Мне кажется.

Иногда мне казалось, что мир вокруг — это не просто реальность, а странная игра, в которой все наблюдают за мной и моей реакцией. Когда я шла утром по делам, небо резко окрашивалось в багровый оттенок, и день проходил словно в один миг. Я любила поднимать каменные плиты во дворах в поисках жучков и букашек, и иногда, словно по волшебству, появлялся красивый прудик с чистой бирюзовой водой и яркими рыбами. Такие аквариумы могли возникать под пледом, ковром или любым другим плоским предметом, который я поднимала. Это было не просто иллюзией — это была настоящая реальность, которая внезапно менялась, словно те, кто её создавал, знали что-то, чего не знала я. В тот день я шла вглубь огромного каньона, недалеко от берега небольшой реки города, почему-то именно в этом песчаном рве реку можно было перешагнуть, она, как лужица, была совершенно небольшой и длинной, наверное, несколько километров, вокруг была простроена аллея, я бы не назвала это набережной, ибо это даже смешно. Мне так хотелось дойти до чистой речки, искупаться, погулять среди лягушатников, около ив и облепихи. Внутри меня было стойкое ощущение, что всё как всегда, без сюрпризов. Над головой простирается знойное небо, а вокруг, наслаждаясь жарой, плещутся люди в купальниках. Они с радостью окунаются в небольшую речушку, где глубина едва достигает щиколотки, а их полотенца занимают большую часть берега. Мой путь был долгим и утомительным, но вот наконец-то я вижу перед собой водную гладь. Передо мной — горы из бетонных валунов, а в воде плещется серебристая рыба. На берегу стоят рыбаки, а я уже плыву в этом глубоком месте. Мои ноги едва касаются дна, а водоросли ласково щекочут ступни. И вот уже подруга бежит ко мне, словно мы заранее договорились встретиться здесь. Она, легко махнув рыжим хвостом, ныряет ко мне, топит, плещется. Одним словом, эйфория.Мы предавались прогулкам до сумерек. Шагаем по просёлку, поднимая пыль, и обсуждаем разные темы, хохоча на всю. Навстречу нам шла темная фигура в странном рваном плаще с капюшоном, появилась она настолько неожиданно, как и внезапное исчезновение моей спутницы. Вокруг открытое пространство, и она не могла просто раствориться в воздухе. Я растерялась и стала искать подругу, словно не замечая идущую навстречу фигуру, как будто она была всего лишь иллюзией, не существующей в реальности. Оно резко ухватило меня за плечо и потащило вниз, под землю, словно мы тонем. Я смотрела на багровое небо, пытаясь найти в нём спасение.  Под землёй скрывалась комната, которая была самой мерзкой из всех, что я когда-либо видела, страх исчез, и я чувствовала себя как в тумане. Пыталась сопротивляться, но моё тело не могло пошевелиться, а рассудок орал, сердце вырывалось из груди. Ощущение, будто я попала в погреб, где царит холод, а в воздухе стоит запах гниющей картошки и мёртвых мышей. Первое, что схватили мои глаза, — это измождённые люди с кожей, обтягивающей кости. Их истязали пузатые черти, все эти увечья проходили прямо на глазах. Эти существа были похожи на нечто среднее между летучей мышью и кабаном. Ничего человеческого в их облике не было, все выкрученные, неправильные, они истязали и насиловали пока ещё живых мертвецов. Моё тело горело в этом невообразимом холоде, слёзы не просто катились, а лились, ком у горла, страха не было, лишь злость. Я хотела всех спасти, не думая о своем спасении. Как будто я тот самый Данко с горящим сердцем. Взгляды пленных, неописуемо убитые, пустые, просящие о помиловании, все были направлены на меня. Как будто я тот самый луч света во тьме. Мне не по себе, такая ответственность меня пугала и тушила пожар ярости. Пока меня душили мысли, рядом со мной открыли крышку подвала, из которого доносились звуки, похожие на кряхтение и мычание, что резали моё сердце, тянули его вниз. Руки серые сухие скребли пол, запах горелой кожи и волос глушил, в глазах темнело, но я всё так же стояла неподвижно. Чёрт заменил мужика бабой. Серая кожа, подгоревшая, а волосы, словно солома, красные, легко ломались, как снежинки. Они тащили ее, а она ползла как тряпичная кукла. Один удар — и на теле образовалась огромная открытая рана, которая, впрочем, быстро затянулась. Они поставили её раком, руки подвесили цепями, а всё тело держало кольцо, вставленное в бок, в плоть, зажило, а кольцо осталось там внутри. Другие два черта с помощью лезвий резали заднюю часть тела, обнажая тазовые кости, а затем ждали, пока всё зарастет, раз за разом рисуя острые узоры на её задней части. Третий из них использовал сухую палку, на которой не было обработано ни одного сучка. Невообразимая боль. Она не издавала ни звука, не плакала и смотрела на меня стеклянными глазами, не моргая. Моё тело охватило пламя боли, агония, словно я испытывала все страдания, которые они пережили. Сердце сжалось, разрываясь, ноги и руки немели, а мысли словно испарились. В комнате раздался спокойный и понимающий голос: - Вы хотите оказаться на их месте? - Нет. - Значит, будешь работать. У вас нет другого выбора. Я внезапно стремительно вознеслась вверх, пытаясь кого-нибудь прихватить, но всё вокруг словно растворилось. Я очнулась раскапывающей землю под собой, с диким яростным страхом. Руки уже были в крови. А слова застряли в голове. Была глубокая ночь. Всё с самого начала было не так, как будто этого никогда не было в реальности, всё сломалось, и теперь я знала, куда я попала...