15. Золотая клетка

      На протяжении последнего часа я сидела на кровати, смотря, как Элиз мечется по комнате. Она то начинала складывать вещи, то вываливала все на пол и в отчаянии ругалась под нос. Никогда прежде я не видела ее такой.       Мне было проще: выбора не было. Не приходилось взвешивать в голове варианты, просчитывать последствия. Мне было некуда бежать.       — Я могу поехать к тетушке… Она переехала из Марселя в Алжир. У нее должно найтись место в имении…       Я знала, что ее родители погибли, когда ей было всего лет пять. Воспитывала Элиз долгое время бабушка, пока не отправила в академию. Спустя два года после этого она погибла. Я молчала, потому что понятия не имела, что сказать. Да и советы мои были не к месту. Кому понадобится в такой ситуации слушать человека, который всю жизнь провел в одном месте и не знает ничего иного?       Элиз села на пол, потирая лицо. Ее покрасневшие глаза казались безжизненными. Она запрокинула голову, явно сдерживая подступившие слезы.       — Эстер… — проговорила она. — Почему все рушится? Так… — Она не смогла договорить, голос споткнулся о дрожащие губы.       Я сползла с кровати на холодный каменный пол и подползла к подруге. Она тряслась, но, сжав челюсти, старалась не всхлипывать.       — Не держи в себе, — прошептала я. — Плачь, если хочешь.       — Я не хочу плакать, — обиженно заговора она. — Понимаешь, я не хочу хотеть плакать, я… — Она завыла, утыкаясь в рукав. Я обреченно обняла ее и принялась гладить по спутавшимся волосам. — Колин уедет… Он непременно уедет к родителям.       — Ты не сможешь уехать с ним? — спросила я, понимая, что не хочу снова оставаться одной. Но мне пришлось засунуть подальше свои эгоистичные желания.       — Нет, они живут в Испании… Это почти эпицентр всего.       Я не могла ничего сделать, только успокаивать задыхающуюся от слез подругу. Она была похожа на маленького ребенка, которого так хотелось защитить от всех бед. Я бы многое отдала, чтобы не видеть ее слез, ее отчаянного взгляда и трясущихся рук. Комната вокруг нас казалась чужой, опустевшей. Ранний сумрак трусливо клубился в углах, боясь подступиться к нам.       — Ты не хочешь… остаться? — робко спросила я, не зная, на что надеяться. Элиз зарыдала еще больше.       — Прости, прости… — Ее слова были еле различимы за всхлипами, я не была вполне уверена, что она говорила именно это.       — Ничего… — выдохнула я.       — У тебя же совсем нет выбора. — Мне на руки капали горячие слезы. Ее, не мои. Я вздохнула и уткнулась в дрожащее плечо подруги.       — Ничего.       — Ты всегда так говоришь… Давай уедем со мной? — Она развернулась ко мне, распахивая покрасневшие глаза. Ее зеленые глаза выглядели будто два начищенных изумруда. — Уедем к моей тетушке. У нее прекрасная усадьба, а еще есть домашний каракал! Я не хочу одна…       Я опешила, отодвигаясь чуть в сторону.       — Почему… Почему ты предлагаешь? Я не хочу навязываться или…       — Брось! — усиленно закачала головой Элиз. — Эстер, ты не обуза!       — Я подумаю, — натянуто улыбнулась я, гладя подругу по волосам.       — Голова болит… — по-детски простонала она.       — Поспи. — Я с трудом подняла ее хрупкое тело и положила на кровать. Подоткнула одеяло: знала, что она так любит. Гладила по волосам, пока она не сомкнула глаза и не засопела. Во сне она плакала.       Почему Мортиус сделал это? Он прекрасно понимает, что академия — самое безопасное место в мире для ведьм. Если он думает, что среди нас есть предатель… То его определенно нельзя выпускать наружу. Нельзя давать шанс сбежать. Директор умен, у него определенно были свои мотивы.       Я замерла. Мое видение. Я рассказала ему про свое видение, и он принял решение сократить количество учеников. Зачем? Чтобы было легче найти предателя или чтобы академия не стала склепом для нас всех? Мортиус точно знал, что половине студентов бежать некуда: их дома разрушены, а семьи убиты или скрываются. Он знал, что уйдут лишь те, кому есть куда идти.       И все равно избранная им мера казалась мне чрезмерной.       Я поднялась и, убедившись, что Элиз действительно крепко спит, накинула на плечи кардиган. В замке заметно похолодало. Я скинула с ног туфли и откопала в ящике теплые носки. Близятся заморозки.       В промозглом коридоре горел одинокий мертвый огонь. Его синие блики танцевали на влажной каменной кладке. Я поежилась и ускорила шаг, желая перейти в другое крыло. Пока не прошло пять дней, правила Мортиуса не должны действовать, к тому же, я не собиралась идти в комнату. Мой путь лежал к одинокой полузабытой башне.

***

      Как я и ожидала, они были в гостиной. Я не знала, что хотела сказать или услышать. Скорее, я просто хотела оказаться подальше от промозглой комнаты со спящей Элиз. Невыносимо больно было смотреть на ее мокрую подушку и даже во сне обеспокоенное лицо.       — Пришла, — констатировал Шон, качая головой. — Долго.       Хайдс закрыл потрепанную книгу и положил ее на диван рядом с собой, будто не давая мне сесть рядом. Я давно заметила, что он очень ревностно относится к личному пространству, даже Себастьян редко нарушает его. Наверное, поэтому они и дружат. Оба холодные как ледышки.       — Мы ведь не договаривались, — с сомнением произнесла я, прогоняя в голове калейдоскоп событий минувшего дня.       — Я думал, ты захочешь обсудить то, что произошло в столовой, — хмыкнул Себастьян. Он сидел, откинувшись на спинку кожаного кресла. Расслабленный, спокойный.       — Что? — Я нахмурилась. — Мне кажется, есть темы поважнее.       — Например?       После секундного замешательства я поняла, что их не было в лекционном зале.       — О новых правилах Мортиуса. Вы не ходили на собрание.       — Лекция об обеспечении безопасности? — фыркнул Себастьян. — Да ладно, что дельного он может сказать?       Я не смогла сдержать нервный смешок. Пройдя мимо деревянного журнального столика, на которой взгромоздили стопки старых книг, я взяла в руки книгу Хайдса и упала на диван рядом с Шоном. Тот поморщился и придвинулся ближе к подлокотнику. Его бледное лицо, до этого походившее на посмертную маску, значительно оживилось. Я улыбнулась, а Себастьян, скользнув по мне заинтересованным взглядом, усмехнулся. Хайдс, оскорбленный таким поведением, насупился.

***

      — Я не думал, что он сделает это так скоро, — задумчиво произнес Себастьян, выслушав мой сбивчивый рассказ.       — Вполне ожидаемо, — кинул Шон. — Расскажешь? — Он посмотрел на Ламарка.       — Я долго думал над тем, что ты говорила в подвалах для тренировки… Твоя фраза… — Он сжал губы, задумчиво смотря на свои утонченные пальцы, унизанные кольцами. — «Жнец возрадуется урожаю. Преклоните колени перед венцом страха»… Сначала я думал, что все предельно просто: жнец — довольно известный персонаж, олицетворение смерти, но тогда все получается слишком уж однозначно, а эта фраза не несет никакого практического смысла. Это абсолютно бесполезно.       — Если честно, я не совсем понимаю и половину своих видений, — сощурилась я.       — Я хочу распутывать это все постепенно. — Он наклонился вперед, не отрывая от меня взгляд. Горло сжалось, а ладони будто бы вспотели. Он на миг замолчал, смотря прямо мне в глаза. Я тяжело сглотнула, не в силах отвести взор от его ледяных глаз.       — И к чему вы пришли?       — Я француз. — Себастьян помедлил, будто раздумывая над тем, что будет говорить дальше. — Жнец по-французски — faucheur.       — И? — Я тряхнула головой, не улавливая смысла. Шон высокомерно фыркнул, закидывая ногу на ногу, а Ламарк резанул его осуждающим взглядом. Впрочем, некроманта это не особо волновало.       — Эта догадка вполне может оказаться неверной, но на севере Франции есть замок Фужер, который раньше был местом сбора северных колдовских кланов.       Я прикусила губу, обдумывая всю информацию. Казалось, что эти рассуждения слишком уж запутаны, а все предположения основываются на додумках.       — Почему я сказала эту фразу не на французском в таком случае? — поинтересовалась я.       — И я, и Шон говорим по-французски. Мы довольно долго прожили в Марселе, были там до… — Себастьян осекся.       — И… Как нам это поможет? — нахмурилась я. — Вы хотите уехать обратно во Францию? — устало спросила я, потирая лицо руками.       Мне сложно было признаться даже перед самой собой, что я как-то привязалась к этим двум магам. Я знала их не так долго, но за пару недель они успели подарить мне больше ярких воспоминаний, чем кто-либо еще за девятнадцать лет моей жизни. В глубине души я надеялась, что они останутся здесь, со мной. Мне нравилось чувствовать себя частью чего-то тайного, особенного, не хотелось даже представлять, что это могло так быстро кончиться.       — Мы хотим, чтобы ты уехала с нами во Францию, — сказал Себастьян. Шон сжал губы и кивнул.       — Что? — непонимающе переспросила я.       — Твои видения… — наконец заговорил Шон. Я слегка вздрогнула, услышав его стальной и ровный голос, уверенно рассекающий повисшую на несколько мгновений тишину. — Ты могла бы узнать места, которые уже довелось видеть. К тому же, я слышал, что чем ближе предсказатель к эпицентру событий, тем… Насыщеннее видения.       — И тебе не надоело сидеть в заточении? — улыбнулся Ламарк. — Тебе никогда не хотелось увидеть что-то, кроме замка и этого бесконечного леса?       Я оторопела, смотря прямо в глаза Себастьяну. На его губах играла улыбка. Фальшивая улыбка. Я видела это, чувствовала каждой клеточкой тела. Ему было отнюдь не хорошо.       — Я… Мне нужно все обдумать.       Они говорили что-то, но их голоса тонули в шуме. Я слышала, как пульсирует кровь в ушах, как сердце перегоняет кровь по всему телу, но не могла понять, какие слова срываются с губ Ламарка.       — Я-я… — Я поднялась, делая пару шагов к двери. — Потом скажу ответ… Надо обдумать… — повторилась, направляясь к двери. Мне в спину летели еще слова, звуки. Неясно… Ничего, черт возьми, неясно.

***

      Я сказала, что мне нужно подумать. Но мыслей не было, только звенящая пустота. С одной стороны, я жаждала всего нового, хотела окунуться в мир приключений, увидеть мир, песок, море, океан, города, людей, пустыни и все, о чем столько лет только читала в книгах и забытых даже богом дневниках. С другой же, меня душил страх. На протяжении долгих лет от всех тягот жизни меня ограждали надежные стены Академии. Ступить за них казалось не просто предательством, но и самоубийством.       Я облокотилась о стену, потирая лицо руками. Пару часов назад я в глубине души завидовала тем, у кого есть выбор, сейчас же понимала, как сложно его сделать. Но если я не уйду сейчас, может ли быть такое, что я не уйду никогда?       — Глупо, — прошептала я, жмурясь. — Как же… — Я мотнула головой, обессилено опускаясь на пол прямо в коридоре. В комнату, где сопела Элиз, идти сейчас решительно не было желания.       Но если я уеду с ними, смогу ли я вернуться?       — Что делать? — застонала я, сжимая ладони в кулаки.