She looks just like a dream

      Этой ночью совсем не спалось. Натаниэль ворочался в постели второй час, пытаясь справиться с тревожными мыслями о предстоящей школьной выставке. Его утвердили как участника три дня назад, хотя должны были сделать это гораздо раньше, и теперь у него не было времени нарисовать что-то действительно стоящее. Можно было, конечно, написать картину на «отвали», но разве это было в духе Натаниэля? Нет. Он не хотел, чтобы кто-то видел то, что он сделал собственными руками, не прилагая никаких усилий. Но два дня до сдачи — это так чертовски мало. Как он справится?       Не в силах больше лежать без дела, когда уже стало понятно, что этой ночью он не заснёт, Натаниэль встал с кровати и, натыкаясь на валяющуюся повсюду одежду, добрался до рабочего стола, на ощупь включил лампу. Она вмиг загорелась желтоватым светом, обнажая беспорядок и, что более важно, кисти. Парень сразу схватил их и поплелся уже к мольберту. На нём два дня пылился чистый холст — времени на что-нибудь, кроме учёбы, не было. Но срок сдачи работы приближался быстрее, чем хотелось бы, и Натаниэль должен был заставить себя нарисовать шедевр. Или хотя бы что-то близкое к шедевру.       Правда, проще сказать, чем сделать. Проходила минута за минутой, а кисти всё так же покоились в потёртых руках Натаниэля. Заточенный карандаш осуждающе глядел на хозяина.       — Ничего не идёт в голову, — подытожил он вслух.       И кинул кисти куда-то на мягкий ковёр, которому новые пятны были давно не страшны. Схватил куртку и громко хлопнул входной дверью. Было всё равно на шум — мамы нет дома, ругать его никто не будет.       Ночной Париж сиял даже в его тихом районе — приближался какой-то католический праздник, о котором Натаниэль не имел никакого понятия. Он шёл по освещённым улицам, засунув руки в карманы. Было прохладно, но недостаточно, чтобы он захотел пойти домой. Кварталы сменялись один за другим, и теперь ничего в окружении не было знакомо. Почему-то это совсем не пугало, и он шёл дальше через переулки, попадая в новые дворы — один пошарпаннее другого.       И, конечно, это не прошло даром.       — Эй, ты! Рыжий, — послышалось откуда-то справа. Натаниэль остановился. — Да, ты! Подойди сюда, — фигура в чёрной одежде подзывала к себе в переулок.       Куртцберг встал в ступор. Пальцы заледенели, будто он вовсе не держал руки в карманах теплой куртки, а взгляд метался из одной стороны в другую, пытаясь разглядеть, не проходят ли мимо люди. Никого. Только он и крайне пугающий мужик в чёртовом переулке. Он что, в каком-то клише-сериале?       — Ты глухой? Сюда подойди, говорю, — в его голосе прослеживалась агрессия. И, боже, он что, начал двигаться в его сторону?       Не успел он и слова произнести, как незнакомец схватил его за плечо и прижал к стенке. Он ударился головой о потёртые кирпичи и громко зашипел.       — Тебя не учили на вопросы отвечать?       Натаниэль почти выл. Хотел поймать на улице вдохновение, да? Лови и не жалуйся! «Покажу на картине во всех деталях, как в переулке меня зажал какой-то бугай» — подумал он, в отчаянии мысленно усмехаясь.       Чужая рука неприятно сжимала шею, и дышать получалось с трудом. Сил не хватало, чтобы нормально сопротивляться, и Натаниэль в голове уже то ли составлял завещание, то ли считал, сколько средств уйдёт на оплату больничных услуг. Если Бог вообще позволит ему добраться до больницы.       В момент, когда глаза уже хотели закрыться, лёгкие резко наполнились воздухом, хватка на шее ослабла, а затем и вовсе исчезла. Натаниэль упал на колени в грязь и закашлял, схватившись за горло. Кто-то в чёрно-жёлтой одежде оттаскивал тело вглубь переулка, но Натаниэля больше заботило его состояние, чем... да без разницы, что там происходило, если это спасло его задницу.       — Эй, — Натаниэль продолжал кашлять и хрипеть, пока к нему кто-то подходил. — Тебя надо отправить в больницу, чёрт...       Его плеча мягко коснулась изящная рука в... латексе? Он с трудом поднял взгляд на человека, спасшего его, и глаза сделались по-глупому круглыми от удивления. Это была девушка в латексном ярком костюме с маской на лице и светлыми волосами, собранными в хвост. Её голубые глаза смотрели на него с беспокойством, и он бы, наверное, с радостью в них утонул, очарованный их глубиной, но новый приступ кашля прервал его странные мысли.       — Я звоню в скорую, — решительно сказала она, открыв непонятное устройство, похожее на телефон.       — Нет, нет, — он остановил её, в последний раз издав противный хрип. — Не нужно.       — Как это «не нужно»?! На тебя было совершено нападение, у тебя краснющее горло и страшный кашель, ты в своём уме?!       — У меня нет денег...       Девушка возмущённо пыхтела над ним ещё пять минут, уговаривая его, а потом пришла в себя и быстро оказала первую помощь. Натаниэль пялился на неё всё это время, пытаясь понять, связана ли она с Леди Баг. Но кто ещё, кроме её команды, мог разгуливать по ночам в латексе с ног до головы и ловить преступников? Ответ был очевиден.       — Можешь встать? — спросила она, протянув руку.       Куртцберг аккуратно приподнялся, приняв её помощь, и попробовал пройти несколько метров, но ноги подкашивались от недостатка сил. Незнакомка сразу подхватила его.       — Так не пойдёт, дорогой, — хмыкнула она и подняла его на руки. Натаниэль взвизгнул. — Не выделывайся, пострадавший. Говори адрес, донесу тебя, — она улыбалась.       — Боже, какой стыд, — он прикрыл глаза одной рукой, а второй схватился за её плечи. Они казались хрупкими, но дамочка уверенно продолжала держать его. — Через пять кварталов отсюда, ***ская улица, пятый дом, — ляпнул Натаниэль.       Раздавшийся звонкий смех грел слух. Он не смел поднять взгляда, смотрел только куда-то в сторону домов, обеими руками обвивая её шею, пока она прыгала с крыши на крышу. Он чувствовал, что сейчас находится в полной безопасности. Если эта девушка — новая героиня Парижа, то геройство явно было её истинным предназначением.       Когда они добрались до его дома, он указал на приоткрытое окно. Девушка схватилась за его край и посадила Натаниэля на подоконник, в очередной раз удивляя его своей силой. Он молчал, пока она некоторое время смотрела на него, находясь снаружи.       — Обязательно сходи в больницу завтра. Ради всего святого, — уговаривала она. — И не ходи по тёмным переулкам по ночам, На...       Она замолкла. Неловко почесала нос и улыбнулась, казалось, уже готовясь отпустить край и уйти дальше патрулировать ночной город. Натаниэлю послышалось, будто она собиралась произнести его имя.       — Стой, — он взял её за предплечье. — Кто ты?       — Имеешь ввиду моё геройское имя?       — Да.       Она задумалась всего на секунду, прежде чем снова улыбнуться и сказать:       — Квин Би.       Натаниэль отпустил её, и она тут же исчезла за крышами соседних домов. ***       Он не спал всю ночь. Измазался в краске, запачкал весь ковёр, опрокинул несколько баночек с краской прямо на новую футболку. Художник в нём возбуждённо горел своим делом, и ему было плевать, как себя чувствовало тело Натаниэля. А оно безумно хотело спать, болело и ныло. Но художнику было всё равно. Он рисовал, рисовал и рисовал, постоянно смешивал новые цвета, стараясь точнее передать оттенок её глаз.       Натаниэль рисовал Квин Би. Девушку в маске, повисшую за окном, что смотрела своими ярко-голубыми глазами прямо на него. Её волосы развевались на ветру, а слегка растрёпанная челка придавала ей ещё большего очарования. От неё нельзя было отвести взгляд, настолько она была прекрасна...       Когда прозвенел будильник, а в глаза стало неприятно бить солнце, Натаниэль понял, что пропал. На часах уже семь, через полтора часа ему нужно быть в школе на занятии мадам Бюстье. Он спохватился и начал собираться, думая, как же ему скрыть ужасные следы от удушья, и то и дело кидая взгляд на чудом завершённую за несколько часов работы картину. Все его мысли о невыполненном домашнем задании и запачканной краской водолазке вытеснялись другими — о Квин Би. Он впервые нарисовал что-то настолько богемное. Впервые человек на его картине получился таким живым, настоящим. Он удивлялся самому себе.       Дорога в школу прошла как в тумане, из автобуса Натаниэль вышел уже никаким. Он зевнул около пяти раз, прежде чем войти в кабинет и сесть за парту рядом с Аликс. Та посмотрела на него, как на сумасшедшего.       — Нат, ты спал вообще? — обеспокоенно спросила она.       — Ровно ноль часов, ноль минут и ноль секунд.       Аликс в ужасе протянула ему горячий кофе из своего термоса.       — И в чём причина твоего челленджа на выживание? — поинтересовалась она.       Натаниэль молча пил чужой кофе некоторое время, пока пытался сформулировать свою мысль. В конце концов, он выдал то, от чего глаза Аликс округлились:       — Кажется, я встретил самую красивую девушку на Земле.       — Что, прости? Мы пожелали друг другу сладких снов в десять вечера, Натаниэль, когда ты успел встретить её? У тебя паранойя? Ты выпил? Ты принимал что-то подозрительное из чужих рук?       Натаниэль хрюкнул в ответ на вопросы подруги и мечтательно вздохнул. Аликс так же продолжила смотреть на него, как на сумасшедшего, до конца дня. ***       Кое-как досидев до окончания занятий, Натаниэль направился к мадам Бюстье, чтобы сообщить, что его картина готова к выставке и что он принесёт её в день мероприятия. Однако он не рассчитал свои силы: глаза начали слипаться, и он шёл до кабинета чисто инстинктивно, не смотря по сторонам и, тем более, перед собой. Конечно, это не могло не выйти ему боком.       — Куртцберг, рыжая ты поганка, смотри, куда идёшь! — громко послышалось вдруг после удара в грудь.       Натаниэль разлепил глаза и уставился на Хлою Буржуа, что стояла перед ним с растрёпанной чёлкой и сверлила его ужасно злым взглядом. Он чуть не прокомментировал состояние её волос, но, к счастью, быстро спохватился. Тогда никто не смог бы спасти его.       — Извини, Хлоя, — негромко произнес парень.       — «Извини»?! — девушка повысила голос. — Если это столкновение привело к моей испорченной...       И вдруг она замолчала. Посмотрела, казалось, на его лицо и просто замолкла, будто её ошпарило утюжком для волос, который она так любила таскать с собой в сумочке или заставлять делать это Сабрину.       — Хотя, знаешь что? — наконец сказала она. — Просто свали.       Натаниэль удивлённо смотрел ей вслед, когда она уходила — куда-то в сторону драм-кружка. Но быстро размышления о том, что Хлоя так просто оставила его, сменились старой целью — дойти до мадам Бюстье. Голова жутко болела, он не мог больше медлить.       Сделав все свои дела, Натаниэль облегчённо вздохнул. Он решил заказать такси до дома и прилечь на пару часов, чтобы его маме не пришлось оплачивать похороны сына. На школьном крыльце он снова наткнулся на Буржуа, но, слава Богу, на этот раз не лицом к лицу. Она о чём-то говорила с Сабриной, с виду — жаловалась. Натаниэль тихонько за ними наблюдал, но не вслушивался.       — Нет, Сабрина! Ты вообще не понимаешь, что я говорю?! Я не собираюсь сегодня идти с тобой к башне, у меня есть дела, — она запрокинула голову и свела руки вместе, походя на актрису стереотипного ромкома.       Сабрина, на удивление, отвечала ей смелее обычного. Видимо, на то была какая-то причина, о которой Натаниэль не знал.       — Нет! На этом тема закрыта! — Хлоя едва не визжала. — Не хочу больше ничего слышать, слышишь?!       Натаниэль отвлёкся. Приехало такси, и он в последний раз решил кинуть взгляд на шумную парочку, переставшую ссориться друг с другом. С удивлением он обнаружил, что Хлоя смотрела на него в ответ, а затем быстро отвернулась и снова начала кричать на подругу. Странная. Хотя, это ведь Хлоя Буржуа — у неё свои тараканы в голове. ***       Выставка должна была вот-вот начаться. В школьном коридоре собирались толпы незнакомых людей, и Натаниэлю было немного некомфортно. Его картина пока лежала в художественном классе, он ждал Аликс возле него, чтобы вместе отнести её к подготовленному столу. Её всё не было и не было, он почти начал думать о том, чтобы позвонить ей, но её розовые волосы вдруг показались в проёме лестницы.       — Нат! Я бегу!       — Я вижу, Аликс, — усмехнулся он. — Что стряслось?       — Ты не представляешь, я столкнулась с Буржуа и чуть не получила её металлоломом по голове! Это была битва не на жизнь, а на смерть, — она активно жестикулировала и задыхалась в процессе разговора.       Натаниэль похлопал Кюбдель по плечу, сказав, что ничего нового в поведении Хлои нет, с чем та, безусловно, согласилась. Они вместе вошли в кабинет и принялись здороваться с нервными художниками и чуть более уверенными в себе скульпторами. Натаниэль быстро привел картину в порядок и направился к столу с Аликс.       Люди приходили и приходили, в микрофон говорил преподаватель искусств, представляя практически всех своих учеников, позже отдавая слово и другому куратору. После представления поток людей значительно увеличился, и Натаниэль старался отвечать всем людям, задающим ему вопросы про его картину. Это радовало, и он с гордостью отвечал на всех них.       — Здравствуй, Натаниэль! — макушка иссиня-чёрных волос подобралась ближе к нему.       — Привет, Маринетт, — он улыбнулся своей подруге. — Ты хочешь задать какой-то вопрос?       Маринетт не отвечала с минуту, разглядывая детали картины.       — Кто это? — наконец спросила она.       — Квин Би. Героиня Парижа.       — Не слышала о ней, — Маринетт заинтересованно посмотрела на Натаниэля, как бы спрашивая у художника поднаготную картины.       — Я думаю, скоро о ней услышат все.       — Я надеюсь, Натаниэль! Картина выглядит чудесно, ты так постарался. Её глаза прекрасны, — повернувшись к картине, сказала она. Натаниэль покраснел от похвалы.       — Спасибо, что заметила. Я очень хотел передать ледяные искры в её глазах.       — Так ты видел её, да?       — Единожды. Хотел бы увидеть ещё хотя бы раз, — признался он, встав рядом с девушкой. Он смотрел на свою картину с большой любовью, будто делал это впервые, хотя тех часов, что он посвятил бесконечным мыслям о загадочной девушке, было больше, чем подумалось бы Маринетт.       — Ты думаешь, она хорошая героиня?       — По секрету, экслюзивно для тебя: она спасла меня. Конечно, я думаю, она хороший герой.       Маринетт улыбнулась. В её улыбке было что-то незнакомое, она вложила в неё какую-то важную мысль, но Натаниэль об этом не догадывался.       — Я пойду к Милен. Мы ходим группой, если вдруг что, позвони нам, мы собираемся к мороженщику Андре вечером.       — Да, может найду время. Хорошего дня, Маринетт. Спасибо.       — Не за что, — она махала ему на прощание.       Люди постепенно рассасывались. «Знатоки» задерживались на интересующих их произведениях искусства, а спонсоры несколько раз оставляли визитки у пары учеников. Один даже подходил к Натаниэлю, и уже вечером он с радостью записывал номер декана из университета искусств к себе на телефон. Мероприятие подошло к концу ближе к ночи, и вокруг остались лишь зеваки и ученики из художественного кружка, мирно пьющие чай и обсуждающие свои работы друг с другом. Натаниэль сидел в одиночестве, листая ленту в социальной сети, пока не заметил боковым зрением, как к его картине кто-то подошёл. Это была Хлоя. Она разглядывала картину тщательнее других, что было, конечно же, очень странно. По крайне мере, для такой меркантильной особы. Её появление здесь вообще было странным. Хлоя Буржуа — не человек искусства. Когда девушка поняла, что Натаниэль смотрел на неё почти всё время, то сразу изменилась во взгляде и громко и недовольно спросила:              — Что с её волосами?       Парень нахмурился. Не могло всё сегодня идти так удачно, должно было случиться что-то плохое, и это «что-то» — наглая дочь мэра.       — Что, прости?       — Спрашиваю, что с её укладкой? Она отвратительна, — Хлоя указала наманикюренным пальчиком на волосы Квин Би.       — Если ты не знала, Хлоя, волосам нормальных людей на ветру положено развеваться. Знаешь, когда у них, к примеру, нет тонны лака на челке, — съязвил Натаниэль, но тут же пожалел о своих словах:       — Поганец, ты это на меня намекаешь?!       Все взгляды были направлены на них. Какие-то заинтересованные, какие-то безучастные. Преподаватели разошлись, из взрослых их никто не слышит, значит, наверное, и поругаться можно. Это было даже интересно, учитывая, как Хлоя изменилась в одно мгновение.       — А мою картину незаслуженно критикует кто-то ещё?       — Скажи чёртово «спасибо» за то, что я снизошла до критики твоего ущербного творчества! Никто не справится лучше, — уверенно заявила она, и Натаниэль на этот раз чуть не поперхнулся от возмущения.       — Можешь ты вообще кого-то здесь критиковать таким образом, не приняв банальное участие в выставке? Ах, да, здесь же строгий отбор, здесь никто не посмотрит на кошелёк твоего отца и не пропустит его дочурку по блату!       Хлоя злобно хмурилась, но — это видно — в какой-то степени наслаждалась всеобщим вниманием, даже если все её ненавидели. Главное, что на неё сейчас смотрели с десяток человек. Её ровные светлые бровки сводились к переносице, и она настолько великолепно справлялась с проявлением негативных эмоций, что Натаниэль даже позволил себе на секундочку заглядеться на её мимику.       — Нечего ответить, Буржуа? Ещё не поняла, что твои слова ничего здесь не значат?       — Заткнись. Свали, чёрт возьми, — крикнула она, с приличной силой оттолкнув Натаниэля в сторону.       Он снова смотрел, как она уходила. Громко цокая невысоким каблуком, она двигалась довольно изящно для разозлённого до красных щёк человека. Её щёки были удивительно красными, какими их Натаниэль ещё не видел. Так ли зла она была? Что это вообще за перемена в лице?       Натаниэлю, наверное, просто показалось.