Живой

– Ну, чего разлёгся? Я уже закончил.       Варез медленно открыл глаза, пытаясь осознать происходящее. Он лежал на своём плаще, расстеленном на земле, а под ногами лежало что-то большое и тёплое. Тёплое пошевелилось, и Вир с облегчением вздохнул. Гримм был на месте. Словно ничего и не было… а что, собственно, было?       Перед глазами снова возникла слепящая, выжигающая на сетчатке свой образ, вспышка. Взрыв. Там был взрыв. Рёв разрывающегося воздуха и скрежет металла до сих пор стоял в ушах. И тела. Чёрные, мёртвые и холодные, похожие на груды камней. Сколько же их там было? Что это было вообще?.. – Эй, ты чего? Встать можешь?       Молодой человек приподнялся на локте, растерянно глядя на человека, склонившегося над ним. Ярко-синие волосы с зелёными неоновыми прядями, будто из прошлого века, сиреневого цвета рубашка и кислотно-зелёная портупея выглядели нелепо. Варез и сам любил неоновые цвета, но фриков вроде себя встречал не часто.       «Да и холодно как-то ходить в одной рубашке», – подумал он.       Незнакомцу, похоже, и впрямь было холодно: кончик носа и щёки покрылись ярким румянцем. Он выдохнул облачко пара и покачав головой, протянул Виру руку. – Ты до вечера почки студить собрался? Больше лечить не буду, так и знай.       Молодой человек ухватился за руку, наконец, поднимаясь на ноги. Только сейчас он заметил за спиной неизвестного крылья. Небольшие, кожистые, как у летучих мышей в экзотариумах. – Ты… – Спас тебя, да, – самодовольно улыбнулся парень. Он был невысокого роста и чуть-чуть возвышался над плечом Вареза. – И, разумеется, ты у меня в долгу. – Что?.. Да я вообще не о том. Крылья…       Юноша обернулся, медленно расправляя каждое крыло и рассматривая их с таким вниманием, словно видел впервые. – Не беспокойся, не отвалятся. Хотя у вас тут зябко… Кстати, у вас – это где? Как мир называется?       Вир, собиравшийся было задать вопрос, растерялся. – Эм… никак не называется… Или ты о названии планеты? – Да нет же. В Кристалле вы как называетесь?       Историк неуверенно покосился на Гримма. Пёс глухо тявкнул. – Недостаточно данных. Он уже пытал меня по этому вопросу… – Не пытал, а чесал пузико! – возмутился юноша. – Кстати, меня зовут Люми. Люми Эссен. – Не удивительно… – пробормотал Вир, глядя на люминисцентную краску на крыльях. – Я Вир Варез. А что за Кристалл? И что вы за… существо? – Суккуб же! Ладно-ладно, верю, что догадаться сложно. Но я подстраивался под Мастера, так что… – Мастера? – Да что же ты так тупишь? – Люми недовольно упёр руки в бока. – Мастер – это хозяин. Или я что-то не так говорю? – Прости, но я ничего не понимаю. Совсем. Последнее, что я помню – какой-то взрыв… – Взрыв? Так вот чем тебе рёбра перемололо – взрывной волной. А я-то думал, что на тебя напали… – суккуб вздохнул. – Тут холодно говорить. А ты мне всё ещё жизнью обязан. Так что требую в качестве уплаты долга жилище. Потеплее, желательно. До тех пор, пока я Мастера не найду.       Вир неуверенно уставился на Гримма. Пёс медленно моргнул, давая понять, что беспокоиться не о чем. – Хорошо, тогда поживёшь у меня. Пойдём, тут остановка рядом. Пока ждём магнитобус, расскажешь, что и как. Там тепло. – Магни… на магнитах что-то? – растерялся Эссен. Варез усмехнулся. Всё-таки, не он один ничего не понимал. – Увидишь, идём.

***

      Кристалл состоял из множества миров, отличавшихся друг от друга, как день от ночи. Ледяные фьорды Хайгэ, тёплые равнины Далы, вечная, в своей зацикленности, почти утопическая Римвера, хаотичный и изменчивый Эйтис и многие другие, представляли собой совершенные разноцветные грани целого. И среди этих совершенств ярким кроваво-красным выделялась Хаяра.       Хаяра, чья воинственная богиня благоволила своим благородным воинам. Хаяра, пылавшая в огне вечной нескончаемой войны всех против всех. Хаяра, где твоя жизнь не стоила ни гроша, но где за деньги и славу можно было купить себе жизнь любого. Хаяра, населённая демонами, их суккубами и вездесущими кицунэ. Хаяра, погружённая в лучи вечного, недвижимого заката…       Люми подарили Мьеру, когда он был совсем ещё детёнышем. Суккубы – раса, выращенная для ублажения своих хозяев, – обладали одним удивительным свойством. Лет до двенадцати, они обладали такой высокой аттракцией, что навредить им было невозможно. Умилительный пищащий комочек пришёлся по душе мальчику-Проводнику, и с тех пор они были неразлучны.       Проводников по жизни или, как их ещё называли на некоторых гранях Кристалла, Ангелов было мало. Они были ошибкой богов в их совершенной симуляции мироздания. Ошибкой, которую те устранять не спешили.       У каждого Проводника был свой Ведомый. Человек, которого Ангел обязан был оберегать и со смертью которого умирал сам. Часто Ведомые становились возлюбленными своих Проводников – всегда проще заботиться о том, кто к тебе ближе. Но Ведомый Мьера, демон Зисмас, не питал к нему никаких чувств, кроме дружеских. И в этом они были взаимны.       Люми обожал своего Мастера всем своим суккубьим сердечком. Однажды поклявшись принадлежать ему одному, он отдал свою волю и свободу в руки господина, зная, что едва умрёт Зисмас, он последует в небытие вслед за Мьером. Суккубы не живут без своих хозяев.       Демон, впрочем, умирать не собирался, оберегая своего друга и сторонясь военных полигонов. Не раз он предлагал Мьеру перебраться в другой, более безопасный мир, но Проводник, увлечённый своими исследованиями, всякий раз отказывался. И вот теперь, когда у них появился реальный шанс сбежать на Далу к друзьям Зисмаса, Мьер исчез.       Его не было ни дома, ни на работе, ни в любимом кафе за углом, чудом пережившем бомбёжку и набеги мародёров благодаря хозяину и его ручному пулемёту, ласково названному Мисси. Люми в панике метался от одного знакомого к другому, ища своего господина, но тот словно в Эйтис провалился. И к вечеру, когда сил на поиски не осталось, суккуб наткнулся на дверь…

***

– Дверь – это что-то вроде портала. Только порталы зарегистрированные, а такие вот дырки в пространстве появляются сами по себе. Их потом швеи реальности «штопают». Ничего страшного, на самом деле, просто не всегда удобно, они же невидимые. Вышел – а тут пёс твой шумит. Потом что-то говорить мне начал, но я не понял. Я же ваш язык не знал. – Но сейчас вполне свободно говоришь. – Так он же и научил. Синтаксис во всём Кристалле одинаков, только слова отличаются. Суккубы должны быстро учиться, если вдруг их вздумают подарить кому-то с другого Отражения. Мы так грани Кристалла называем. Я понял основной принцип, да и язык на римверский очень похож, а его я учил. В общем, понял, что с тобой что-то стряслось, и решил вылечить. – Как?.. – Магией. Как ещё-то? Ты уже почти лапки откинул…       Вир растерянно посмотрел на суккуба, пытаясь понять, не шутит ли он, но тот был серьёзен. – То есть, ты хочешь сказать, что ты живёшь в симуляции, созданной некими богами, в мире, населённом демонами, ангелами и этими, как их там… – Суккубами! – Я не про это… А, кицунэ! Вспомнил. И у вас там есть магия. Ничего не упустил? – Упустил. «Мы» живём в симуляции. Твой мир тоже Отражение. – Хочешь сказать, что я не реален?..       Гримм глухо заворчал. Люми протянул руку и, внезапно, резко дёрнул Вареза за прядь волос. – Ай! Больно же! – Как видишь, ты вполне реален. И я тоже. – Какая досада, – сквозь зубы прошипел Вир, потирая макушку. – Симуляция или нет, но только ты сам определяешь степень своей реальности. Ты чувствуешь? Любишь? Дышишь? Ты реален. И не важно, где. Будь этот мир из тех, что ты назвал бы «реальными», ты был бы живым, если бы не чувствовал себя таковым?       Молодой человек задумался. С логикой Эссена можно было поспорить, при желании… но желания чувствовать себя куском двоичного кода у него не было. – Ну что, ты живой и настоящий или ещё разок дёрнуть, для уверенности? – Да живой, живой! Не трогай волосы, – Вир отодвинулся от суккуба. – А что там про магию? – Ну, магия – это магия. Намерение, которое ты вкладываешь, чтобы менять реальность под себя. – Ты хакнул мир, чтобы спасти меня?! А ты крут… Я тебе очень благодарен!       Суккуб зарделся чуть не до слёз, отрицательно мотая головой. – Нет-нет-нет! Не так глобально! Стал бы я ради первого встречного… Я и не умею! О, богиня, это было бы слишком много для меня… – Ничего, ничего, – поспешил успокоить его Варез. – Моя благодарность от этого не меньше. И, пожалуй, я рад, что мой мир остался в порядке. – Правда? – Честное аспирантское.       Эссен немного успокоился, кивая. Его грудь всё ещё часто вздымалась под рубашкой, но он очень старался дышать ровнее. Варез решил, что рассказывать Люми, о своей вчерашней находке сейчас – плохая идея. Сильные эмоции заметно выматывали суккуба. Поэтому он решил задать давно тревожащий его вопрос: – Я там видел что-то вроде завода. Там всюду лежали тела… А потом он взорвался. – Ничего особенного, просто сжигают неугодных. Тюремный крематорий, скорее всего. Или правда завод. Для него топливо тоже нужно. А те, что ты видел, скорее всего, сбежавшее «топливо».       Варезу стало не по себе. Помолчав, он уточнил: – Кто сжигает? Правительство? – У нас нет его, как такового. Кто перехватывает власть, тот и сжигает. Жаль, что взорвали – теперь обратно строить. По мне так смерть от перенапряжения хуже топки. – Такое себе… – Терпеть не могу работу, – зевнул Люми. – Скоро там этот ваш магнитобус? Кстати, что это на тебе? Мне нравится!       Вир, всё ещё шокированный услышанным, перевёл взгляд на свою одежду. – Это? Да просто под стимпанк кошу. Нравятся мне плащи… И неон. – Ну, неон и я люблю. Но какой же это стимпанк?.. Представляю, как тебя бы отпинали на Хайгэ за такой наряд! Крысам на смех… А где кожаные ремни, гогглы и прочее? – Кожзам дорогой. А гогглы – это что? – Забей. Лучше оцени – как тебе мой костюмчик? Обожаю всякие истории про будущее, компьютеры и роботов. Чем не герой какой-нибудь саги о хакерах? – Люми гордо заложил большие пальцы за ремешки портупеи. – Боюсь, что ты выглядишь как подросток-бунтарь из прошлого века. Сейчас такие только в синемаграммах на старых дискетах остались. – Ой, да ну тебя!       Суккуб отвернулся и тоскливо вздохнул. С серого, почти хромированного, неба медленно падали снежинки. Прислонившись лбом к стеклянной стенке остановки, Эссен подышал на стекло и вывел красивую букву М. – Мастер, я скучаю. Найдись поскорее, пожалуйста…       Гримм, до того сверявший расписание с встроенными часами, чтобы узнать, через сколько подойдёт магнитобус, нерешительно подошёл ближе и лизнул руку юноши. Тот грустно улыбнулся и почесал пса за ушком. – Ну тише-тише! Датчики собьёшь! – проворчал биоробот, с довольным видом подставляясь под нежные пальцы Люми. – Хороший пёсик! Где тут твоё пузико?.. – Хозяин, спаси, пытают! Тревога! Тревога! Тревога!       Вир усмехнулся, наблюдая за тем, как пёс, играя, уворачивается от суккуба. Его жизнь с каждой минутой становилась всё страннее и страннее, но он, кажется, и не был огорчён этим. Вглядываясь в танец снежинок, молодой человек медленно дышал, пытаясь прочувствовать, как это – жить.       Жить – это быть тёплым, дышать, ощущать биение сердца под кожей… Даже чувствовать невыносимую боль в голове, скуля под одеялом – это жить. И если его мир в самом деле симуляция, программный код с прописанным алгоритмом, он выберет жить в нём. Всегда выбирал. Даже тогда, на втором курсе, когда существование под препаратами не имело большого смысла, и перестань он бороться – боль бы исчезла. Навсегда. Вместе с самим понятием «жизнь».       Вдох и медленный выдох. Снова и снова. Варез наслаждался этой возможностью, мысленно благодаря суккуба за то, что он так вовремя появился в этом мире. Ведь не будь его, что тогда? Пустота? Окончание его двоичной истории?..       «Нет, не двоичной. Настоящей и подлинной», – поправил себя Вир, легонько потянув за длинную розово-жёлтую прядь.       Он был живым. Маленький суккуб, тоскующий по своему Мастеру, был живым. И Ангел, спящий в восстановительной капсуле, тоже был живым…       Варез взглянул на часы, встроенные в табло, висевшее снаружи. Пятнадцать минут шестого. Сердце оборвалось – через полчаса должен был прозвонить таймер.