Часть 3. «Промедол и Туркин старший»

      Костя Кощеев проснулся, как это нередко бывает, с ужасного похмелья. Вчерашний вечер он провел в компании авторов разъезда и кинопленки, заминая конфликт на дискотеке за столом, на котором не обошлось без водки. Залпом проглотив стакан прохладной воды из-под крана, он принялся искать аспирин в ящике стола. Разочарование нашло его раньше - Кощей вспомнил, что последнюю таблетку он выпил два дня назад. Чтобы избавится от жуткой головной боли, мужчина натянул верхнюю одежду и отправился в аптеку.

***

      Ещё не отошедшая от двух бурных на события вечеров подряд, Алёна шла по коридору больницы. Мечтания о чашке крепкого ароматного кофе заставляли её двигаться в направлении ординаторской, не замечая ничего вокруг. Недолгий перерыв сложно было назвать отдыхом, но изучение историй болезни за кофейной паузой придавали Алене ощущение расслабления. Но счастье длилось недолго. Двери ординаторской распахнула Гузель – старшая медсестра хирургического отделения. Впопыхах поправляя медицинский халат, она глазами искала виновницу ситуации, успевшей произойти за пару часов работы.       – Алёна, где ампула промедола? – нервно кинула Гузель. – Ты мне её не приносила после утреннего обхода.       Туркина впала в ступор на мгновение. Осознав, что стряслось, она отставила чашку в сторону.       – Кажется, выбросила…       Подорвавшись с места, девушка понеслась в послеоперационную палату. Именно там лежал пациент, которому Алёна сделала инъекцию обезболивающего после резекции кишечника. Обнаружив пустое мусорное ведро, девушка ещё сильнее испугалась.       – Виктор Николаевич, – обратилась она к больному. – Мусор у вас в палате уже выносили?       – Вынесли полчаса назад где-то.       Не теряя ни секунды, Алёна поторопилась в служебное помещение. Оставалась надежда на то, что уборщица еще не успела вынести мешки в помойку. Но вера в чудо разбилась вдребезги о суровую реальность. Пожимая плечами, уборщица констатировала:       – Вынесли уже.       Осознавая серьезность ситуации, Туркина плелась к выходу. За недочет подобных ампул с сильнодействующими веществами следует уголовная ответственность. Снисхождения ждать не приходилось – в последние годы увеличилось число незаконных оборотов веществами среди медиков. Оставался только один исход – искать крошечную прозрачную ампулу в помойке – круче иголки в стоге сена.

***

      Кощей возвращался домой, чувствуя облегчение. Аспирин и морозный воздух успели сделать свое дело – самочувствие кратно улучшилось. Проходя переулками мимо городской больницы, Костя бросил взгляд на действо у мусорного бака. Возле него прямо на снегу сидела заплаканная Алёна Туркина.       – Карьера хирурга не задалась, и ты решила стать бомжой? – иронично спросил он, наклоняясь к лицу девушки.       – Меня посадят, – выдавливая из себя слова, ответила Алёна.       – Ты даже не представляешь, как часто меня посещали такие мысли, – хмыкнул он. – Парочка условных, и я все ещё стою перед тобой.       – Я выбросила ампулу промедола. За такое по этапу отправляют, – сказала Туркина. – Если я не найду её до вечернего учета – мне конец.       Обреченность ситуации и девушки, к которой у автора универсама горел неподдельный интерес, взяли верх. Снимая пальто, Кощей бросил:       – Тогда придется искать.       Немного оживленная от удивления Алёна встала на ноги и принялась помогать Кощею. Ей даже в самом странном сне не могло присниться, что авторитет универсама будет рыться в помойке в попытках помочь ей найти ампулу. У человека, играющего с девушкой из симпатии и желания самоутвердиться, не возникнет желания копаться в мусоре. Да и вряд ли это новый элегантный способ затащить девушку в постель.       Внутренние сомнения одолевали девушку ближайшие полтора часа, пока между грубых пальцев Кощея не оказалась заветная ампула.       – Нашел, красавица, – улыбнулся он. – Никто тебя теперь по этапу не отправит.       Девушка выхватила ампулу в порыве внезапной радости. Взглянув на часы, она поняла, что справились они довольно быстро, и мгновенно расслабилась. Не веря своему счастью, она отошла от бака и уперлась головой в кирпичную стену здания.       – Есть сигарета? – спросила она, не сдерживая глупой улыбки.       Кощей хотел ответить что-то язвительное, но заметив выражение лица Алены, тут же передумал, и молча достал две сигареты из пачки.       Затянувшись горьким дымом, девушка сказала:       – Я твоя должница, – и тут же осеклась, вспомнив, что перед ней стоит опасный и жестокий человек, которому не стоит много обещать.       – Считай это искуплением всех моих долгов, – ответил он. Под вопросительный взгляд Туркиной он уточнил: – Ты столько раз выручала меня и весь универсам, что ради твоего спасения не грех примерить на себя роль бомжа.       Алёна рассмеялась. Неловкость ушла куда-то прочь, как сигаретный дым, растворяющийся в холодном зимнем воздухе.       – Сдавай вещдоки, – подытожил мужчина. – А я пойду смою с себя этот позор.       Произнеся это, Кощей направился в сторону дома, а девушка забежала в больницу.       Оставшийся рабочий день прошел более приятно, даже не смотря на внеплановую операцию из-за открывшегося внутреннего кровотечения у одного из пациентов.       Из больницы Туркина выходила налегке: настроение было приподнятым, а усталости не было совсем. Создавалось ощущение, что Алёна и вовсе не работала, а уж тем более и не перебирала мусор на морозе добрую половину дня.       У входа неизменно, как часовой в карауле, Валера ждал сестру. От его взгляда не ускользнул подозрительно счастливый вид Алены.       – Чего такая довольная? – прищурился он.       Девушка слегка замялась. Такая легкость была несвойственна ей в последнее время: совмещать учебу, работу с дежурствами и домашние дела было непросто, отчего она зачастую была вымотана. Но рассказывать брату о том, как она копалась в помойке с криминальным авторитетом, Алёна, конечно, не собиралась.       – Просто хорошее настроение, – отмахнулась она.       Турбо подумал, что это связано с возвращением Адидаса и несколькими совместными вечерами, но озвучивать свои мысли не стал. Не хотелось снова выслушивать возмущения сестры, да и упускать редкий момент её радости казалось страшной глупостью.       Всю дорогу до дома Туркины весело болтали: Валера травил анекдоты, а Алёна смеялась и подкалывала брата. Но оказавшись возле родной серой пятиэтажки, они переглянулись.       – Мне кажется, – заговорила Алёна. – Или там папа?       На скамейке у подъезда сидел Туркин старший, и, кажется, спал.       – Бать, ты че до квартиры не дошел-то, – позвал Валера, толкая отца, в тщетной попытке разбудить его. – Опять бухой что ли…       Алёна наклонилась к отцу и легонько побила его по щекам. Не очнулся. Тогда девушка наскоро сняла с него шарф, расстегнула две верхние пуговицы его дубленки и приложила два пальца к шее.       – Пульс не прощупывается, – бросила она, не отводя глаз от папы. – Звони в скорую, скажи: симптом – остановка сердца.       Валера рванул к таксофону на углу дома, а Алёна принялась оказывать первую помощь: она осторожно уложила отца на спину, расстегнула дубленку и рубашку, и стала выполнять непрямой массаж сердца, несмотря на дрожь во всем теле и нарастающую панику.       Скорая приехала всего через 7 минут, но это время казалось Туркиным вечностью. Алёна без остановки искусственно заставляла работать сердце отца, мысленно молясь, чтобы он выжил, а Валера мельтешил из стороны в сторону, периодически поглядывая на сестру и отца.       В машину вместе с отцом запрыгнули оба Туркиных, и скорая повезла их туда, откуда они ушли каких-то 30 минут назад. Алёна заскочила в больницу вместе с фельдшером и двумя санитарами, а Валера, по настойчивой просьбе сестры, остался ждать у входа. Закуривая сигареты одну за другой, он ходил вдоль стены, стараясь хоть чем-то успокоить натянутые нервы.       Спустя какое-то, невыносимо долгое время, Алёна наконец вышла из дверей больницы словно тень. Турбо в два широких шага оказался рядом с ней и вопросительно смотрел в её лицо. Девушка подняла глаза на брата и тут же уткнулась в его плечо. Слезы ручьем стекали по девичьему лицу, и сквозь всхлипы она смогла выдавить:       – Инфаркт… Он умер, Валера       После этих слов Алёна разрыдалась ещё сильнее, сжимая в руках колючую ткань валериного свитера. Парень чувствовал, как в горле застревает ком. Он обнял сестру цепкими руками. Одной из ладоней крепко прижимаясь к её макушке, он откинул голову назад и бесшумно выдохнул. Внутри распространялась тягучая боль, но Валера точно решил: он должен быть сильным, чтобы его заботливая сестра хотя бы в такой момент могла почувствовать в нем опору.