывало, что парень никуда с его драгоценным оружием не убежит. – Не сломай только ничего. *** Полтора часа – и бесчисленное количество нервных клеток – спустя Олиус был вынужден подвергнуть сомнению всё, чему его учили о следовании своим инстинктам: разрешив, наконец, дурацкий имущественный спор, он вышел на улицу только для того, чтобы обнаружить кварианца, всё так же сидящего на прилавке и болтающего ногами. С той лишь разницей, что теперь на коленях нахального пацана лежала полностью собранная "Вдова", в которой он увлечённо ковырялся при помощи своего инструметрона. Может быть, это должно было послужить Кальдмериану уроком о том, стоит ли доверять незнакомцам. Подавив в себе желание тут же отвесить кварианцу смачный подзатыльник – скорее из опасений за свою любимую винтовку, которая всё ещё была у того в руках, чем из-за какой бы то ни было гуманности, – Олиус ограничился громким и выразительным: – Кхм! Вместо того, чтобы вести себя, как застуканный на месте преступления правонарушитель – каковым он и являлся, – кварианец поднял голову и радостно провозгласил: – Крутая у вас винтовка! Это ведь "Вдова"? У неё прицел был сломанный, но я починил. Прежде чем Кальдмериан успел как-то отреагировать, подзатыльник всё же нашёл своего адресата: разгневанный волус как раз в этот момент догнал его у своего прилавка. Чтобы отвесить подзатыльник сидящему на столешнице кварианцу, низкорослому волусу пришлось встать на табуретку, но его это не смутило. – А запчасти ты где взял? Я же велел ничего здесь у меня не трогать! – Я ваше ничего и не трогал, – обиделся кварианец, – вы эти запчасти уже выбросили, значит, они ничейные. Против этой логики возразить было нечего, и Олиус молча выдернул из загребущих кварианских рук свою винтовку, ещё не решив, как относиться к тому, что она обзавелась запчастями прямиком с чьей-то помойки. Прицел в самом деле выглядел… Ну, определённо не новеньким, но рабочим точно. Кальдмериан на пробу прицелился – в стену, конечно – и не нашёл, к чему придраться. – Я вам ещё охлаждающий блок чуток подправил, должен теперь дольше работать, – ничуть не смутился кварианец. – Да вы, офицер, не переживайте, – неожиданно сменил гнев на милость волус, – он, может, и пацан ещё совсем, но кварианцы – лучшие техники в Галактике, это все знают. Олиус с детства был наслышан, что лучшие техники в Галактике – это турианцы, но спорить посчитал излишним. В конце концов, сюда его привела как раз собственная полная несостоятельность на этом поприще. – Спасибо, – наконец высказался Олиус, начиная методично разбирать винтовку, чтобы упаковать её обратно в чехол. Оплаты за починку с него никто не требовал – да и он о помощи не просил, так что вроде сказать было всё равно больше нечего. – Пожалуйста, – по голосу было слышно, что кварианец довольно улыбается. – Ла-а-адно, возьму я тебя на работу, – тяжело вздохнул владелец сервиса. – Но ты на испытательном сроке, понял? – Понял, – радостно отозвался свежеиспечённый работник и добавил: – До свидания, офицер! Кальдмериан, уже было развернулся к выходу, но вдруг вспомнил кое-что. А затем произнёс: – Олиус Кальдмериан. – А? – не особо вежливо отреагировал кварианец. – Это моё имя. Если ты в следующий раз решишь поздороваться со мной в людном месте, когда я не при исполнении, будь добр, воспользуйся им. – Ладно, – легко согласился в ответ новый-старый знакомый. – Я – Валь’Дэас нар Хексберг. – Я запомню, – пообещал Олиус, прежде чем уйти. 4 Олиус скучал по своей снайперской винтовке: мощная отдача, точный – особенно теперь – прицел, отменная дальнобойность – всё это было бы сейчас совсем не лишним. Впрочем, если подумать, этот бар занимал не настолько большую площадь, чтобы использование именно снайперки было оправданным. Возможно, штурмовая винтовка сгодилась бы лучше: дальность выстрелов меньше, но скорость стрельбы существенно выше, и высокая степень пробивания брони – то, что сейчас пригодилось бы особенно сильно. Штурмовых винтовок у Кальдмериана было две: "Банши" и "Мотыга". Любая из них сейчас внесла бы неоценимый вклад в улучшение его положения. Хотя на самом деле теперь сгодилось бы любое оружие: дробовик или штатный лёгкий пистолет. Даже пистолет-пулемёт – а Олиус ненавидел пистолеты-пулемёты. "Особенно прямо сейчас", – подумал он, перекатом уходя от новой очереди из пистолета-пулемёта за то, что осталось от барной стойки. Бар находился в таком захолустном районе Цитадели, что ждать скорого появления СБЦ не приходилось. Поэтому информатор – бывший информатор – Олиуса предпочёл встретиться именно здесь. И, вероятно, по той же причине местные банды решили, что им сойдёт с рук, если они устроят свои разборки тут же. Количество несчастных, попавших под перекрёстный огонь, их явно не волновало: бармену снесло полголовы первым же выстрелом, и Кальдмериан даже не знал, был ли это намеренный акт устрашения, или просто стрелявший был настолько плох. Олиусу определённо не стоило находиться здесь переодетым в гражданское, без снаряжения, оружия и даже средства связи – что противоречило любым нормам безопасности, но было обязательным, специально выдвинутым ему условием. Контакт был старый, проверенный – ещё из той, прошлой жизни. Завербовать его в своё время было непросто, и информацию он предоставлял редко, но всегда очень вовремя. Кальдмериан не стал бы рисковать возможностью получения ценных сведений, объясняя информатору свои нынешние обстоятельства и пытаясь свести его с каким-то другим оперативником. Проще всего было прийти самому, а затем передать полученные данные по назначению – но когда это его жизнь была простой? Информатор исчез в самом начале перестрелки, Кальдмериан замешкался, пытаясь помочь как можно большему количеству гражданских успеть покинуть помещение, а теперь любая попытка выбраться была обречена на провал. Следующая пулемётная очередь прошлась по витрине бара, так что Олиусу пришлось прикрывать лицо от осколков бутылок, а когда он опустил руки, то увидел рядом с собой знакомый красный капюшон. – Олиус Кальдмериан! – радостно провозгласил кварианец, будто они встретились на весёлой вечеринке, а не под перекрёстным огнём. – Валь’Дэас нар Хексберг, – ровным голосом отозвался Олиус, надеясь, что правильно произнёс имя. – У вас, случайно, нет при себе вашей прекрасной "Вдовы"? – полюбопытствовал Валь’Дэас, слегка отодвигая в сторону безжизненное тело бармена, чтобы прислониться к стойке рядом с Кальдмерианом. Размазанная тут же по полу подозрительной консистенции субстанция вперемешку с тёмной кровью его, кажется, совершенно не смущала. – Я с трудом представляю, каким образом снайперская винтовка могла бы оказаться у меня в совершенно цивильном баре случайно, – отозвался Олиус, медленно продвигаясь к краю барной стойки, чтобы оценить обстановку. – У меня даже пистолета при себе нет. – Ну ничего, – не слишком огорчился кварианец, чуть высовываясь из-за противоположного края барной стойки и выразительно кивая на нескольких бандитов, уже успевших пасть жертвами перестрелки, – я как раз знаю, где можно достать парочку. Идея была не лишена смысла, однако до оставшегося бесхозным оружия ещё надо было добраться. Олиус быстрым профессиональным взглядом оценил обстановку. Два турианца у центрального входа. Одна азари у запасного. Две азари у двери, ведущей в помещения для персонала. Три батарианца и ещё четыре турианца рассредоточены по залу. По крайней мере, тут не было кроганов, но три азари представляли бы серьёзную опасность, даже не будь они вооружены – а они были. Кто на чьей стороне сражался, Кальдмериана не особо интересовало, хотя, конечно, было бы неплохо, если бы бандиты перестреляли друг друга. На самом деле им с Валь’Дэасом повезло, что тех пока что гораздо больше интересовали собственные разборки, чем возможные свидетели, – но Олиус понимал, что это временно, и после завершения перестрелки приоритеты, скорее всего, сменятся. Дожидаться этого не было никакого резона, но ближайший пистолет валялся на полу через несколько столиков от бара – рядом с выпустившей его безвольной ладонью. Ближе этого оружия был только вполне неплохой "Фестон", но его сжимал в руках очень даже живой турианец. Валь’Дэас, кажется, не был настроен – или обучен – тратить лишнее время на разработку стратегии, потому что не успел Олиус кивнуть в ответ на озвученное предложение, как кварианец уже развернул свой инструметрон и, опасно вытянув руку в зону видимости, принялся очень быстро отщёлкивать на клавиатуре какую-то комбинацию. Кальдмериан мог бы сообразить и раньше, что именно делает его неожиданный сообщник, потому что он сотни раз видел, как то же самое делают инженеры из его команды – бывшей команды, – да и самому доводилось пользоваться техническими навыками в бою. Но он, по правде говоря, просто никак не ожидал таких навыков от гражданского, да ещё и настолько молодого. В конце концов, чему их там учат в этом Мигрирующем Флоте? Щиты брони турианца и стоящего неподалёку от него батарианца разбились с резким энергетическим всплеском, вызванным перегрузкой системы. Чтобы восстановить щит, хватило бы нескольких мгновений – но этих мгновений у них не было: воспользовавшись возможностью, их противники немедленно открыли огонь. "Фестон", выпавший из рук упавшего навзничь бандита, находился теперь всего в каком-то шаге. Валь’Дэас дёрнулся было его подобрать, но был немедленно задвинут обратно за барную стойку стальной хваткой Олиуса: ещё не хватало так глупо напрашиваться на пулю. Жестом велев безбашенному кварианцу сидеть тихо – и молясь всем духам, чтобы тот понял значение жеста, – Кальдмериан схватил стоявшую в углу за баром швабру и, распластавшись по полу, использовал её, чтобы зацепить и подтянуть к себе винтовку. Мгновение – и знакомая приятная тяжесть оружия легла в руки как родная. Валь’Дэас тоже не терял времени даром и перегрузил щиты ещё двум турианцам, в этот раз, кажется, из другой банды – видимо, чтобы сравнять счёт. Это тоже было логично: победа одной из сторон с численным перевесом была им абсолютно не выгодна. Было похоже, что они с Валь’Дэасом достигли какого-то взаимопонимания, даже не разговаривая: Кальдмериан чуть кивнул в сторону – и тут же сразу три бандита резко лишились щитов, а вслед за ними – и жизней. С последним Олиус помог, когда понял, что щиты бандитов вот-вот восстановятся, но одного из них задело лишь по касательной, а другого не зацепило вовсе. Приятно было знать, что длительное отсутствие практики не сказалось на его навыках. – Так и знал, что ты на самом деле не из Общественной безопасности, – негромко произнёс Валь’Дэас, продолжая что-то перенастраивать в инструметроне. – Теперь уже оттуда, – пробормотал в ответ Кальдмериан. Глупо было бы рассчитывать, что после этого их никто не заметит: теперь сражающихся сторон официально было три. Олиус отстранённо подумал, что надо будет после выяснить, кто из СБЦ дежурит на этом участке: на такую стрельбу уже давно должны были выехать оперативники, но их всё не было. Он увидел, как азари, прищурившись, вскинула руку, свободную от пистолета, и открыл огонь, не дожидаясь, какой именно биотический удар по ним прилетит. Азари со своей биотикой были самыми опасными противниками на этом своеобразном поле боя, и тут Валь’Дэас был ему не помощник: против биотических щитов перегрузка была бесполезна. В отличие от массированного огня из штурмовой винтовки, чем Олиус и занялся – в меру возможностей, конечно: заряд был всё-таки не бесконечным. Азари впечатала в стену стоящего на пути батарианца, но добраться до бара не успела: Кальдмериан двумя точными выстрелами разбил барьер и, не оставляя себе времени задуматься, финальным нажатием на курок прострелил аккуратную дырку в синем лбу. И только после этого понял, что вместе со своими выстрелами слышал ещё несколько – прямо за спиной. Он обернулся так быстро, как только мог, моментально перекидывая "Фестон" в другое положение для стрельбы на близком расстоянии, но в этом не было нужды: стрелявшая азари с очень удивлённым видом смотрела на вонзившееся ей глубоко в грудную клетку лезвие инструметрона. Под ногами у неё лежала дымящаяся винтовка, перегретая настолько, что Олиус почти мог видеть, как плавится корпус. Валь’Дэас пинком отпихнул от себя азари, которая упала на спину и с громким стоном прижала ладони к ране: она была ещё жива, но теперь уже вряд ли опасна. – Это что за фокус? – Кальдмериан с любопытством посмотрел на вышедшее из строя оружие. Перегрузка была ему хорошо знакома, но теперь руки чесались добраться до собственного инструметрона и освоить новый полезный навык. – Не знаю, как у вас, мы называем это "саботаж", – громко сглотнув, пояснил кварианец. – Перегревает оружие, если повезёт – ещё и лупит отдачей. Олиус только кивнул, внимательно оглядывая собеседника. Валь’Дэас дышал громко, со свистом – но было некогда разбираться, было ли это оттого, что он просто взволнован, или же азари успела достать его выстрелом. Сделав мысленную пометку проверить кварианца на предмет пулевых отверстий при первой же возможности, Кальдмериан сосредоточился на более насущном: в помещении всё ещё было два противника, и одной из них была азари, которая прямо сейчас яростно расстреливала барную стойку и стремительно шагала в их сторону. Краем глаза Олиус заметил, что последний оставшийся в живых турианец счёл за лучшее улизнуть через заднюю дверь. Тем лучше для него. Бросив выразительный взгляд на Валь’Дэаса, Кальдмериан поднял винтовку, прикидывая, сколько выстрелов осталось до момента, когда ему понадобится термозаряд. Кварианец не стал переспрашивать, что он имеет в виду: оттолкнувшись от пола одной рукой, резко вскинулся над барной стойкой – пуля тут же просвистела прямо рядом с его головой, заставив Олиуса поморщиться – и, выставив вперёд вторую руку, отдал команду инструметрону. Кальдмериан немедленно дёрнул Валь’Дэаса за капюшон, заставляя скрыться с глаз азари. – У тебя инстинкт самосохранения, как у пыжака под спидами, – почти прорычал он и тут же, противореча собственным словам, занял место кварианца. Азари бросила перегретое "саботажем" оружие и подняла светящиеся биотической энергией руки, но было поздно: увернувшись от первого ярко-синего всполоха, Олиус чередой точных выстрелов снёс её барьер и прострелил голову. Всё было кончено. Он повернулся к Валь’Дэасу, чтобы сообщить об этом, но обнаружил того сидящим под баром и прижимающим обе руки к ране на правом боку: подозрения Кальдмериана оправдались. Быстро окинув взглядом помещение и убедившись, что больше вокруг никого нет, Олиус опустил оружие на пол – не дальше расстояния вытянутой руки – и склонился над кварианцем. Тот, к счастью, был пока ещё в сознании, хотя дыхание его было хриплым, и всё тело колотила заметная дрожь. – Я вызову медицинскую службу, но мне нужен твой инструметрон, – не дожидаясь ответа, Олиус потянул Валь’Дэаса за запястье. Тот послушно развернул мигающую коммуникационную панель и позволил связаться с неё с медиками и с СБЦ. – Они скоро будут тут, – Кальдмериан не был уверен, что сквозь скафандр от этого будет какой-то толк, но всё равно надавил на рану поверх рук Валь’Дэаса своими. – У тебя есть медигель в костюме? – Закончился, – свистящим шёпотом отозвался тот. Это было плохо. Но, насколько было известно Олиусу, гораздо хуже отсутствия в кварианском костюме медигеля было отсутствие там же герметичности. Особенно при наличии открытой раны: иммунная система у кварианцев то ли отсутствовала, то ли вовсе не работала – тут Кальдмериан был не уверен, но знал, что дыра в костюме – это плохо. Валь’Дэасу нужно было во что бы то ни стало дождаться медиков, оставаясь при этом по возможности в сознании. Лихорадочно соображая, чем отвлечь раненого, Кальдмериан спросил первое, что пришло в голову: – Нар Хексберг. Что это значит? Фамилия? – Нет… – кварианец отозвался с опозданием, как будто не сразу сообразил, о чём ему говорят. – Это значит "дитя Хексберг". Хексберг – это корабль, на котором я родился. Когда закончу паломничество, то попаду на другой корабль и буду "вас Марикьяра" – "экипаж Марикьяры". Вообще-то Олиус спрашивал только для того, чтобы Валь’Дэас оставался в сознании, но теперь ему и в самом деле стало интересно: – Паломничество? – Всех… Всех отправляют путешествовать после соверш… совершеннолетия. – Не спи! Зачем отправляют? – Посмотреть… Увидеть мир своими глазами… И принести что-то с собой… Доказать свою полезность новому капитану. – И что ты собираешься принести с собой, когда вернёшься? – Корабль… Их всегда не хватает. – Где ты собираешься взять корабль? – Построю… У меня транспорт… На Омегу… через неделю. Там… есть варианты. – Разве нельзя принести что-то попроще? – не попадёт он на Омегу через неделю. Хорошо, если на поправку пойдёт к тому времени. – Можно… Но… Хочу… Корабль… Со време… со временем стану капитаном… – Амбициозно. – Не люблю… когда за меня решают. Хочу быть кем-то… кем-то с правом голоса… – Не спи! Валь’Дэас! Медики прибыли как раз вовремя. Олиус надеялся, что вовремя. 5 Неделю спустя Олиус собирался навестить Валь’Дэаса в больнице, как только закончит свою смену. Всё время до этого он был слишком занят, заполняя многочисленные отчёты, связанные с инцидентом, и решая последние служебные вопросы – эта смена была его последней в СБЦ. Вчера он получил официальное разрешение от психотерапевта – подтверждённое всеми нужными справками и печатями – вернуться к службе в Отделе особого реагирования. Но после гибели всей его команды в ходе их последней операции – из-за чего Кальдмериан как единственный выживший и был принудительно направлен на длительную психотерапию, растянувшуюся на целый год, с разрешением на несение службы в куда более спокойном Отделе общественной безопасности – он не горел особым желанием возвращаться куда бы то ни было. На днях ему исполнилось тридцать, а значит, срок обязательной государственной службы для Олиуса Кальдмериана был закончен: он имел полное право после увольнения из СБЦ полностью уволиться в запас, и собирался этим правом воспользоваться. Таким был его план с самого первого дня без его команды. Последний для Олиуса патруль – в доках – подходил к концу, документы в отделе были приведены в порядок, извещение об уходе из СБЦ было одобрено и подписано, вещи в квартире были собраны и готовы к транспортировке, и только письмо с официальным прошением об увольнении с действующей службы Империи в запас всё ещё хранилось на терминале, так никуда и не отправленное. Олиус не мог сказать точно, что именно его останавливало, но какая-то неясная, едва сформировавшаяся мысль на задворках сознания не давала ему покоя всю неделю. Кажется, не хватало какого-то последнего толчка, чтобы вытащить идею на поверхность и проговорить её – хотя бы для того, чтобы успокоиться и забыть об этом. И Кальдмериан тянул до последнего, ожидая… чего-то. Искомое "что-то", к его удивлению, обнаружилось именно в доках – хотя должно было лежать в больничной палате и восстанавливать силы после пулевого ранения и последующей инфекции: Валь’Дэас нар Хексберг (будущий вас Марикьяра) собственной недальновидной и лишённой всяческого здравого смысла персоной всходил по трапу корабля. Должно быть, кварианец почувствовал затылком полный праведного негодования взгляд Кальдмериана, потому что он внезапно обернулся и помахал ему рукой – после чего, видимо, сразу же об этом пожалел, так как был вынужден согнуться и схватиться за раненый бок. Олиус с трудом поборол желание хлопнуть себя рукой по лицу и вместо этого продолжал стоять на месте и провожать Валь’Дэаса взглядом, пока тот, взмахнув рукой на прощание в последний раз, – уже куда скромнее, явно стараясь лишний раз не бередить рану – не исчез на борту корабля. Кальдмериану даже не было нужды проверять расписание рейсов: он был уверен, что корабль летит на Омегу, и мог только надеяться, что этот рассадник преступности не выпотрошит юного кварианца, столь непреклонно следовавшего за своей целью. Не дававшая ему покоя мысль наконец выплыла из подсознания ярким и чётким воспоминанием: "Не люблю, когда за меня решают. Хочу быть кем-то с правом голоса". Все друзья Олиуса погибли в один день, потому что кто-то где-то получил недостоверную информацию, составил плохой план, отдал неверный приказ – и отправил их прямо в ловушку. И Кальдмериан хотел – о, как сильно он хотел бы! – сдаться, уйти в отставку, покинуть Цитадель, вернуться домой, может быть, освоить, наконец, семейное дело… И больше не иметь дела ни с какими секретными заданиями, оперативными группами, военными тренировками и командами, члены которых норовят впаяться тебе под экзоскелет и стать ближе, чем семья. Это было бы так просто. Гораздо проще, чем полностью влиться в ряды армии Турианской Иерархии, чтобы попытаться на что-то повлиять. Изменить чью-то судьбу. Спасти чью-то жизнь. Быть кем-то с правом голоса. Позже, уже вечером, Олиус обнаружит на своём терминале вирусный баннер с одной-единственной ярко-красной надписью: "Ещё увидимся". Потому что, видимо, взломать личный терминал офицера СБЦ, чтобы попрощаться, – обычное дело для некоторых кварианцев. Черновик заявления об отставке так навсегда и останется черновиком. Вместо него Олиус отправит письмо с прошением о переводе в действующую армию. И никогда об этом не пожалеет. +1 После прихода Жнецов весь мир горит в огне. Мир понимает это не сразу, но когда понимает… Что ж, те, кто выжил после первых атак, определённо извлекли из этого урок. Далеко не сразу – мучительно, агонически медленно – мир приходит к пониманию, что поодиночке никому не выжить. И тогда все они: люди, турианцы, кварианцы, саларианцы, кроганы, азари, даже геты и рахни – все они постепенно объединяются, чтобы сразиться на одной стороне. И этот новый путь в конце концов приводит их на Землю. Земля выглядит так же, как выглядел Палавен, когда Олиус покидал его вместе со своей армией: она горит. Под ногами огонь, прямо перед глазами – несметные полчища хасков, в небе над головой возвышаются Жнецы, и ничто из этого зрелища не наводит на мысль, что где-то тут ещё осталась надежда на благополучный исход. Но она осталась, поэтому они должны продержаться до запуска Горна, что бы это древнее оружие в итоге собой ни представляло. Может быть, оно в конце концов спалит их всех дотла – и Кальдмериан согласен на такой исход, если вместе с ними сгорят и Жнецы. Пока что Жнецы сгорать не собираются, а небольшой передовой отряд, которым командует Кальдмериан, полностью отрезан от основных союзных сил. Вообще-то теперь он уже генерал Кальдмериан, но отдавать приказы издалека – это не в его стиле, поэтому он здесь. Между ними и подмогой – примерно полмиллиарда хасков. По крайней мере, так утверждают его разведчики, которые уже даже не пытаются подсчитать точное количество противника: все прекрасно понимают, что это бесполезно. Они сражаются яростно, как в последний раз, но проклятых хасков просто слишком много. Термозаряды неизбежно заканчиваются, и они стараются экономить, благо хаски прекрасно протыкаются лезвиями инструметрона, но у тех запас тоже не вечный. Их единственная надежда сейчас – это огневая поддержка с воздуха и экстренная эвакуация. То есть если найдётся кто-то достаточно сумасшедший, чтобы эвакуировать их из эпицентра хаскового безумия, прямо из-под ног Жнеца – а Жнецы безжалостно расстреливают всё, что видят рядом с собой в воздухе. Олиус гонит от себя эти мысли, но он знает, что если прямо сейчас что-то не предпримет, ему придётся второй раз в жизни наблюдать гибель всех своих людей, будучи полностью бессильным что-то изменить. Он видит краем глаза, как падает кто-то из своих, и почти поддаётся искушению не оборачиваться, чтобы не узнать, кто именно. Он, конечно, всё равно оборачивается и стреляет – но с самого начала было понятно, что для упавшего слишком поздно. – Всем, кто меня слышит, – Кальдмериан переключает частоту с военной турианской на общую, – Шестнадцатый отряд особого назначения Турианской Иерархии запрашивает срочную эвакуацию. Наши координаты: … Он повторяет сообщение снова и снова, пока тело продолжает автоматически выполнять накрепко заученные действия: держать строй, отстреливаться издалека, отбиваться вблизи, прикрывать своих… – Повторяю! Шестнадцатый отряд особого назначения… – Шестнадцатый отряд, говорит "Астэра"! Приготовьтесь к эвакуации! – прерывает его долгожданный ответ. Голос кажется слегка механизированным, но смутно знакомым, хотя сейчас Олиусу некогда об этом задумываться. – Вас понял, "Астэра"! К эвакуации готовы, – они уже полчаса как к ней готовы, – как скоро вы сможете нас забрать? – Да вот… Прямо… Сейчас! Судя по всему, отозвавшийся на просьбу о помощи именно настолько сумасшедший, чтобы умудриться эту помощь вовремя оказать. Хасков буквально сносит воздушной волной, тех, кого не снесло – просто расплющивает о землю, а затем в освободившемся пространстве материализуется компактный кварианский корабль-разведчик. Олиус даже не знал, что у кварианцев есть стелс-корабли – что, возможно, просто означает, что у кварианцев есть очень хорошие стелс-корабли, – но жаловаться на это никто не собирается. Отряд оперативно загружается на корабль, шлюз которого закрывается едва ли не раньше, чем Олиус, идущий последним, успевает попасть внутрь. Он быстро пробегается глазами по всем выжившим членам своего отряда, мысленно регистрируя крупные и не очень ранения, и думает. Что голос всё же показался ему знакомым. Что он за последние десять лет познакомился с не одним десятком самых разных кварианцев. И что за всю жизнь встречал только одного настолько сумасшедшего, чтобы эвакуировать кого-то прямо из-под носа у Жнеца. – Олиус Кальдмериан, – раздаётся позади него, и он оборачивается, уже заранее зная, что увидит ярко-красный капюшон. – Добро пожаловать на борт "Астэры". Он не стал выше, лишь чуть раздался в плечах, и голос звучит куда взрослее, но это определённо он. Потому что кто ещё это может быть. – Валь’Дэас нар… вас Астэра, – Кальдмериан вовремя успевает сообразить и подставить нужное название, а Валь’Дэас довольно смеётся в ответ. И смеётся ещё громче, когда Олиус добавляет: – Я так и знал, что это ты.