Часть 1

В моей груди яростно бьется сердце от того, что твое теперь молчит. Я не выношу больше это проклятое скерцо, этот трехдольный выжженный барабанами ритм. Мне горько и больно оттого что в последний момент ты смог защитить меня от бед, а я тебя нет. Я видел пожар, галеоны, смерти, кучу смертей. Я видел тебя, что опутали сотня сетей. Я почти смог разорвать их, но не доглядел, не успел. Я видел, как передо мной ты становишься белым, как мел. Я видел, брат, как ты горел. Живьем. И плавился, что тебе совсем не идет. Как был полон крови твой тонкий рот. Как тек пот по тебе, как дрожали плечи, как уходила жизнь. В труху осыпался в руках твой чертов волшебный лист. Ты улыбался устало, верно решив, что наконец пришел покой, Но теперь в моей голове бесконечный бой, и барабаны, и воют все голоса на один манер. Что время вышло и кончено все, покинул меня мой брат легионер. Что солнце потухло без его мощи и без него вообще, и миру остались только шляпа да пепел, что не дотянут до мощей. Как ты можешь теперь быть в граните? Тому, кто пошел за тебя войной - он же феникс, он же литий - теперь оплакивать троих. Жить дальше без любимых людей. Что ему, что мне сейчас хочется запустить себя на глубину морей да и остаться там, на самом дне, где только кости и остатки кораблей. Как ты предлагаешь решить этот вопрос? Ты, тот кто всегда целовался со свободою взасос, кто горел душой и телом, кто пел песни и покорял волну. Твой брат остался один, и осталось мне только ночью выть на луну. Выйти бы в море, выйти бы в окно - что угодно, лишь бы не помнить, как вьется смерти веретено. Что угодно, лишь бы не слышать, как родные губы говорят прощай. Как гаснет свет, как меркнут звуки, только становится громче вороний грай. Птицы поднебесной, выклюйте мне глаза! Я больше не могу смотреть, и мне нечего сказать! Я и двух слов теперь не смогу связать, чтобы там не было плача о тебе. О тебе, мой брат, о тебе и жестокой твоей судьбе. О том, как далеко были от тебя отец и мать, о том, как рано тебе пришлось взрослеть и умирать, о днях, когда ты был наконец желанен и любим, до момента, когда над твоим кострищем к небу летел сизый дым. О людях, что ты так легко покорял, о земле, что никогда не была тебе родной. О том, как лихо ты в шторм вставал за штурвал, о гранд лайн, где вода для тебя была святой. И как пил ты ее, пьянее сильней стократ, чем от рома, что глушил весь дивизион. И как счастлив ты был, и рад, когда удавалось пробиться через кордон. Я не забуду тебя никогда. Нас, наше детство, наше гнездо. И пусть сотрут твое имя из историй и из легенд, пусть выжгут откуда только можно твой голос и твой портрет, я буду тем, кто славит твою память и твой обет, Ибо я без тебя никто.