Например, ты можешь узнать много нового о себе

После войны, завершившейся гораздо раньше, внезапнее и непредсказуемее, чем кто-либо мог ожидать (в основном благодаря Энакинану, сумевшему взять себя в руки и дать отпор чертову ситху Палпатину, и Падме с ее гениальными дипломатическими способностями), все вдруг начали Разговаривать. Задавать друг другу вопросы, не задумываясь о том, насколько они дурацкие или личные, и отвечать на них. Одной Силе известно, отчего у всех поразвязывались языки. Отдельные разумные справедливо предполагали следующее: общество так впечатлилась громкой историей с Палпатином, случившейся только потому, что никто не хотел задавать неудобных вопросов, что нормы поведения в обществе просто сами собой стали слегка более расслабленными. Среди менее разумных разумных, конечно, бытовали и самые разнообразные теории заговора. Как бы то ни было, но в свете нового общественного порядка не было ровным счетом ничего удивительного в вопросе, который однажды между делом Сатин Крайз задала Оби-Вану. Они уже третьи сутки были в пути с Мандалора на Корусант (в ходе миссии всплыла необходимость доставить герцогиню в столицу сейчас же), но скучать не приходилось: редкий случай, чтобы на корабле не нашлось бы дел. Оби-Ван копался в навигационных картах, Сатин в другом углу тоже была чем-то увлечена в своем датападе, когда она спросила: — Слушай, а ты женат-то давно? Оби-Ван оторвался от датапада, посмотрел на Сатин, недоуменно моргнул, машинально потер кольцо на пальце и уточнил: — На ком? Сатин понимающе хмыкнула и взглядом указала на кольцо. Оби-Ван повертел ладонью перед лицом, словно то ли первый раз его увидел, то ли привык настолько, что уже не обращал на него внимания. Потом расслабленно откинулся на спинку кресла и своим самым терпеливым тоном переговорщика пояснил: — А, ты об этом. Нет, это что-то вроде символа дружбы, — он задумчиво покрутил кольцо, мягко улыбнулся и, словно спохватившись, добавил, — ты же знаешь, что привязанности в Ордене строго запрещены. Сатин красиво выгнула изящную бровь. Помнится, когда-то Оби-Ван был без ума от этого жеста, но теперь было не похоже, что его волнует хоть кто-то, кроме жены. Или мужа. — Погоди, — сказала она. — Ты же знаешь, что большинство разумных считают ношение кольца на этом пальце признаком того, что ты занят? — Конечно, я знаю. Но если задуматься: какое мне до них дело? Он настоял, а я согласился. Взбалмошным мальчишкой был, да им и остался — легче согласиться, чем объяснять, почему нет. Сатин совсем отложила датапад, крайне заинтригованная. Вообще-то изначально ей просто было по-дружески интересно, кого и как давно себе нашел Оби-Ван, и что произошло в Ордене, раз он даже женился (насчет «кого» у нее, конечно, были версии). Но теперь становилось похоже, будто Оби-Ван сам и не догадывается о своем статусе. Вот это было уже более, чем просто интересно. В версию с «кольцом дружбы» Сатин не поверила бы и на секунду. Все эти неосознанные любовные поглаживания кольца, «он настоял»… — И правда, им и остался… Напомни, о ком мы говорим? — не то чтобы были сомнения, но лучше лишний раз убедиться. — Об Энакине, конечно. Я вижу твой скепсис, и поясню. Когда он был моим учеником, нас связывало много осязаемых вещей: общие комнаты, ученическая связь, да хоть бы и падаванская косичка, — он кивнул сам себе. Сатин слушала очень внимательно. — А когда его посвятили в рыцари и связь сама собой прекратилась, а косичку он отдал мне, ему, по-видимому, стало немного непривычно. Мы правда так и не разъехались… — Вы до сих пор живете вместе? Оби-Ван посмотрел на нее с выражением «я прекрасно понимаю все твои намеки, но реагировать не буду, поскольку это все несусветная глупость». — Да все некогда было, — тем же терпеливым тоном объяснил он. — Сначала война, нас с первого дня его рыцарства стали посылать на совместные миссии, на Корусанте мы бывали раз в вечность и сразу валились спать. Зачем было время тратить на переезды еще? А сейчас, как все закончилось, ты знаешь… Привыкли уже как-то, друг другу не мешаем. — Логично, — кивнула понятливая Сатин. — Не мешаете. А ваши магистры на это все как смотрят? Живете вместе, кольцо это еще? Неудобных вопросов не задавали? Оби-Ван на некоторое время задумался, прокручивая воспоминания. Все шло так естественно, что он ни разу не думал о том, что в совокупности это действительно может выглядеть подозрительно. В воспоминаниях не обнаружилось ничего дурного и на его лице появилось удовлетворение. — Ты знаешь, нет. Да и с чего бы вдруг? Совет нам доверяет. Они прекрасно знают и меня, и Энакина. Я никогда особо не рвался нарушать Кодекс, — он на секунду он отвел взгляд, но затем снова посмотрел в глаза Сатин и продолжил, — Энакин, конечно, другое дело, но и он за время войны очень сильно повзрослел, — он задумчиво почесал бороду. — Наверно, как раз с посвящения в рыцари он и подуспокоился, да. — Подуспокоился. Оби-Ван очень тепло улыбнулся. — Ну, не совсем, конечно. Совсем успокоившийся Энакин — мертвый Энакин. Он все еще регулярно выкидывает что-то дурацкое. Знаешь, как было с этим кольцом? Сатин помотала головой, боясь перебить: Оби-Ван редко мог так разговориться, и она не собиралась упускать возможности послушать о подробностях его жизни. С каждой репликой становилось все интереснее и интереснее, поймет ли он простую истину или нет. — Мы были с миссией на Набу. Мирной, дипломатической, успели быстро сделать дела и у нас случился мини-отпуск. Я собирался эти несколько дней спокойно отдохнуть, но если где-то поблизости Энакин, то покой нам только снится, — он развел руками. — Он притащил меня на закате на какой-то пляж, очень торжественно вручил мне это кольцо и многословно пообещал быть мне другом до конца наших дней. Мальчишка, что с него взять? А потом оказалось, что мы попали на Набу как раз в период какого-то местного празднества и следующие дни прошли как в тумане. Было странно, я совершенно не понял, что же мы празднуем, но собрался почему-то весь Орден и еще множество народу и все время кто-то подходил с поздравлениями. Было много цветов и алкоголя. — Звучит похоже на какую-то церемонию. — Именно! — И наверняка от тебя потребовали одеться официально празднично, а он был в белом и золотом. — Вообще-то наоборот. Но подожди, ты догадалась, что это за церемония такая? Как? Сатин развела руками: — Интересовалась в детстве набуанскими традициями. Не важно. Продолжай. — Да что тут продолжать? Как будто бы ты не следишь за новостями в Голонете. Действительно, это же у всех внутренний радар (и умные рекомендации вместе с ним) настроен исключительно на Энакина Скайуокера. — Ты прав, — тут она замялась, смущенная, сомневаясь, не переходит ли она границу. Но врожденное любопытство оказалось сильнее приобретенной деликатности. — Сразу извини за следующий вопрос, но… не знаю, как спросить… вы когда-нибудь спали друг с другом? Ты понимаешь. Оби-Ван, в отличие от нее, смущенным не выглядел, и Сатин приободрилась. Он будто бы даже не счел вопрос неуместным или слишком личным. — В Ордене запрещены привязанности, а не секс, — просто ответил он. — На миссиях всякое бывало. — Но дома, на Корусанте, вы расходитесь по своим комнатам. — Да нет, зачем? У джедаев мало и времени, и вещей, нет смысла поддерживать в жилом состоянии две комнаты разом. Мы на миссиях постоянно вместе где-то ночевали, а на Корусант как раз однажды так прилетели, еле ноги до комнат дотащили и завалились, в чем были, в одну кровать. По привычке. Потом решили, что это удобно. К тому же, — он вдруг понизил голос, словно на корабле их мог кто-то подслушать, — вторую комнату с недавних пор занимают его дети. Вот тут Сатин уже совсем неприлично вытаращилась. Она многого ожидала от этого разговора, но не детей! — Дети? Погоди, откуда у него дети? Почему они живут с вами? Сколько им? Судя по Оби-Вану, выглядящему так, будто он одновременно и осуждает и защищает Энакина, они ступили на зыбкие почвы. Видно было, что он колеблется. — Ты можешь не говорить, — выпалила Сатин. — Я не требую. Но Оби-Ван, очевидно, был сегодня решительно настроен выговориться. — Да нет, почему. Дети близнецы, Люк и Лея. Мальчик вылитый папаша, а девочка не поймешь на кого похожа, не на него и не на мать точно. Рыженькая такая, спокойная, глазки голубые. Оба чувствительные к Силе, он их и притащил поэтому почти сразу после конца войны. Просто поставил перед фактом, что это его дети и жить будут с нами, с Советом согласовано. — А мать?.. Ты сказал, на мать не похожи. Оби-Ван потер подбородок в жесте слабой неуверенности. — Я практически уверен, что это дети Падме Амидалы. Только слепой мог не заметить, как Энакин постоянно к ней таскается: по два, по три раза за квартал. Бывает, на весь день у нее пропадет. Я даже думаю, они тайно обвенчаны. Сатин, во-первых, была человеческой женщиной, не понаслышке знающей, что такое беременность, а во-вторых, неоднократно общалась с сенатором Амидалой в последние месяцы войны. Сатин готова была поклясться Мандалором, что та никого никогда не рожала. Да и не обязательно же для появления детей нужна мать, верно? Ситуация требовала прояснения. — Ну хорошо, а почему тогда их дети живут с вами, в Храме (еще и с одобрения вашего Совета), а не с матерью? К этому вопросу Оби-Ван был готов: он и сам уже над ним размышлял. — Потому что они чувствительны к Силе, конечно. Чем раньше начать их правильно воспитывать и обучать, тем лучше. — Разумеется, — кивнула Сатин. — А ты не знаешь случайно еще каких-нибудь рыжеволосых приятелей Энакина? На кого-то же должна быть похожа его дочка. Оби-Ван сдул с лица упавшую рыжую прядь и поскреб рыжую бороду. — Нет таких. Генетика удивительна, всплыло чье-нибудь наследство, да и все. Часто такое бывает. — А что Совет? — А что Совет? Не слепые же они. Конечно, все всё видят. Но не выкидывать же детей на улицу из-за того, что их отец не умеет соблюдать Кодекс? — И поэтому отнять детей у матери и отдать отцу-джедаю? — А что не так? Сатин улыбнулась, почти восхищенно глядя на Оби-Вана, хлопнула себя по коленкам, посмотрела в потолок и торжественно сообщила: — Оби-Ван. У меня для тебя отличные новости. Ты уже несколько лет счастливо женат на Энакине Скайуокере — с полного одобрения Совета джедаев, между прочим, и у вас есть дети. Оби-Ван посмотрел на нее разочарованно и устало и ответил в тон: — Сатин. Почему мы возвращаемся к началу этого разговора? Я же все объяснил. — Ты живешь с ним и спишь с ним — во всех смыслах этого слова, между прочим. Он сделал тебе невероятно романтичное предложение на Набу, вы поженились. С Падме Амидалой он общается раз в несколько месяцев, а с тобой каждый день. У вас родились дети: мальчик похож на Энакина, а девочка — на тебя. Думай, Оби-Ван, — припечатала она, неторопливо поднялась и вышла, оставив обескураженного Оби-Вана наедине с новой истиной. — Я… — произнес он в пустоту. — На нем женат? Оставшиеся дни полета прошли в обоюдном молчании. *** На Корусанте Сатин первым делом сообщила, что время нынче послевоенное, небезопасное, и без сопровождающего джедая ей никак в спокойной столице не обойтись — и поинтересовалась, не выдадут ли ей, ну например, Энакина Скайуокера. На удачу тот действительно в эти дни был в Храме и сопровождать Сатин согласился без лишних разговоров. — Ну да, — сказал он, отвечая на заданный почти сразу после «здравствуйте» вопрос, — я в него влюблен, считайте, с самого детства. Всегда, конечно, волновался за него. Сначала была ученическая связь, с ней было поспокойнее. Но я знал, что не получится ее сохранить, когда я перестану быть падаваном, и еще тогда начал искать решение. Перерыл все существующие архивы, съел мозг магистрам, облазил библиотеки. Так ничего и не нашел, связь прервалась. Искал дальше, выкупил у контрабандистов какой-то уникальный древний голокрон, ничего от него не ждал. А в нем оказалась крайне интересная информация и про баланс Силы, и про эмоции, и много про что еще. Не буду углубляться, вам неинтересно. Не мог поверить сам себе, притащил голокрон лично гранд-магистру Йоде. Тот страшно заинтересовался, бегал с этим голокроном, весь радостный, чуть не расцеловал. Сказал, что голокрон — самый древний из известных, созданный еще до эпохи, когда Сила разделилась. Что я выполнил пророчество, делавшее меня Избранным. Я у него прямо спросил, что значит информация, которая в нем заключена, а он сказал, она значит, что пора переписывать Кодекс. Собственно, вот и все. Сатин мало понимала в джедайских заморочках, поэтому спросила о понятном: — А свадьба-то? — Свадьба? Да, это еще лучше история. Понимаете, я-то искал способ снова установить связь с Оби-Ваном, а нашел, чтоб вам понятнее было, разрешение на привязанности для джедаев. Это несколько меняло все мои дальнейшие планы, и мне пришла в голову мысль поискать не знания, а артефакты. Очень быстро выяснилось, что на многих планетах делают обручальные кольца, которые могут проводить Силу, если над их владельцами провести специальный обряд. Я их достал, пошел к Йоде. Он же церемонию-то на Набу и провел, даже был очень рад. Прошло как по маслу, связь установилась, Оби-Ван ничего не заподозрил. Потом началась война, я в какой-то момент решил, что мы слишком много рискуем собой и было бы славно успеть оставить после себя детей. Аккуратно обсудил это с ним, понял, что он того же мнения. Даже не пришлось арендовывать искусственную матку: вы не представляете, какие, оказывается, возможности дает сила, когда два ее носителя желают размножиться. Вы знали, кстати, что у меня самого вообще нет отца? Не важно. Война закончилась, дети родились. Весь храм их обожает, в очереди стоит понянчиться, а Оби-Ван впереди всех. Охраняет, как крайт-дракон свои яйца, но никогда не признает. Энакин рассказывал все с таким пылом и воодушевлением, что было видно, как он любит своего мужа и детей, и в каком неверии все еще находится, что имеет на это полное право. — А почему Оби-Ван не в курсе душещипательных подробностей? У меня сложилось впечатление, что новости до него не доходят. Вы ему не сказали? — Правильно, не сказал. А зачем? Я очень хорошо его знаю. Даже в свете нового Кодекса, если бы я ему сказал о своих намерениях, он бы начал думать — слишком много и слишком не то. А так он живет спокойно, я живу спокойно, мы живем спокойно вместе, и он не решает каждый день новые моральные дилеммы по этому поводу. Я разъяснил это магистрам, и они со мной согласились. Правда, я им сказал, что Оби-Ван, думающий о нас с ним, не сможет думать о делах — но какая разница, как выражать мысль, если суть остается прежней? Несколько минут они шли молча, а потом Сатин сказала: — Наверное, мне следует перед вами извиниться… Она не договорила: Энакин поднял палец, достал зазвонивший комлинк, и на экране высветилось: «Оби-Ван <3». Он нажал кнопку, принимая вызов, и Сатин успела только виновато пожать плечами.