Все не так уж и плохо, правда же?

Всю неделю в Париже идут отвратные дожди: дороги размыло, тучи низко повисли, затянув город мрачной пеленой, а капли барабанят по крышам, не оставляя ни минуты тишины. Ранним утром все бегут на работу с зонтиками в руках. По крайней мере, так говорят в новостях. Фурина стояла перед зеркалом в коридоре, перебирая пальцами прядь волос, прежде чем стянуть их в длинный хвост. Тусклый свет лампы выхватывал резкие черты её лица, высвечивал тени под глазами, которые она предпочитала не замечать. Она уже почти собралась выходить, когда услышала приближающиеся шаги. — Разве что глупцы, подобные тебе, откажутся от домашнего обучения, — раздался низкий голос за спиной. Фурина замерла. Знала же, что утро не пройдет спокойно. Не оборачиваясь, она мельком взглянула в зеркало и увидела, как её отец — высокий, строгий мужчина в безупречно сидящем костюме — остановился в дверном проеме. Его силуэт казался ещё более внушительным на фоне полутемного коридора. Волосы под ноль, а щеки покрыты рыжеватой щетиной, делающей его образ ещё более жестким. Она сразу уловила этот взгляд: холодный, оценивающий, полный нескрываемого скепсиса. Фурине захотелось закатить глаза, но вместо этого она только натянуто улыбнулась, чувствуя, как её собственное отражение в зеркале кажется чужим. — Что вы… отец…, — её голос звучал ровно, даже с легкой насмешкой. — Вы, как всегда, правы, но вы же знаете, какая я… Она не успела договорить, как Натаниэль — её отец — ответил: — Бестолковая? — перебил он. В воздухе повисла напряженная пауза. Более ласковых слов не нашлось? Фурина сжала пальцы на ручке зонта, но не позволила раздражению прорваться наружу. Вместо этого сделала шаг к отцу, встала на носочки и, склонившись, мягко коснулась губами его щеки. Щетина была жёсткой и колючей — неприятное ощущение, от которого захотелось поскорее отстраниться. Ей хотелось надеяться, что этот жест хотя бы задобрил его. — Хорошего дня вам, отец, — добавила она ровным тоном, поправляя пальто. Его взгляд по-прежнему был прикован к ней — холодный, словно лезвие. Фурина выдержала его. Не отвела глаз, не дала ему ни малейшего намека на слабость. А потом просто развернулась и вышла. Как только дверь захлопнулась, ей удалось, наконец, выдохнуть. Ей было противно от самой себя, от такого поведения с ним, но иное привело бы к ужасным последствиям. Как минимум, она бы и дальше сидела взаперти. Фурина осмотрела участок своего двора. В новостях, как всегда, преувеличили. На улице слишком сыро и пасмурно, но чего ещё можно ожидать от осени? Пройдя к машине, она глубоко вдохнула свежий воздух. Людей было не так уж много, поскольку в такую погоду все предпочитают такси или общественный транспорт. Или же, скорее всего, сидят дома с любимым человеком и попивают горячий шоколад за очередным сериалом. Придёт ли кто-то в подобную погоду на пары? с подобными мыслями она села в машину на заднее сиденье. — Здравствуйте, Роберт. Как проходит ваше утро? — обратилась она с приклеенной улыбкой к водителю, сделав любопытный вид, будто с этим вопросом она и проснулась. — Здравствуйте, мисс Фурина, — едва выдавил эти несчастные слова мужчина. Даже взгляда не бросил. Будь это малознакомый человек, она бы подумала, что он хам, но к подобному отношению со стороны семьи и работников отца она привыкла. Достав из своей сумки помаду вишневого оттенка и зеркальце, Фурина накрасила губы и вытерла запотевшее окно, за которым моросил мелкий дождь. Надев наушники, она погрузилась в свои мысли. Три года назад. 18 апреля. Солнечное утро, запах весны и дым. Фурина стояла у плиты, напряжённо вглядываясь в сковороду, где её первый блин превратился в нечто угольно-чёрное. Дым медленно заполнял кухню, цепляясь за шторы, обволакивая всё удушающей пеленой. Ещё немного — и сработает пожарная сигнализация. — Чёрт, — выдохнула она, сжимая лопатку в руке и пытаясь хоть как-то перевернуть испорченное тесто. Но в этот момент за спиной раздались уверенные шаги. Каблуки постукивали по мраморному полу, предупреждая о приближении кого-то, чьё присутствие всегда было наполнено спокойной строгостью. — Что ты тут устроила? — знакомый голос прозвучал ровно, но за этой ровностью скрывалась смесь усталости и сдержанной насмешки. Фурина застыла, медленно повернув голову. В дверном проёме стояла Эгерия. Её серебристые волосы мягко отражали свет, а взгляд скользил по кухне с лёгким осуждением. Дым всё ещё вился в воздухе, заполняя пространство, но женщина не торопилась паниковать. Только устало вздохнула и, оставив телефон на столешнице, шагнула вперёд. — Милая, — она тихо взяла сковороду и лопатку из рук дочери. — Я уловила этот запах ещё в коридоре. Де Фонтейн опустила голову, закусив губу, и наблюдала, как её мать подошла к раковине, решительно оттирая остатки пережаренного блина. — Я за свои пятнадцать лет ни разу к плите не подходила, — пробормотала девушка, чувствуя, как лёгкий румянец заливает её щеки. — Поэтому решила, что… нужно что-то менять. Её мать вновь вздохнула — на этот раз тише, мягче. Фурина, чтобы избежать её взгляда, подошла к окну и распахнула его настежь. Весенний воздух ворвался в комнату, сметая запах гари. Он был свежий, наполненный ароматами цветущих деревьев и прогретой солнцем земли. Девушка вдохнула его глубже, позволяя себе хотя бы мгновение притвориться, что утро началось удачно. И вдруг — лёгкое прикосновение к плечу. Фурина повернулась. Эгерия смотрела на неё с тем самым выражением, которое Фурина помнила лучше всего: строгая нежность. Она не сказала ни слова, просто наблюдала, словно пытаясь запомнить каждую черту лица дочери. И тогда Фурина, не задумываясь, шагнула вперёд и обняла её. Эгерия замерла, словно удивлённая этим жестом, но затем её руки мягко сомкнулись вокруг дочери. Тепло её тела, размеренное дыхание, едва уловимый аромат духов — всё это было так знакомо, так привычно… и так недосягаемо сейчас. — Прости, — пробормотала Фурина, уткнувшись в плечо матери. — Мне нужно было позвать домработницу или дождаться тебя. Эгерия тихо рассмеялась. Фурина почувствовала, как её рука скользнула по голове, нежно перебирая волосы. — Я научу тебя готовить, обещаю, — её голос был тёплым, успокаивающим, но… в нём было что-то ещё. Неловкая пауза. Будто что-то осталось недосказанным. Будто этот момент был важнее, чем казалось. — Но я рада, что ты это осознала, — наконец продолжила Эгерия. — Нужно уметь ошибаться и учиться на своих ошибках. Нужно уметь ошибаться.. 3 года назад. 25 мая. Вечернее небо растекалось над Парижем мягкими акварельными оттенками — оранжевым, розовым, лавандовым. Воздух, ещё тёплый от дневного солнца, наполнялся лёгкой прохладой и запахом летней ночи. На набережной Сены зажигались огоньки фонарей, их свет рассыпался по водной глади, словно кто-то небрежно разбросал в реке крошечные звёзды. Фурина сидела на каменных ступеньках, впитывая в себя этот момент. Город будто замедлялся, окутывая её тишиной, наполненной лишь шорохом шагов прохожих, далёким плеском воды и негромким смехом туристов. Вдалеке плыли кораблики, неся на борту вечернюю суету. Эйфелева башня уже начинала переливаться огнями, но её сияние не могло затмить этот мягкий прощальный свет заката. Она могла бы остаться здесь навсегда. Лёгкое движение за спиной заставило её вздрогнуть. — Местные, скорее всего, уже выучили этот вид наизусть, — раздался тёплый голос. Фурина обернулась. Эгерия стояла рядом, протягивая ей стакан горячего шоколада. Серебристые волосы мягко струились по плечам, а в глазах отражался отсвет фонарей. — Одни туристы, — добавила она, опускаясь на ступеньки рядом. Де Фонтейн приняла стакан, почувствовав, как приятное тепло пробежало по пальцам. — Мам, вид нельзя выучить наизусть, — тихо возразила она, с улыбкой следя за движением лодки по реке. — Он же всегда разный. Каждый день в нём обязательно что-то меняется. Фурина сделала глоток напитка, а затем указала рукой на пару на борту одного из катеров: — Вот, например, этих лодок не было час назад. А фонари ночью делают этот вид ещё прекраснее. Эгерия мягко провела рукой по её волосам, отчего у девушки по телу пробежала волна уюта. — И в кого ты у меня такая внимательная к мелочам? Фурина улыбнулась. Как же ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Но он не мог. — Какие у тебя планы после окончания школы? Её эйфория растворилась, как волны, исчезающие под килем корабля. Холодный вечерний ветер коснулся её кожи, возвращая в реальность. — Я спросила что-то не то? Она не сразу ответила, просто смотрела, как в воде отражаются огни. — Всё в порядке, просто… я не уверена, чего хочу. Де Фонтейн сделала ещё один глоток горячего шоколада. Он уже почти остыл. — Отец говорит, что я обязана пойти по вашим стопам и стать юристом. Эгерия села ближе и нежно сжала её руку. — Ты же знаешь, что он хочет для тебя только лучшего. — Но, мама… — Фурина встала, скомкала пустой стаканчик и бросила его в урну. — Это же несправедливо. — Решать в любом случае тебе. Но он уже сделал выбор за меня. — Пойдём прогуляемся ещё? — быстро спросила Фурина, отводя взгляд. Эгерия на мгновение замерла, но затем кивнула, улыбаясь. Они пошли по мосту, и Фурина запомнила это мгновение слишком хорошо: свет фонарей на воде, шорох шагов, легкий аромат духов матери. И её голос, растворяющийся в ночном воздухе. В последний раз она была в университете на сдаче сессии три месяца назад. Она шла по длинным коридорам и смотрела на студентов, которые явно гуляли компаниями. Если бы я пришла раньше — у меня были бы друзья? Девушка в растерянности смотрела на таблички. В каком кабинете у неё будет лекция, которая начнётся через несколько минут? Фурина понимала, что она обязана спросить кого-то, но внезапное чувство тревожности и страха не позволяло ей этого сделать. Соберись. Фурина остановилась, прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она стояла так несколько секунд, настраиваясь на то, чтобы подойти к кому-то из студентов. Девушка поняла, что после двух лет домашнего обучения разучилась, как минимум, контактировать со своими сверстниками. Впереди раздался голос, который вернул её в реальность. Де Фонтейн открыла глаза и увидела перед собой невысокого шатена с кудрявыми волосами. — Ты что, зависла, что ли? — он издал смешок. — Дай пройти. Выглядит как…идиот, но, может, это мой шанс? — Стой… — её голос прозвучал неуверенно. — А ты не подскажешь, в каком кабинете будет лекция по праву? Но Фурине пришлось наблюдать его очередную отвратительную усмешку. — А теперь повтори, а то промямлила что-то под нос. Недостаточно громко прозвучало..? Он собирался ещё что-то сказать, но Де Фонтейн не дослушала, сделала пару шагов в сторону и наткнулась на кого-то. Она уже мысленно выругалась, проклиная себя за невнимательность, и быстро обернулась, чтобы извиниться. Только первый день, а я уже… Перед ней стоял высокий парень в белой рубашке и чёрном галстуке. Идеально выглаженный воротник, безупречная осанка, ледяное спокойствие. Белые волнистые волосы спадали на плечи, ловя на себе свет ламп, будто тонкие нити серебра. Он смотрел на неё пристально. Словно изучал. Фурина почувствовала, как внутри поднялась лёгкая тревога. От этого взгляда её охватило странное чувство, будто он видит её насквозь, но в то же время… ничего о ней не знает. Тишина повисла между ними. — Прошу прощения, совсем вас не увидела, — с натянутой улыбкой произнесла она, ощущая, как в груди колотится сердце. В попытке скрыть волнение она поспешно добавила: — Не подскажете, на каком этаже и в каком кабинете будет проходить лекция по… праву? Надеюсь, он не будет насмехаться надо мной. Я же нормально проговорила эти слова? Она несколько раз моргнула, ожидая хоть какой-то реакции, но лицо юноши оставалось таким же непроницаемым. Ноль эмоций. Фурина сделала глубокий вдох. Терпение, только терпение. — Может, вас лучше проводить? Она слегка приподняла брови, не ожидая такого предложения. — Буду благодарна. Фурина мысленно застонала от неловкости. Какой же образ мне придумать, чтобы перестать позориться перед людьми? — Нам нужно спуститься на этаж ниже, следуйте за мной. Она пошла за ним, стараясь не отставать, но на каблуках это оказалось настоящим испытанием. Коридор постепенно пустел — студенты расходились по аудиториям. В воздухе стоял слабый запах свежего дерева и бумаги. Всё здесь было до тошноты чистым: широкие, бесконечно длинные лестницы, идеально ровные стены, мягкий свет огромных ламп. — Лекция уже началась? — спросила она, изобразив лёгкое любопытство, но в душе отчаянно надеялась, что успеет. — Через две минуты, — ответил он, спускаясь вниз. Затем, не сбавляя шага, спросил: — Вы… ты новенькая? Фурина издала нервный смешок. Даже перешел на «ты», значит, не все так плохо, как я думаю… — Я была на домашнем обучении… — ответила она, кашлянув, а затем поспешно сменила тему: — Могу ли я узнать ваше имя? Всё-таки… Она не успела закончить фразу, как он спокойно произнёс: — Нёвиллет. Они остановились у нужного кабинета. Если так продолжится, к концу дня у меня все волосы выпадут от стресса. — Хорошего дня. Фурина собиралась ответить, но в тот момент, когда он развернулся, её рука непроизвольно дёрнулась и коснулась его ладони. Она тут же отдёрнула руку, осознавая, что только что сделала. Что я натворила?! — Простите, я не хотела… Где-то внутри всё сжалось, а сердце забилось быстрее. От тревоги… или от чего-то другого? Вдох..Выдох. — Спасибо вам, Нёвиллет. Вы, наверное, опоздали из-за меня. Но ответа не последовало. Он просто кивнул и растворился среди студентов, оставляя её одну перед дверью аудитории. Фурина прижала ладони к раскрасневшимся щекам. Как я вообще могла такое вытворить? Она аккуратно приоткрыла дверь и увидела преподавателя, который уже что-то рассказывал у доски. Пять минут прошло с начала пары, а половина студентов уже дремала, другая — активно записывала законы. Фурина аккуратно прикрыла дверь за собой, проскользнула к стене и села к незнакомой девушке с золотыми волосами, которая явно видела уже десятый сон. Тихо пройти на каблуках было непросто, но на неё не обратили особого внимания, если не считать пары студентов, которые уже обсуждали её появление с соседями по парте. Эта девушка, конечно, спала, но, как посчитала Фурина, будет сюрпризом. Из-за этого она уже смогла вздохнуть с облегчением и начать писать конспект. В принципе, на неё особого внимания никто и не обратил, но та тревожность внизу живота, видимо, не планировала отпускать её. Де Фонтейн чуть не подскочила, когда услышала голос рядом с собой. — А ты кто такая? — чуть ли не выкрикнула её новая соседка по парте. Она явно была в недоумении. — Впервые вижу тебя здесь. Ты новенькая? К удивлению девушки, преподаватель не обратил на них внимания. Фурина лишь натянула улыбку и написала в своей тетради: «После пары поговорим :)» — и принялась конспектировать всё, что говорит лектор. Как же ей неловко. Этот день будет чертовски долгим. — Я все это время была на домашнем обучении, — ответила она, идя со своей новой соседкой по парте. — Меня зовут Фурина. Девушка улыбнулась ей и ответила: — А меня Навия. Навия Каспар. Хммм, и как ты справлялась? Каждый день не отрываясь от учебников, воу, — она кашлянула, — хотя знаю одного знакомого... — Давай лучше расскажешь, о чем мне нужно знать при общении с преподавателями, — она улыбнулась, заходя в уборную. — А зачем мы сюда пришли? Навия засмеялась. — Преподаватели? Ты серьезно?! — девушка подошла к зеркалу и посмотрела на себя. — Зря я разлеглась на паре. В следующий раз сразу бей меня. Но ты реально появилась неожиданно. Бить?Она же шутит? Но Де Фонтейн лишь кивнула, наблюдая за тем, как девушка достала пудру из своей сумки и начала свой рассказ: —……Ну, в общем, слушай. Она реально конченная, на её лекции вообще нельзя опаздывать. Закончив, она зашла в аудиторию. А следом и Фурина. И в тот же миг все взгляды оказались направлены на неё. Шёпот. Переглядывания. Любопытные, оценивающие, даже насмешливые взгляды. Её пальцы сжались в кулак. Что мне нужно сделать, чтобы они перестали пялиться? Де Фонтейн решила, что лучше всего взять инициативу в свои руки. Она натянула ту самую идеальную улыбку, с которой привыкла встречать весь мир. — Меня зовут Фурина де Фонтейн, я новенькая, — её голос прозвучал звонко, уверенно. — Надеюсь, мы подружимся. Лёгкое молчание. Так себе знакомство… Или лучшим исходом было промолчать? Кто-то снисходительно ухмыльнулся, кто-то просто отвернулся, но шёпот не прекратился. Она спокойно прошла к своей соседке, не подавая вида, что её хоть как-то задевает внимание окружающих. Навия смотрела на неё с явным недоумением. Фурина не ответила на ее взгляд. Ей теперь стало некомфортно от всей этой ситуации, которую она же и создала. Но через пару секунд ощутила прикосновение к своему плечу. Резко повернувшись, она увидела его. Того самого отвратительного юношу. Снова этот идиот..Каким местом он здесь оказался? Если он до этого и находился в этой аудитории, то она его не замечала. — Де Фонтейн? Серьёзно? — его голос прозвучал с оттенком явного недоверия, даже насмешки. Ну же, скажи, что я тупая блондинка. Давай, удиви меня. — И почему же ты села именно к ней? Она прикрыла глаза, сделав глубокий вдох. Какое ему вообще дело? Но прежде чем Фурина смогла ответить, Навия уже вмешалась. — Убери, — её голос звучал жёстко, и она резко смахнула его руку. — И это не твоя забота, так что вернись к своим «дружкам». Тишина. Снова все смотрели. В аудитории повисло тягучее напряжение. Фурина медленно поднялась на ноги. Она впилась в него взглядом и, не колеблясь, обошла его. — Навия, может..пойдём еще прогуляемся? На этой паре они так и не появились. Выйдя из этого душного здания, она искренне улыбнулась, но внутри неё была уже давно знакомая подруга — тревога. Надеюсь, отец об этом не узнает. На улице впервые за неделю выглянуло солнце. Если посмотреть на небо, то выглядело это… симпатично. — Какое же мудачье! — выругалась девушка с золотистыми волосами. — Пошли лучше в парк? Он неподалеку отсюда, позже вернёмся. — Я не против, — она пошла следом за Каспар. — А ты с одногруппниками вообще не общаешься? Навия остановилась, посмотрела на здание, в котором учится, и ответила: — С этими — не-а. Но у меня есть друзья, просто они учатся на других… факультетах. Ещё у меня есть знакомые с последних курсов, — она повернулась к ней. — Я думаю, что как-нибудь познакомлю тебя с ними. А пока… пойдем.