2. Радио "Бессонница"

Олеся слышит, как хлопает дверь и выдыхает. Ушел. Ну и отлично. Медленно собирает свои вещи, размышляя о том, как самые близкие люди могут так быстро стать незнакомцами. Одна ошибка - ее. И вот он уже готов поступиться всеми своими принципами, лишь бы задеть побольнее. Она все мечется между удивлением и разочарованием, спешно принимая второе. Потому что ей всегда казалось, что он пример настоящего мужчины: будет сильным, ответит за свои слова и уж точно никогда ее не обидит.. А выяснилось, что можно неосознанно найти слабую точку и вот ты лицом к лицу с человеком, которого, как оказывается, совсем-то и не знаешь. Такси пишет 1.5 часа до дома, вместо привычных 40 минут и девушка горько усмехается, задаваясь вопросом - ну неужели ей на сегодня недостаточно. Олеся выходит на улицу, щедро получая холодным воздухом по лицу, закрывает глаза от усталости и в параллель роется в сумке в поисках пачки сигарет. Вообще она не курит. Но об этом, пожалуй, подумает завтра. Вдыхает дым и слегка кашляет с непривычки. А потом сильнее, когда в полуметре резко тормозит его машина. — Садись — слишком равнодушно для повелительного наклонения. Поэтому она не поднимает глаз, а только скидывает пепел на тонкий слой снега под ногами. — Сядь, я сказал! — злится. Ну, в целом, имеет право. Поднимает глаза и встречается с его. Только вот теперь она нихрена по ним не понимает, словно вообще их в первый раз видит. — Олесь! — вырывает ее из раздумий и заставляет согласиться. Она же сама хотела поговорить. Тишина в машине звенящая, так, что девушку почти тошнит. Они едут, но время в навигаторе только увеличивается. Словно их движение происходит просто не в ту сторону. Машина плавно тормозит и останавливается, когда салон заливается красным от бесчисленных фар по соседству. Пробка. — Я не специально — мужчина поворачивается к ней и тихо ставит перед фактом. В голосе нет ни капли сожаления. — Дим, мы договаривались! — со злобой выдавливает Олеся, — Что сможем нормально работать. — Мы тогда много о чем договаривались, но ты что-то забыла об этом — отвечает без промедления, опять перекладывая вину на нее. Девушка утыкается лбом в окно и закрывает глаза. Приговор - виновна.

***

Звон ключей, брошенных на стеллаж в коридоре, эхом разносится по пустой квартире. Олеся медленно сползает вниз, спиной опираясь на дверь, и утыкается лицом в колени. Слезы дорожками катятся по щекам, скорее от усталости, чем от какой-то боли. Она понятия не имеет, что будет дальше. И весь этот невесомый карточный домик вот вот рухнет, оставив ее ни с чем. Из собственных мыслей ее резко вырывает телефонный звонок. — Лесь, привет! Так, что там по 8 числу, сдвинем тогда съемку? — быстро тараторит Марина, их с Димой общий менеджер. — Привет! — кашляет, чтобы привести голос в порядок, — Не поняла, там же вылет в Сочи.. — Теперь я не поняла — Марина запинается, — Дима сказал, что вы решили не лететь. Голос менеджера звучит встревоженно и она вот вот начнет засыпать Иванченко вопросами. Так что та, быстро сориентировавшись, берет удар на себя и извиняется, сославшись на то, что закрутилось и все забыла. Олеся быстро подтверждает перенос, прощается и спешно кладет трубку. А вот теперь ей больно. Журавлев единолично отменил их общие съемки в совместном проекте и даже не предупредил ее. Видимо, теперь она никто по всем фронтам, включая рабочий. Она понятия не имеет, что со всем этим делать и что он вообще хочет. Чтобы ответила ему или продолжала молча получать удары. На первое, сейчас, она явно не способна. Как и на звонок ему, чтобы высказать все, что думает. Поэтому поднимает телефон с пола и быстро печатает контакту, номер которого знает наизусть.

Ты отменил Сочи?

Да.

Почему мы это не обсудили?

Олесь, а какой смысл? Я не полечу. Ты - решай сама.

Это общий проект. Ты нее можешь решать за двоих!

Сообщение уже 20 минут прочитано, но ответа нет. Да и, видимо, не будет. Девушка опускает голову на подушку и понимает, что сна просто нет. Эхом в голове разносятся слова из их последнего полноценного разговора. Его оказываются громче и жестче. Пока ее сводятся к одному - «Прости».