Часть 129

Глава 129.

Гай и Шисуи, несмотря на свой юный возраст и ещё не достигнутый пик физических возможностей, уже демонстрировали разрушительную мощь. Даже стараясь сдерживаться и не увлекаться, они превратили тренировочную площадку в руины. Громкие звуки их схватки привлекли внимание множества шиноби. На месте собрались как обычные ниндзя, так и члены Анбу, привлечённые внезапной активностью. «Всё-таки это деревня, здесь продолжать не стоит», — заметил Гай, отступая назад. Но даже несколько мгновений их боя были настолько впечатляющими, что собравшиеся зрители не могли поверить своим глазам. «Это действительно шиноби?» — кто-то пробормотал из толпы. И Гай, и Шисуи казались из другого мира, настолько их навыки превосходили обычных ниндзя. «Видел, Наруто? Вот она, сила Учиха!» — гордо заявил Саске, с восторгом глядя на Шисуи. Наруто и Саске росли, постепенно понимая, что значит быть шиноби. «Но и дядя Гай невероятно силён!» — воскликнул Наруто, добавив «дядя», что заставило Гая немного поморщиться. Наруто не обладал способностью пробудить Шаринган, но он уже задумался, может ли он освоить технику Восьми Врат. Наруто пока не знал, что его скрытый потенциал и наследие превзойдут не только Восемь Врат, но и Шаринган. Он, «ребёнок пророчества», избранный судьбой, был предназначен для великих дел. Хотя предсказания о его роли в создании мира утратили актуальность, Коноха шла к миру другим путём. «На сегодня хватит», — подвёл итог Шисуи. Продолжать бой с Какаши не имело смысла. Несмотря на свои усилия в тренировках, Какаши всё ещё уступал Гаю и Шисуи. Развитие его стиля Белого Клыка требовало времени, усердия и врождённого таланта. Какаши отправился на другую тренировочную площадку, чтобы продолжить оттачивать мастерство владения мечом. Гай направился в больницу Конохи, чтобы восстановить силы и предотвратить возможные травмы. Итачи, взяв Наруто, Саске и Карин, вместе с Шисуи вернулся на территорию клана Учиха. Сейчас часть клана переехала в деревню, однако семья главы клана всё ещё проживала в своём традиционном доме. «Брат Шисуи, ты невероятный! Это и есть Мангекё Шаринган?» — Саске восхищённо смотрел на Шисуи, представляя, как однажды пробудит собственный Мангекё. «Интересно, когда я смогу открыть свой Мангекё?» — мечтательно пробормотал Саске. Итачи, услышав это, напрягся. «Саске, лучше никогда не пробуждай Мангекё», — его голос звучал серьёзно. «Почему?» — Саске не понимал. Он ещё не знал, что пробуждение Шарингана связано с глубокими эмоциональными травмами, а Мангекё — с ещё большими потерями. «Никаких "почему". Я буду присматривать за тобой, Саске, чтобы ты никогда не пробудил Мангекё», — с мягкой улыбкой заявил Итачи, но его слова едва не довели Саске до слёз. «Всё в порядке, Саске!» — радостно сказал Наруто: «Мы оба можем жить без Мангекё!» Однако Саске лишь разозлился на его беспечный тон. «Бака, Наруто! Ты всё равно никогда не сможешь пробудить Мангекё!» Слова Наруто случайно ранили Саске, но тот тут же выплеснул своё раздражение. «Хватит, не ссорьтесь», — Итачи без труда поднял обоих мальчиков за шиворот, разнимая их. Рядом стояли Изуми и Шисуи, которые едва сдерживали улыбки. Они прекрасно понимали, почему Итачи не хочет, чтобы Саске пережил тяготы, связанные с пробуждением Мангекё. Он желал своему брату мирной и счастливой жизни. Но в это непростое время шиноби без силы было не выжить. А там, где есть сила, неизбежно появляются утраты и боль. Это и есть реальность мира шиноби. Изуми лишь вздохнула. «Наруто и Саске такие милые, но Итачи иногда слишком увлечён заботой о своём брате», — подумала она. Итачи был для неё идеалом: не только сильным и талантливым, но и удивительно заботливым, даже в бытовых вопросах. Он был скрытым мастером кулинарии и выполнял любую домашнюю работу с блеском. И всё же его гиперопека над Саске иногда заставляла её ревновать. Но она улыбнулась, представив, как Итачи будет также оберегать их общих детей в будущем. «Изуми, мы уже пришли. О чём ты задумалась?» — голос Итачи вырвал её из раздумий. Она подняла взгляд и заметила, что они уже вернулись в территорию клана Учиха. Всё-таки все члены клана Учиха настоящие одержимые идиоты. … В это время в доме Сарутоби Хирузена также царило оживление. Хирузен давно переехал из дома клана Сарутоби, уйдя с поста Хокаге и посвятив себя духовным практикам. Клан теперь возглавлял Сарутоби Шинносуке. Он стал более уравновешенным после рождения сына, Конохамару. Асума, младший сын Хирузена, в последнее время много трудился на миссиях, претерпел неудачи и стал более зрелым. Клан Сарутоби уже не стремился быть первым в Конохе, понимая, что без выдающейся боевой мощи это невозможно. Но иногда стабильность лучше. Сегодня в доме собрались все: Шинносуке с женой и сыном, Асума, а также Орочимару и Цунаде. Цунаде теперь постоянно жила здесь. После долгих лет она осталась совершенно одна, но всё же её дед надеялся на возрождение своего клана через неё. Орочимару, находившийся в одиночестве большую часть времени, также присоединился к ужину. Жаль, что Джирайя сейчас находился в Киригакуре, иначе встреча была бы ещё более оживлённой. Хотя Коноха пыталась влиять на Киригакуре, культура Страны Воды сильно отличалась. Там было множество отдельных островов, и они грызлись постоянно между собой. Без Джирайи, удерживающего баланс, Коноха могла бы потерять влияние. Однако присутствие Джирайи вынуждало Киригакуре учитывать интересы Конохи. Жаль, что даже на таких встречах нет ничего особенно вкусного. Несмотря на всю красоту блюд, вкус традиционной еды или даже рамена из «Ичираку» был гораздо более посредственным, чем ожидалось. После ужина все разошлись. «Это и есть жизнь обычных людей?» — тихо спросила Шисо. Её голос звучал задумчиво. Вся эта тёплая, но суетливая атмосфера семьи казалась ей чем-то совершенно чуждым. «Для тех, кто встал на путь самосовершенствования, большинство привязанностей стирается временем», — отозвался Хирузен. Он говорил не просто о других, но и о себе. Две прожитые жизни многому его научили: он многое забыл, от многого отказался. Но путь, который он выбрал, не позволял ему оглядываться назад. Он мог двигаться только вперёд.