-

      Комнату с дисками можно описать как «коробка метр на метр» для особо извращенной аудитории. Полупрозрачная пленка с натяжкой спасает от многослойного шелка пыли, ворующего свет мигающей гнойной лампочки. Гудящие провода пели занудно, толку никакого. Анжела пнула покосившийся стул. Тот треснул, завалился на бочок и грустно обнял грязный пол. Ну и за что ему так? — Сомневаюсь, что это как-то поможет решить проблему с помещением, — блондин исказил лицевые морщины. — Дела мне нет! — Фокс стрельнула мутными глазами, — да я, да я столько…       Парень бегом пересчитал про себя количество рядов дисков. Диски, пластинки, черные ящики, ящики белые. Ну и что теперь, так из-за этого себя до ручки доводить? Еще немного, и вся эта рухлядь посыпалась бы тряпками с ржавых полок. Старшему по этажу это не уперлось.       Алону и подавно это накопительство уже по горло… ну не коллекция это, не способ заработка, не открывшиеся пути и возможности — тут в закромах валялись пленки, переплетенные узлами своих же пластических внутренностей. На столе штук 20 новых материалов, за горой этого самого хлама пузатый экран персонального компьютера офиса. Фокс стащила его с этажа 167, и тащила, тащила эту гадость к себе на 200. Причем воевать за него она снова стала с психом-менеджером. В моменте стянула с него медицинскую маску, — мужик страдал от тяжелой формы мизофобии — тот закричал, и потерял свою же технику, скинув ее в сторону девушки. Блондин позже купил ему упаковку этих несчастных масок. Его любимые. В качестве извинений, естественно. Легче сказать, что у тебя девушка ненормальная, чем описывать гениальный план, реализуемый с помощью кладовки и кучи мусора. Да, родной, прости мою принцессу. — А я ведь почти закончила… Без слез не взглянешь.       Алон аккуратно расставлял резиновым пазлом чужое имущество в ящики для утилизации. Старший по этажу деревом врос в проход, не двигается, облизывает взглядом движения поднаторевшей фигуры. У Фокс черной смазкой окрашена свободная юбка, а лицо влажное от назойливой истерики. — Ну и бред, что ты ноешь, дура? — Бородатый отчитывает так, как читает инструкции по безопасности. — У-у-у… — вид у нее потерянный. От пожелтевшей блузки сильно пахнет потом, он даже отсюда слышит — между ними метр расстояние едва. От едкого запаха пространство сжимается в спичечный коробок. Вентиляции тут, как водится, Вентиляцив-в-в-в-водится. Надо записать потом. — А ты что за ней не следишь, — старший кинулся хищно, обглодав рыжую коллегу, — выглядишь явно получше этой, из дурдома. Вы же общаетесь. — Она моя девушка.       У того челюсть чуть до фундамента не откинулась. Сквозь очки сцеживалась брезгливость. Алон привык — люди быстро понимали что к чему. Рубашка у него явно не сальная от грязи и пота, да и поведение как у остальных на этаже, его запуганных коллег. Может, даже чуть лучше. От случая к случаю с ним общались, звали на корпоративы. С Фокс общалась разве что сердобольная уборщица. «Милая, ну чего ты так себя мучаешь, уволься уже, видно же, что хочешь». На самом деле та устала оттирать пятна вонючей жидкости сероватого цвета и кофейной грязи из-под ее липкого рабочего стола. Ну, теперь пришло время для кладовки. — Скажи спасибо, что я к директору по этажу не пошел. Кому это было? Щелк — последняя кассета второй полки в ящике для утилизации.       Месяц назад рыжая притащила на маленькой тележке с колесиками пыльную сумку со звенящим содержимым. Пронесла через задний грузовой лифт, тот как раз относительно недалеко до ее нового рабочего места. Радостное новоселье состоялось после драки Фокс с новенькой девушкой, устроившейся на освободившееся место секретарши. Что-то не поделили — и Анжела окатила Жанну водой из кулера. Рапорт, отчеты. Уволить ее не уволили — никто не хотел иметь дел с ее братом, но выкинули за шкирку в мрачняк рядом с туалетом. Ей и в радость, нелюдимость подцепила еще от Юджина. Или он от нее…       На первый раз его стошнило. Фокс позвала смотреть фильмы — на кассетах из сумки на колесиках. Тележку на колесиках, на которой лежала сумка. А в сумке материалы, где-то пластик исцарапали бордовым. Экран издал щекочущий щелчок, а дальше все как в тумане — бледная женщина, потоки крови, селезенка в форме улыбающейся рожицы, закатившийся круглый глаз — как у оторванной головы рыбы. Алона вырвало желчью, Анжела быстро достала липкую тряпку и присела на корточки, убирать за ним. — Я думала, можно кому-нибудь это продать… Больше блондин не смотрел и секунды съемок. Просто знал, что там. — Можно будет объединить это в один большой фильм и толкнуть на нижних этажах, втридорога. Вжик. — А потом купим…       Настучал псих в маске. Точнее, Алон настучал психу в маске, а псих в маске настучал старшему по этажу. Слухи не успели доползти даже до буфетчицы-свиноматки, все решилось резко и на корню, будто и не было ничего. «Мусор» нужно выкинуть до 10 числа, немедленно. Анжела все рыдала — так матери скорбят о своих нежных, покрытых морской солью, детях. Может, она видела во всем этом одну большую семью? Думается, в видео и впрямь можно найти даже ее — мама, папа, дочь, кошечка, и вывернуты наизнанку. Друг за другом, как пешки. Блондин помотал головой, стряхивая с макушки пеплом посыпавшийся образ. А вот Анжела видела все — даже не пискнула, как была такой, такой и осталась. Разве что устроила бардак в комнатке, за который прилетел нагоняй. Никто это все проверять не стал, ну и долгой дороги им.       Красный диван от времени превратился в серо-буро-малиновый. От времени, вредных привычек и нечистоплотности хозяйки квартиры. Зато недвижимость ее целиком и полностью — второй долей владеет Юджин, которого Алон в общей гостиной не видел никогда. Из дальнего угла зашуршало живое. Вредители тут точно были, правда какие, сказать сложно — он себя обрабатывал с ног до головы после ночевки, отдельно оплачивая часы в ванной и прачечной — а значит, не приносил домашних клопов или жирных кожеедов на чекап наличия их у Анжи.       Девушка почесала затылок и довольно откинулась на бархатную спинку. На ней желтая майка, трусы в звездочку с посеревшей от времени резинки возле бедер. На Алоне просто черная футболка, просто чёрные штаны, носки тоже черного цвета. Ну, может на носках овальной формы фиолетовый рисунок. Он учитывает — никогда, никогда нельзя приходить к Фокс в чем-то, кроме смоляного. Рыжая чирикает старой зажигалкой, обрамляет пламенем стеклянный, фрактальный предмет. Искусно плетет свой особенный, ежедневный ритуал — зрачки тарелочкой поворачиваются на 180 градусов, расширяются до нитки, сужаются до треугольника. В зале отдает корицей — это Юджин что-то делает на кухне. Алону нравится, когда младший Фокс начинает готовить в его присутствии, — хотя бы потому, что хобби парня перекрывает запах мокрых тряпок с пола и дешевого женского дезодоранта сестры. Девушка хихикает, тыкает его в щеку и передает эстафету. Алон улыбается.       На полке Юджина, перед диваном, под экраном плазмопанели солдатиками выстроилась часть «спасенных» кассет.