Часть 1

      — Ловят кошки мышек, мышек ловят кошки, кошки ловят мышек…       Этот голос, записанный много лет назад девушкой, издавался из кармана. Старая шутка. Наверное, должно было звучать сексуально и возбуждающе, но получилось слегка странно и пугающе… Но я всё равно любил этот тихий женский голос по ту сторону телефона. По-своему.       — Ловят кошки мышек, а пауки — людей…       Я встал из-за стола. Кафе было мелким, грязноватым, но очень тёплым, а мягкий свет ламп создавал домашнюю атмосферу. В канун Рождества — самое то. Всегда любил этот праздник: белый снег, растоптанный детьми и спешащими куда-то людьми, женщины, бегающие по магазинам, закупая остатки прошлогодних коллекций по зимним скидкам. Глупости, каток, санки, лыжи… В зиме есть что-то такое. Тёплое и праздничное. Один из моих коллег однажды предположил, что это из-за надежды. За двенадцать месяцев, так или иначе, каждый почувствует себя в полной жопе, а Рождество говорит о том, что этот год кончается, и остается лишь надежда, что следующий будет лучше. Тогда же он добавлял: «Не будет».       Я вышел в снегопад, а мимо проезжала машина на полной скорости.       — ЭЙ!..       Грязь с дороги полетела прямо на меня. И дело не столько в грязи, которая пятнами покрыла меня с ног до головы, сколько в мерзком, грязном снеге, который проникает везде под куртку, под штаны, в кроссовок, и в необходимости идти вот так до машины. Но нужно было спешить. До второго таймера осталось лишь четыре минуты…       Я ждал. Нельзя терять ни минуты после появления клиента. Потому что Они ждать не будут. Каждую секунду я проверял время. Когда циферблат телефона стал показывать «3:37», я начал нервничать. А что, если она перепутала место, а если время? Вдруг она не придет. Или Они будут быстрее…       — Извините… Это вы — Джек?       Я шумно выдохнул в ночь, с облегчением и досадой. Это всё-таки женщина. Я обернулся и увидел её… Молодая, около двадцати лет или чуть больше, её тёмно-рыжие волосы лежали на плечах. Символично: моё последнее дело такое же, как и первое.       — Да. Метку.       — Что?…       — Красное письмо.       Я схватил её за локоть едва увидел, как она достала конверт красного цвета. Цвета крови. Неважно, что в конверте. Зачастую там статья — выписка из конституции, судебное предписание и разрешение на казнь, а также документы, время приговора к смерти, и лицо с данными палача. Ей дали мизерный шанс выжить. Мизерный шанс мышки убежать от кошки.       Мы бежали, в пуховиках, это не легко, но до машины мы добрались за секунду. Поворот ключа, зажигание, рёв мотора. Я быстро выехал на трассу. Надо спешить…       — Поймала!!!       — Что это было? — испуганно с пассажирского кресла проверещала рыжая Мышка.       — Мой телефон. Палач выехал.       — Значит, всё?       Я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел её глаза. Мокрые от слёз, красные от нескольких ночей без сна и большие от ужаса. Она боялась не зря. Я хотел её приободрить, сказать, что всё будет хорошо, хотел подарить надежду… «Не будет», — пронёсся в голове голос коллеги. Я вернул глаза на дорогу. Магистраль была пустой, сзади никого, только по встречке изредка появлялись машины, в спехе пытающиеся вернуться домой. Ну да… Обычно все казни назначают на это время.       — Я не хотела. Я… — раздалось шмыганье носом, она снова начинала плакать. — Я правда не хотела.       — Мне не интересно.       — Ну да… Кто я такая. Всего лишь труп. — Я вновь посмотрел на неё. — Вы-то вернетесь домой к семье.       — Нет у меня семьи. Жена казнена. Сын не выдержал этого и покончил с собой. И да. Мне, по большому счёту, нет до тебя дела. Обычно люди моей профессии до пенсии не доживают, а я собираюсь. Поэтому если нас поймают, то я за тебя рисковать не стану.       Лишь сказав последнее слово, я понял, что слишком жесток к ней. Все-таки это на ней клеймо мертвеца и за ней выслали ужас с косой. Но в голове вновь возник образ девушки… ***       Первый заказ. Первая жертва. Первая спасённая мною жизнь. Ей было двадцать четыре, молодая и талантливая медичка, её заказал богатый сукин сын, который метил на её место главы отделения. Меня передернуло от факта, что те, кто давал клятву Гиппократа, способны на такой заказ.       — Прости, что вываливаю на тебя это… Не вини себя, когда меня убьют…       — Тебя не убьют, — я, молодой и глупый, даю ей слово. Слово которое не смогу сдержать. — Я спасу тебя. Всё будет хорошо…       — Всё будет хорошо.       «Не будет».       — Кошки ловят мышек, — улыбнулась она. Казалось, будто бы это я в смертельной опасности, а не она — даже бровью не вела. — А пауки — людей.       Я забыл её имя, но не её лицо. Её мертвое лицо, в моей кровати. «Кошки ловят мышек, мышек ловят кошки, а пауки — людей». ***       Мы пересекли реку и выехали на хайвэй. Если бы не ситуация, мне бы даже всё понравилось… Просто клиент, просто в точку на карте. Но всё было гораздо сложнее. Темнота, лишь маленькие круги оранжевого света на снегу дороги и холод за окном, а тишину разбивал скрип дворников, раскидывающий хлопья снега с лобового стекла. Я бы заснул, но что-то сосало под ложечкой, причем не от голода… Что-то было странное в этой поездке. Вот уже полтора часа дороги… И ничего.       — Что-то не так.       Неожиданный голос девушки меня пробудил от накатывающего волнения. Когда два человека замечают странности, значит ты не параноик… Ну или параноиков в машине два.       — Тихо. — прошептала Мышка. — Обычно тут всегда так?...       И как божественный ответ на этот провокационный вопрос, позади появились два белых огня фонарей. Мышка тут же притихла и чуть сильнее вжалась в кресло. Я усмехнулся. Тем временем к белому свету от фар добавились красно-синие блики маячков. Полиция. Я начал снижать скорость… Девушка на заднем сиденье что-то проверещала, но я не обратил внимания. Полиция хоть и такие же мрази в большинстве, но всяко лучше маньяков-палачей.       Когда обе машины остановились у обочины, уже сокрытой снегом, из полицейской машины вышел офицер. Я не видел в снегопаде его фигуру, но видел, как он достал фонарь, луч света скользнул по сиденьям, по моему лицу, затем полицейский подошел к капоту. Фонарь просветил номера. Затем фигура подошла к окну. Я опустил его и яркий луч фонаря ударил мне в глаза.       — Здравствуйте, дайте документы.       — А как же представиться?       — Серьезно, Джек? — офицер отвел фонарь в сторону, и я увидел его. Если говорить честно, я его не узнал. Но, с учетом моей работы, я часто встречал полицейских, поэтому он меня мог знать легко. — Документы давай.       На этот раз я подчинился.       — Выйдите из машины.       — В такой мороз?       — Живо.       Я знал, что хорошим это всё не кончится. Но делать было нечего. Выйдя из машины, я поёжился. Обычно в снегопад не так холодно, как после него, но всё равно снаружи было жутко. И темно. Только фары коповской тачки и фонарь в руках офицера резал эту тьму. Офицер приблизился ко мне вплотную и задал вопрос, который я очень не хотел слышать.       — Узнал меня?       — Нет. — честно ответил я. — Напомните?       — Нет. Мы не знакомы.       И тут раздался тихий, будто бы чихающий, звук выстрелов. Я резко обернулся и увидел, как во тьме быстрые вспышки осветили человека. Закутанный в чёрный плащ, с лицом скрытым тёмной вуалью, он стоял, вытянув руку с пистолетом в сторону моей машины, туда, где сидела Мышка. Раздались еще выстрелы, и второе окно покрылось тьмой… Меня до нитки пробрало. Палач, слегка пригнувшись, открыл пассажирскую дверь и сделал последний выстрел. Повисла зимняя ночная тишина. Затем хриплый голос Палача разрушил её, перекрыв жалобный вой ветра.       — Благодарю, лейтенант. Джек, — я сглотнул. — Удачной пенсии.       Офицер виновато протянул мне документы. Но я продолжал смотреть на силуэт во тьме. Не знаю, что чувствовал. Злость? Нет, я не злился уже давно. Ненависть? Возможно, когда-то давно я и ненавидел палачей. Но сейчас. Я просто устал.       — Не надо, Джек.       Моя рука уже гладила холодный кусок стали в кармане пуховика. Но едва я выдернул руку с кольтом, раздались повторные выстрелы… Я не сразу понял откуда, ведь палач совсем разрядил в беззащитную Мышку.       Резкая боль в плече, затем в животе, всего секундное жжение, и солёный привкус во рту. Я упал… И проснулся.       Я всё ещё стоял на ветру, а снег уже заметал рыжие волосы в холодной земле. В руке холодела сталь пистолета. Я убрал его в кобуру. Почти сразу же раздался звонок, и я достал телефон.       — Слушаю.       — Джек! — голос почти радостный. На заднем фоне был какой-то кипишь предрождественской суеты. — Как заказ?       — Выполнен.       — Супер. — сухо и гораздо менее радостно ответил мой связной. — Так что с этой девочкой не так?       — Убийца. Забила молотком своего парня, за измену. Потом сожгла детсад, в котором работала, а свою дочь, после залёта в шестнадцать, продала в рабство.       — Чего?       — Ты меня понял. Самообман помогает жить.       — Пф… Ясно. Тогда закрываю контракт. И кстати, Джек, с выходом на пенсию. Счастливого Рождества!       — Счастливого.       Я отключил телефон. Затем пошел к машине, что припаркована на обочине хайвэя. Только перед последним шагом, я обернулся к мертвой Мышке в сугробе. Обычно я не разговаривал с трупами, но в последний раз… В последний раз можно.       — Прости, девочка, — сказал я телу. — Кошки ловят мышек, мышек ловят кошки, а я — таких, как ты.