1.

      Сирена сигнализирующая о воздушном рейде взвыла на поверхности, и вой маленьких детей, сбежавших сюда в укрытие, прервал его мысли. Рваные плакаты были оклеены почти на каждом дюйме стены. «МУЖЧИНЫ НЕОБХОДИМЫ СЕЙЧАС» и «МЫ ПОБЕДИЛИ ИХ РАНЬШЕ... МЫ ПОБЕДИМ ИХ СНОВА» и другие подобные пропагандистские лозунги были фаворитами партии, крича на всех наивных молодых людей, которые не понимали реальности войны.  Это всегда было одинаково, независимо от года, века или страны; страстный национализм был тем, за счёт чего правительство знало, что получит солдат, и поэтому они активно использовали это и отправили молодых ребят на смерть. Азирафаэль сделал паузу, чтобы взглянуть на плакат где особенно выделен образ маленького мальчика, держащего игрушечную винтовку и шлем на голове, смотрящего на солдата в хаки с глупой, детской улыбкой, солдата героически смотрящего вдаль. «ОСТАВЬ ГИТЛЕРА МНЕ, СЫНОК — ТЫ ДОЛЖЕН УЙТИ ИЗ ЛОНДОНА». Значение Юнион Джека, поставленного в обломки за ними, не было потеряно для ангела.       Каждый раз, когда потолок гремел и раздавался приглушенный звук взрыва, плачущие дети становились громче, как и шипение родителей в попытках успокоить своих детей. «Извините, сэр.», «Простите, сэр». Молодой человек в спешке пробежал мимо него, затем, достигнув более чистого участка платформы, вырвался ближе к лестнице на поверхность, серебряные пуговицы на его форме пожарного сверкали. Ангел послал молчаливую молитву с ним, чтобы он не пострадал.       Эта война, подумал Азирафаэль, осторожно следуя по платформе станции лондонского метро. Небеса были в суете, когда он сообщил о начале войны в 39 году, и он надеялся, что это скоро закончится, хотя он знал как будет на самом деле, пережив столько столетий. Он видел римское вторжение в то, что тогда было Альбионом, ныне Британией, пережил столетнюю войну, испанскую армаду, хотя, по общему признанию, которая провалилась, и все другие конфликты, в которых принимали участие смертные. Он хотел бы, по крайней мере, обвинить во всем ад, но он знал, что Кроули не имеет никакого отношения ни к этому, ни к Великой войне, которая закончилась всего двадцать с лишним лет назад. Кроули часто шутил, что люди делали его работу за него большую часть времени, и Азирафаэль не мог не согласиться. Число погибших в двадцатом веке было ошеломляющим. У многих людей вокруг него не было даже домов, куда можно было бы убежать в укрытие, когда прозвучала очередная сирена.       Больше отзвуков дребезжащих и приглушенных взрывов над поверхностью потрясли туннель, в результате чего пыль падала с потолка, а Азирафаэль споткнулся, хлопая рукой по голове, чтобы его шляпа не упала на рельсы. На самом деле ему не нужно было спускаться на станцию, чтобы укрыться, так как он немного почудил над своим книжным магазином и остальной улицей, защищающее чудо, так сказать, что означало, что ни одно из зданий не пострадает во время немецких бомбардировок, но он чувствовал, что должен соблюдать закон так же, как и люди.       Оглядываясь назад, он действительно почувствовал легкое чувство вины, что не может сделать этого со всем Лондоном, но он не позволил этому беспокоить его надолго. Если бы он защитил всю столицу от разрушения, и враги, и союзники были бы более чем немного сбиты с толку, не говоря уже о том, что и наверху, и внизу за ним бы послали на разборки.       Споткнувшись в очередной раз, он врезался в человека, сидящего на полу, спиной к стене туннеля, его черная федора наклонилась, чтобы прикрыть его лицо, пока он спал.  — Ох, прошу прощения, сэр...       Азирафаэль наклонился и заметил локон волос торчащего из-под шляпы и знакомый оттенок глубокого малинового. Он позволил своим глазам блуждать к челюсти мужчины, где ютилась знакомая татуировка змеи, расположенная чуть ниже его бакенбарда. Он нахмурился. Мужчина едва пошевелился, когда Азирафаэль споткнулся об него, только чтобы усилить его хватку вокруг чего-то, которое было завёрнуто в его куртку, оставив его только в рубашке. Этого не может быть...       Азирафаэль осторожно поднял край федоры, чтобы увидеть лицо мужчины. — Это ты, Кроули? — Рука мужчины сразу же потянулась к его лицу, чтобы потереть глаза, полные тяжелой усталости. — Мгх... — Кроули!       Он слишком поздно понял, что не приложил никаких усилий, чтобы скрыть восторг в своем голосе. Демон нахмурился на него из-под шляпы, желтые глаза практически светились в мрачном подземном туннеле. Они ненадолго загорелись радостью от неожиданной встречи.  — Ангел? Что ты здесь делаешь?       Он был одет почти в ту же одежду, в которой ангел видел его в последний раз: бледно-голубую рубашку, черные брюки и лакированные оксфорды. Совершенно модно, как обычно, в отличие от него самого, который носил одну и ту же одежду с начала правления Виктории и был доволен ею. Никогда не ошибешься с бежевым галстуком-бабочкой из тартана. Тем не менее, Кроули был необычайно растрепан, что было крайне нехарактерно для демона, который очень следил за своим внешним видом. Его воротник рубашки был открыт, его красный галстук лежал на платформе рядом с ним. Нечто в его руках сдвинулась, и внимание ангела было тут же  приковано к свертку в руках Кроули.  — Все в порядке, — успокоил Кроули свёрток в руках, погладив его поверх своей куртки. — Это всего лишь мой друг… — Э-э... — Ангел был мгновенно отвлечен мягкостью голоса Кроули, чего он никогда не слышал за почти шесть тысяч лет, что они знали друг друга, нежность его руки, его длинных пальцев, когда они проводили успокаивающее поглаживание поверх его куртки. — Чисто из любопытства... — Ангел осторожно взглянул на куртку, когда из-под нее раздался тихий хнык.       Кроули проследил за направлением взгляда Азирафаэля, и закатил глаза, приподнимая себя на руках в более удобное положение, удерживая свёрток, не давая ему выпасть из его рук. Затем он слегка стянул куртку, обнажив темноволосую голову, прижатую к его ключице. Девочке не могло быть больше четырех лет, ее волосы были стянуты в тугие косички, высохшие слезы прорезали полосы через грязь на ее лице, грязь, которая теперь терлась на рубашке Кроули и бледную кожу его шеи; Азирафаэль знал, что в любой другой ситуации Кроули бы активно жаловаться на это.  — Я думаю, что она потеряла свою мать, — объяснил демон, грустно глядя на ребёнка. — Я не мог оставить ее одну во время рейда. Она всего лишь человеческий ребёнок...       Когда Азирафаэль увидел маленькую девочку, его дыхание застряло в горле. Кроули спас ребенка?       Он всегда знал, что у Кроули есть особая нежность сохранённая только для детей, еще со времён Ковчега, но активное спасение одного из них для демона было явно не характерным делом. У него были большие проблемы от Ада в последний раз, когда он сделал что-то хорошее, еще в Эдинбурге в 1827 году, что было пугающе недавно для бессмертной пары. — Кроули, ты уверен?... — Ад слишком занят всеми нацистами, которые умирают, чтобы заботиться о том, что я спас худую маленькую девочку во время бомбардировок, Ангел, — прервал он его, осторожно сглаживая волосы с лица девочки. — И кроме того... это того стоит. — Что...? — Азирафаэль был прерван звуком сирены сигнализирующей о завершении рейда и возможности выхода на поверхность. — Что мы…то есть ты собираешься с ней делать? —  Он спросил, когда демон встал, поднимая ребёнка на руках. Кроули издал раздражённый звук и немного наклонил голову.  — Ну... Что я могу сделать? Отнесу ее в детский дом... Я полагаю... — Он нахмурился от выражения лица Азирафаэля. — Я знаю как это звучит, но что еще я могу сделать? Я не могу оставить ее! У тебя есть идея лучше детского дома? Хотя бы одна идея?       Ангел усердно думал, следуя за Кроули по лестнице со станции метро, с тревогой оглядываясь вокруг. Последний раз они видели друг друга в начале года, и это почти закончилось тем, что они оба были бы уничтожены Адом и Раем за «общение с врагом», хотя, на самом деле, Кроули просто помогал ему актом чудес по большей части. Но это снова было как та ситуация в Эдинбурге у Кроули, и они оба знали на какой риск они идут. Если бы его поймали...       Когда они вышли в город, воздух был густым и тяжёлым от дыма, небо облачно от сажи, пепла и кирпичной пыли. В этом не было ничего нового ни для Азирафала, ни для Кроули, ни для кого-либо из окружающих их людей. Демон повернулся к нему, щурясь, чтобы приспособиться к свету, змеиные зрачки слегка расширились, когда он осторожно — чтобы не потревожить маленькую девочку — засунул руку в нагрудный карман куртки, чтобы достать солнечные очки.  — Слушай, Ангел... — Я знаю пару в Оксфордшире, которая более чем готова принять детей-беженцев, — медленно прервал его Азирафаэль, теребя подол своей жилетки. — Тадфилд, если точнее, очень причудливая, приятная деревушка вне города. — Он посмотрел на Кроули, глаза которого теперь были скрыты за его очками.  — Может быть, мы могли бы отправить малышку... — он осторожно зацепил палец за воротник платья девочки и вывернул его, чтобы посмотреть, написано ли там имя, — Элис Купер, к ним? Все лучше, чем детский дом — наконец закончил он.       Кроули на мгновение задумчиво провел змеиным острым языком по нижней губе, прежде чем взглянуть на маленькую Элис. Они стояли у подножья лестницы на станцию Oxford Circus, знак стоял на железных столбах прямо над ними, в то время как люди выбегали, желая вернуться домой после рейда.       Затем он кивнул один раз.  — Пойдём в книжный?       Азирафаэль улыбнулся.  — Идём.