Часть 9. «Свежие раны»

      Она не жаловалась. Не плакала. Не пыталась никого обвинять или благодарить за спасение. Просто отвечала на поток тупых вопросов от брата по дороге домой:       – Семь ю восемь?       – Пятьдесят шесть       Глаза слипались, но Алёна и сама понимала, что с сотрясением и сильной кровопотерей ей нельзя отключаться.       – Девичья фамилия мамы?       – Ларина       Кощей гнал машину на всех скоростях. Крутые повороты и ямы усиливали головокружение, боль в теле и тошноту.       – Кличка бабушкиной кошки?       – Маркиза       Наконец машина остановилась у дома Туркиных. Алёна открыла дверь, и от потока ледяного ветра ей стало ещё хуже. Её тут же стошнило, как только она склонилась над скользкой поверхностью дороги. Валера заботливо поднял её на руки и потащил в сторону подъезда.       В квартире тепло. Пахнет хлоркой и приготовленным ещё вчера ужином. Брат осторожно усадил её на диван, а Суворов тут же всучил ей граненный стакан с водой. Наступило молчание. Тиканье часов в этой мертвой тишине казались ударами отбойного молотка. Мужчины подбирали слова, не знали с какой стороны подступиться.       – Алёночка, – тихо позвал Валера, присаживаясь на корточки перед сестрой. – Пожалуйста, расскажи, что произошло?       Девушка сделала пару глотков.       – Около двенадцати часов начали долбиться в дверь. Это был Алиев.       – И нахрена ты ему открыла? – не выдержал Вова.       Туркина злобно посмотрела в его лицо:       – Он сказал, что нужна моя помощь, – заметив, как Адидас нахмурил брови, девушка продолжила: – Я его мать оперировала. Думала, с ней что-то случилось.       После недолгой паузы она продолжила свой рассказ. Когда история дошла до отрезанного пальца, все присутствующие, как один, уставились на её ноги в старых мужских калошах. Турбо потянул за правый, и увидел побелевшую ступню, но с целыми пальцами. Тогда он резко стянул левый. Лицо Алены скривилось от боли, она схватилась за покрывало, сдерживая мученический стон. Ступня была перемотана мокрыми от крови бинтами. Валера медленно снял повязку и рефлекторно зажмурился. Он никогда ещё не видел такой жестокости вблизи. От осознания того, что все это происходит вживую, а ещё и с его самым близким человеком, парню самому стало почти физически больно. Он поднял голову и увидел каменное лицо сестры, с пустыми глазами, из которых катились дорожки слёз. Тоска и ярость смешивались внутри ядовитым коктейлем, но он сдерживал их, опасаясь добить Алёну своей реакцией. Валера опустил взгляд, и его внимание привлекла прилипшая к телу футболка с растекшимся алым пятном.       – А это что? – спросил он.       Алёна молча приподняла край футболки. На светлой коже в районе ребер было вырезано: «КОЛИК».       – Похороню, тварь, – грозно выпалил Кощей и вышел из квартиры, хлопнув дверью.       Девушка откинулась на спинку дивана и уставилась стеклянным взглядом в потрескавшийся потолок. Турбо намекающе посмотрел на оставшихся в комнате Зиму и Адидаса, и те покинули квартиру вслед за Кощеем.       – Родная моя, – умоляюще заговорил он как только все вышли. – Не плачь       Парень сел рядом и острожно притянув Алёну к себе, поцеловал в макушку.       – Все закончилось. Все будет хорошо       Девушка прижалась лицом к колючему свитеру брата и громко зарыдала. В долго сдерживаемой истерике её трясло как осиновый лист. Валеру и самого колотило от страха, жалости и злости, но он ничего не мог с этим сделать. Слеза прокатилась по его щеке.       В порыве твердой решительности вытащить сестру из этого ужаса, он уложил Алёну на диван, вытащил из аптечки йод и вату и принялся осторожно обрабатывать рану.       – А помнишь, когда ты был маленький, пришел домой с разбитыми коленками и разодранными ладонями? – тихо заговорила Алёна, когда приступ истерики был позади. – Боялся, что родители будут ругаться за порванные штаны, поэтому мы им ничего не сказали. А я так же обрабатывала тебе ссадины йодом.       – Помню, – отозвался брат. – Ты мне ещё тогда дырки на штанах зашила так, что стало ещё хуже.       Девушка усмехнулась.       – Мне было десять. Я тогда себе все пальцы исколола       Валера мягко улыбнулся. Воспоминания из детства всегда отзывались теплом и уютом. Многие братья и сестры дрались и не давали друг другу прохода, но Туркины всегда стояли друг за друга, что бы ни случилось.       – Мама всегда говорила, что пока мы есть друг у друга – всё будет хорошо, – сказала Алёна. – Я ей верю       Закончив с раной на ребрах, Валера встал в ступор. Что делать с окровавленной ступней он не понимал.       – Жгутом перетяни, – подсказала девушка.       Валера послушно выполнил указание сестры. Почти в ту же минуту в дверь постучали и без приглашения зашел Кощей в сопровождении возрастного мужчины.       – Это Николай Иваныч, – представил его автор универсама. – Он сможет помочь с этим.       Мужчина показал черный пакет. В нем лежал лед и палец, найденный парнями на указанном Коликом месте встречи.       Алёна выпила две таблетки анальгина, а Николай Иваныч, медицинский работник местной тюрьмы, вколол в ступню ледокоин.       Около полутора часов доктор пришивал палец на место. Он даже привез микроскоп для таких операций. Туркину в это время отпаивали чаем и старательно отвлекали разговорами. Валера не отходил от сестры ни на шаг, боялся оставлять её после случившегося. Но когда он все таки отлучился в туалет, Алёна осталась с Кощеем наедине, не считая врача, увлеченного процессом.       – Спасибо, Кос, – сказала девушка. – Если бы не ты…       – То времени на педикюр у тебя уходило бы чуть меньше, – оборвал её на полуслове мужчина.       Алёна усмехнулась. Кощей был рад тому, что она возвращается к жизни. Глядя в её измученное лицо, он понял, что чуть не потерял нечто важное, обретенное совсем недавно. Туркина заставила его снова почувствовать что-то сильное и светлое. Мужчина потянулся к её губам, завлекая в мягкий трепетный поцелуй. Такой нежный, на который он, казалось, никогда не был способен.       Валера наблюдал за этим из дверного проема. Внутри что-то переворачивалось: смятение, тревога и желание прибить старшего, который подбирается к его сестре все ближе сменялись короткой радостью от счастливого вида Алёны, только что пережившей ужасные вещи. Выйдя из ступора, Турбо шумно потоптался в коридоре, и зашел в комнату как только пара отстранилась друг от друга.       Вскоре операция закончилась. Николай Иваныч пообещал, что палец должен прижиться окончательно через пару дней, просил сообщать, если вдруг что-то пойдет не так.       Когда Кощей и доктор покинули квартиру Туркиных, Алёна пошла в душ. Осмотрев в зеркале отчетливую рану в виде букв КОЛИК на теле, девушка решила забить её татуировкой, как только та заживет. Смывая с себя остатки ночного кошмара, девушка почувствовала себя лучше. Она четко решила: ее не сломает эта история, ведь ей есть ради чего жить дальше.

***

      Алёна не решилась ложиться спать, тем более на улице уже начинало светать. Девушка позвонила в институт и на работу: предупредила, что заболела и её не будет пару дней.       В дверь постучали. Валера посмотрел в глазок, но лампочку в подъезде так и не заменили, поэтому ничего не было видно.       – Да Адидас это, открывай давай, – потребовал знакомый голос.       Показавшись на пороге, Суворов протянул пакет Турбо.       – Я сгущенки вареной купил для Алёнки, – сказал он. – Чай нальете?       Девушка недовольно выдохнула.       – Нет уж, – сказала она. – Чая я напилась на год вперед. Но за подгон спасибо. Пошли лучше покурим.       Убедив брата ложиться спать, девушка вытащила из кармана мужской кожанки пачку и, в сопровождении Адидаса, вышла на улицу. Стоя у подъезда, она закурила сигарету.       – У меня закончились, – уныло констатировал Вова.       Девушка затянулась горьким дымом и протянула начатую сигарету Суворову.       – Последняя, – сказала она.       Адидас помедлил. Глядя на тлеющую папиросу, зажатую между тонких женских пальцев, он спросил:       – Алёна, что ещё Колик с тобой сделал?       Девушка вопросительно посмотрела на него.       – Ну ты понимаешь, что я имею ввиду… – оправдался парень.       – Я-то понимаю, – ответила Алёна. – Это как-то влияет на твое желание покурить?       – Влияет, Туркина, – твердо сказал Адидас, не переводя взгляд. – Если он тебя… Тобой воспользовался, то я не стану курить с тобой одну на двоих.       Возмущение застряло у девушки в горле. Она не могла и предположить, что её близкий друг так отнесется к ней после всего, что было. Алёна тут же вспомнила, как Кощей целовал её без всяких сомнений и вопросов, просто потому что дорожит ей. А тут Суворов, человек, которого она считала практически родным братом, причисляет её к грязным районным вафлершам.       Туркину захлестнули злость и обида. Она отбросила недокуренную сигарету в снег.       – Да пошел ты, – выпалила она, открывая дверь ключом.       Слишком громко хлопнув дверью в порыве гнева, она привлекла внимание брата, который тут же показался из своей комнаты.       – Все хорошо? – тревожно спросил он.       – Все замечательно!       Алёна легла в кровать. Мысли о предательстве Суворова крутились в её голове вместе со всеми оскорблениями мира, которыми она награждала своего «друга». Но дикая усталость и истощение взяли свое и спустя некоторое время девушка все же провалилась в сон.