Часть 1

      — Какая это уже по счету попытка? — С тяжелым вздохом спросил Скарамучча Альбедо, наблюдая, как Дурин пытается проткнуть фантом мечом.       — Тридцать девятая, — отозвался Альбедо, с научным интересом наблюдая за тщетными попытками, — и пятая с конкретно этим фантомом.       — Простите, — Дурин повернулся к ним с виновато-расстроенным видом, — просто… — не договорив он взмахнул рукой, пытаясь безмолвно донести всю гамму испытываемых эмоций. Быть человеком так сложно.       Его спутники кивнули. Им ли не знать?       — …просто я хочу помочь им, — закончил Дурин мысль, — хочу спасти их.       Скарамучча промолчал, прикусив щёку изнутри. Он бы мог рассказать, объяснить ребёнку, что идея — говно, что никого он не спасёт, а если и спасёт, то всё станет ещё хуже. Потому что       Там, где была смерть, там всегда будет смерть.       Люмин сказала ему эту фразу, когда он ещё был Шестым Предвестником. Он тогда закатил глаза и едва ли пальцем у виска не покрутил. Что может знать малолетка об этом? Что плохого может случится, если он спасёт дорогих ему людей?       Пожар в Татарсуне был куда доходчивее всех слов вместе взятых.       Он мог бы объяснить всё Дурину, но… Скарамучча перевёл взгляд на предмет своих размышлений. Дурин в шестой раз пытался спасти фантом. Но до некоторых доходит лишь на собственном опыте.       Жестоко ли это?       Разумеется.       Бесчеловечно?       Конечно.       Доходчиво?       Абсолютно.       Но если Дурин хочет научиться жить в этом мире, такие уроки необходимы.       Скарамучча покосился на стоящего рядом Альбедо. Он не протестовал против попыток Дурина, потому что придерживался таких же взглядов как и Скарамучча? Или потому что проводил какой-то свой эксперимент? Или потому что не хотел расстраивать младшего брата?       Но пока он не мешал, Скарамучче не было дела до его мотивов.       Скарамучча и сам не вмешивался в бесплодные попытки Дурина, лишь намекнул, как можно попробовать «помочь», используя проклятую силу Бездны.       Не вмешивался, наблюдая, как Дурин ведёт мужчину сквозь монстров и ловушки, ограждая от всех опасностей. Как он становится с каждым разом всё счастливее, предвкушая, как благодаря его помощи, мужчина найдёт свою дочь в этом кошмаре.       Скарамучча не верил в счастливый исход этой истории.       И видя, как мужчина, которого так опекал Дурин, отталкивает чужого ребёнка в сторону монстров, чтобы успеть спастись со своей дочерью, он ни капли не удивлён.       Если бы тот мужчина умер, как и полагается изначально, этот мальчик был бы жив. Также как и те, кого Дурин запирал за барьеры, ограждая своего «подопечного» от встреч с ними.       Смерть всегда забирает своё… с процентами.       Ещё одна мудрость от Люмин. Она оказалась куда как мудрее, чем выглядела.       А с другой стороны… Если бы этот мужчина пожертвовал своим ребёнком, чтобы спасти чужого, Скарамучча не поверил бы своим глазам.       — Почему… почему он… — Дурин хватало ртом воздух, словно задыхался, — я же… Он же…       — Он спасал своего ребёнка, — пожал плечами Скарамучча, — ты бы предпочёл, чтобы он бросил своего ребёнка ради чужого?       — Что?! Нет!       — Тогда в чём проблема? он нашёл свою дочь? Нашёл. Они живы? Живы.       — Но не ценой жизни другого ребёнка! Он же мог спасти обоих!       Скарамучча скрестил руки на груди.       — Дурин, он бы не смог, — мягко вмешался Альбедо, — он бы не унёс двоих. И погибли бы все трое. А так хоть кто-то, но выжил, — помолчав немного он добавил, — это война. А на войне часто случаются… неблаговидные поступки.       — Но… — Дурин отказывался признавать поражение, — а… а если бы я не вмешался?       — Кто знает, — Скарамучча пожал плечами, — может быть, погибли оба. Может быть, оба выжили. Этого мы никогда не узнаем.       Дурин повесил голову. Ни Скарамучча, ни Альбедо не решились нарушить молчание, терпеливо дожидаясь, когда их друг придёт в себя.       — И что же… Хотите сказать, моя помощь бесполезна?       Скарамучча утомлённо вздохнул. Вот же.       — Нет. Хотим сказать, оплакивай мёртвых, помогай живым. Это же элементарно.       Это была последняя мудрость Люмин, после которой она отвесила ему пинок, сказала перестать жалеть себя и заняться чем-то более полезным.       Например, стать другом-наставником следующего поколения идеалистов.