***

***       Они никогда не видели снега, никогда не мечтали очутиться в этом городишке и никогда не верили в совместимость.       Они приехали из солнечной Калифорнии, где круглый год лето. Холод им однозначно не по душе. Эта предновогодняя прогулка заставляла задуматься. Задуматься о словах, сказанных друг другу четыре года назад. Ныне Макс семнадцать, Билли двадцать один. Что может быть лучше юности?!..       Ровно год назад, осиротев в один момент, они поняли, что самые ценные люди друг для друга. «Вот моя опора, — улыбается Мэйфилд, глядя в голубые глаза. — Вот ради кого я живу».       Харгроуву стыдно. Стыдно за своё отношение к ней. — Прости… — шепчет он, слова превращаются в пар на этом морозном ветру. Снежинки падают на красную шапку, которая так подходит к лику девушки. — Я давно простила. Ты вся семья, которая у меня осталась. Мне нужно беречь тебя…       Тут и доказывать ничего не нужно. Эта рыжеволосая девчонка смотрит прямо в душу. Так трепетно держит за руку и… Так нежно касается его губ своими, что у того сносит крышу. — Разве сёстры целуют братьев в губы?! — лучезарно улыбается такой привычной улыбкой, как только они отстраняются.       На её щеках появляется лёгкий румянец, и не возможно понять: от мороза это, или от стыда. — Что плохого в том, что я люблю тебя? — отвечает вопросом на вопрос, прижимаясь к его широкой груди.       Вместо ответа Билли целует Макс в макушку. Они обнимаются, зная, что судьба их больше не потревожит. До Нового года остались считанные секунды. Они решают лечь на траву, покрытой толстым шаром снега.       На этой удивительной ноте и заканчивается восемьдесят восьмой: только сейчас осознавая, какой чертовски прекрасной совместимостью они оказываются. А ведь четыре года назад…