Часть 106

Глава 106.

Когда даймё Страны Огня узнал о том, что Коноха самостоятельно начала войну, он немедленно отправился в Деревню Скрытого Листа, будучи всерьёз встревожен. Война, развязанная Конохой, ясно показывала, что деревня выходит из-под его контроля. Если Коноха сегодня решилась начать конфликт, значит, завтра она вполне может восстать против власти. Однако, к моменту его прибытия в Коноху, война уже завершилась, и Коноха одержала быструю победу. Даймё незамедлительно отправился в резиденцию Хокаге, чтобы обсудить этот вопрос. Ему пришлось долго ждать, пока Орочимару завершит свои исследования и примет его, что его весьма возмутило, но терпеть было необходимо, ведь этот вопрос касался самого будущего Страны Огня. Когда Орочимару, наконец, вошёл в кабинет, даймё начал: «Орочимару, вы должны были отказаться от этой войны! Ваша атака на Облако подрывает статус Страны Огня как великой державы!» Орочимару, сдержанно улыбаясь, вежливо но холодно ответил: «Статус великой державы? И какое это имеет отношение к Конохе? Это не приведёт к дополнительной экономической поддержке для нас, и от этого другие деревни не перестанут с нами воевать». «Ты…» — Даймё впервые столкнулся с таким непочтительным отношением. Слова Орочимару, полные скрытого сарказма, лишили его дара речи. Рядом с ним один из посланников, охваченный гневом, тут же воскликнул: «Орочимару, Коноха уже слишком далеко зашла! Неужели вы готовитесь к мятежу?» В кабинете воцарилась зловещая тишина. Орочимару молча смотрел на даймё и его сопровождающих, в глазах его зажёгся интерес. Эти люди были лишь «дворянами», их тела не несли в себе ни малейшей капли чакры, и они считали себя «благородными», хотя в их глазах ниндзя были всего лишь инструментами. Но Орочимару понимал иначе: они лишь питали иллюзию контроля, в то время как истинная сила оставалась в руках тех, кто мог владеть чакрой и навыками, находящимися за гранью человеческих возможностей. Даймё сглотнул, понимая, что его посланник допустил серьёзную ошибку, упомянув о возможности мятежа. Орочимару мог воспринять это как вызов, а значит, их жизни могли оказаться под угрозой прямо сейчас. «Мы готовы увеличить финансирование Конохи», — осторожно продолжил даймё, смягчив тон: «Но вы не обсуждали с нами решение о начале войны против Облака. Разве это уместно?» Орочимару с лёгким презрением кивнул. Что такого в высокомерии даймё? Ведь истинная власть лежала не в золоте, а в познаниях и возможности стремиться к вечности, которая для него, как и для любого сильного шиноби, была куда выше любых политических амбиций. «Вы говорите о статусе Страны Огня, но разве на нас не оказывали давление из Страны Молнии? Последние годы они только укрепляли свои позиции. Если мы отдадим инициативу, и война вспыхнет, другие страны воспользуются нашей слабостью. Какова будет ваша стратегия в этом случае?» — спросил Орочимару, не скрывая сарказма. Даймё понимал, что ответить ему нечего. Хотя он оставался формальным правителем, внутренняя политика Страны Огня была далеко не так проста. Внутренние проблемы Страны Огня делали управление ещё более сложным, а аналогичные проблемы сдерживали и остальные страны. Ниндзя, какими бы сильными они ни были, остаются меньшинством. Даже в крупной деревне всего несколько тысяч воинов, а в таких деревнях, как Киригакуре, возможно, и вовсе меньше. В четвёртой Великой войне шиноби все деревни, объединив силы, смогли собрать лишь восемьдесят тысяч бойцов, в то время как население таких стран, как Страна Огня, насчитывает миллионы человек. Это значит, что, несмотря на свою силу, ниндзя остаются редкостью, своеобразной элитой с особым статусом. Страна Огня, разумеется, имеет и другие вооружённые силы помимо Конохи. Существуют армии, составленные из простых людей, где лишь небольшая часть офицеров может обладать чакрой или специальными навыками. Однако недавняя активность Конохи вызвала недовольство среди знати и армии, особенно среди представителей сёгуна, которые высказывали всё большее раздражение по поводу воинственного поведения деревни и даже предлагали сменить её на более лояльную. Даймё понимал, что это невозможно, поэтому так поспешно прибыл в Коноху, надеясь смягчить обострившиеся отношения. Находясь в резиденции Хокаге, он чувствовал себя растерянным. Предыдущие даймё всегда полагались на уважение и послушание со стороны Хокаге, но с Орочимару всё оказалось иначе. Не было прецедента, чтобы Хокаге действовал настолько независимо от воли даймё. В это время в кабинет вошёл Нара Шикаку с довольной улыбкой, словно не замечая присутствия даймё. «Хокаге-сама, свежий отчёт с фронта!» — радостно сообщил он. Орочимару кивнул, и Шикаку, уловив его намёк, продолжил, зная, что такие новости обязательно стоит озвучить при даймё. «Коноха одержала победу. Четвёртый Райкаге, Эй, был повержен, а войско из более чем тысячи ниндзя Облака полностью утратило боеспособность. Облако сдалось, потеряв желание продолжать войну!» Орочимару улыбнулся, удовлетворённый ходом событий. Как он и ожидал, вмешательство Первого Хокаге обеспечило им лёгкую победу, а Тобирама добился нужных результатов на переговорах. Всё шло по плану, и теперь, когда Коноха утвердила свой авторитет в мире шиноби, Орочимару мог сосредоточиться на следующем этапе своих экспериментов. Мысли его ненадолго отвлеклись к Сарутоби Хирузену. Лишь при упоминании своего старого наставника на его лице появилась улыбка. Искренняя! Процесс становления Орочимару в качестве лидера сопровождался наставничеством Хирузена. Хотя в своё время старый учитель казался Орочимару слабым и нерешительным, восстановив силы, Сарутоби снова стал тем, кем был в молодости — не только учителем, но и вдохновением для Орочимару на пути к вечной жизни. Орочимару осознавал, что бессмертие само по себе — это не цель, а средство. Жить вечно, оставаясь любимым и уважаемым в деревне, видеть, как его наставник и друзья достигают желаемого, — вот что придаёт смысл вечной жизни.