***

Руки на груди скрестив, я стояла у окна, Устремила на зелёную листву я такие же глаза. Заглядывал ко мне весенний ветерок, Играл он с прядками, что собрала я в пучок. Голубоглазая зашла ко мне соседка, Волосы за ней тянулись светлым шлейфом, С головы сняла она свою беретку: – Одна ли ты? – спросила с интересом. – Конечно, проходи, сегодня ты ходила в лавку? – Спросила я, поправляя складки на рубашке. – Ах, да! Принесла твои любимые эклеры, Кипятила воду ты недавно, верно? – Садись за стол, сервиз достану с васильками, – Поспешила я, стуча по полу каблуками. – Давай поставлю сахар на наш стол, Будет от меня хоть какой-то толк. Весело смеясь, в руки подобрала сахарницу, От меня в тайне меняя наполнение. Спиной стояла к посуды обладательнице, Слыша у плиты моё мельтешение. Брошу я через плечо соседке фразу: – Будь добра, на тарелки выложи ты угощение, Заварю пока я травы из запаса, – Сказала я, не замечая странного движения. – Ох, ты ведь любишь, чтобы чай был сладок? – Светловласая спросила, теряясь меж своих догадок. – Верно, пару ложек подсластителя я кину, – В ответ кивнула я дивчине. На столе расставили красивый голубой сервиз, По середине остужали мы горячий чайник, Но по юбке гостьи проскользнула взглядом вниз: – Ах, кажется, запачкалась эклером ты случайно! Та неловко отвела синеокие глаза Да в ванную поспешила удалиться. После сев за стол и чая ароматного вкуся, Удары её сердца решили участиться. А я, чашку пригубив, читала газетёнку, Взгляд я бросила на гостю исподлобья: – Дорогая, чай, быть может, не остыл? Что такое? Держать чашку нету сил? – Дрожишь, будто бы на улице дубак, Но всё же в ядах ты не так искусна. Честно ты старалась, как-никак, "Сахар" с чаем был хоть вкусный? – Убийцы вместо из тебя бы вышла клоунесса, Ах, твои движения были так нелепы! – Засмеялась я, на багрянец гладя с интересом, В ответ смотрели на меня глаза, в которых задрожало небо. Милое лицо всё краской наливалось, А глаза, как блюдца, расширялись. Голубоглазка ртом глотала воздух, Не ожидала: не доверилась я гостье. Свою ногу закинула я на другую, Отставив чашку, к соседке обратилась: – Отравить меня ты думала втихую? Ведь зависть, злость в тебе таились? – Не нужно было яму рыть другому, Ведь Мести бумеранг всегда в полёте. Если не честна – не будет по-иному: Жажда, Гнев... на смерть душонку вы пошлёте. В глазах соседки мир пошел кругами, Повалилась на‌ пол истуканом. А я мыть направилась посуду с васильками, Переступая тело бездыханное.