Часть 279

Глава 279.

«Всегда прятался в тени, совсем забыл, кто ты есть?» – видя молчание Обито, продолжил допытываться Итачи Учиха. Понимая, что скрываться больше нет смысла, Обито смирился. Даже если Итачи узнает, кто он, что с того? В его руках слабое место Итачи. «Итачи, ты ведь не хочешь, чтобы с Саске что-то случилось?» – в словах Обито звучала неприкрытая угроза: «Лучше тебе не раскрывать эту информацию, иначе… Шаринган Саске меня очень интересует». Какаши, незаметно наблюдавший за разговором Обито и Итачи, оставался бесстрастным. Как он и думал, Обито полностью поглотила ненависть, он уже не тот, кем был когда-то. Связь между ними давно должна была быть разорвана. Не стоило ему столько лет тонуть в печали по давно ушедшему. С этой мыслью Какаши, не колеблясь, вышел из пространственного вихря. Однако направление вращения вихря Какаши было противоположно вихрю Обито, и в нем проглядывала тьма. ?! Обито мгновенно отреагировал на шаринган Какаши. Ведь этот мангекьё шаринган он получил от него же, только из другого мира. Даже без маски Обито сразу узнал бы своего лучшего друга. Почему он не в Конохе? И почему у него оба глаза – шаринганы? «Какаши…» – Обито, кажется, понял, почему Итачи узнал его. Пусть его учитель и не узнал, но Какаши, его лучший друг, наверняка смог. Обито скрывал свою личность, но в то же время надеялся, что бывшие товарищи его узнают. К сожалению, Обито слишком сильно изменился, и даже Минато Намикадзе во время их сражения не узнал его. «Обито, ты всё такой же, совсем не изменился» — этот Обито ничем не отличался от Обито из его мира. Разве что этот совершил куда больше злодеяний, напрямую приведя к уничтожению клана Учиха. Честно говоря, сейчас Какаши питал симпатию к клану Учиха. Ведь и в этом мире, и в другом они играли важную роль. «Какаши…» – Обито, забыв про Итачи, не сводил глаз с Какаши. «Обито, ты совершил слишком много ошибок. Пора искупить свою вину». «Не тебе меня судить, Какаши!» – Обито сжал кулаки и, глядя на Какаши, сорвал с себя маску, обнажив изуродованную шрамами половину лица. Именно поэтому он постоянно носил маску: половина его тела состояла из клеток Хаширамы и Зецу. Это давало ему огромный запас чакры, но делало его внешность странной, а тело – частично нефункциональным. Раз уж Какаши не носил маску и узнал его, то и Обито больше не было смысла скрываться. Два вечных мангекьё шарингана Какаши излучали непревзойденную силу, намного превосходящую силу Обито и Итачи. Инь-чакра Учиха и сила плода тьмы дополняли и усиливали друг друга. Подобно Орочимару, получившему плод Ямато-но Орочи, прирост силы был не просто арифметическим сложением, а синергетическим эффектом. Если бы Хаширама получил плод леса адмирала Рёкугю, его сила возросла бы многократно, возможно, даже до уровня шести путей. Слова были бесполезны. Что бы ни говорил Какаши, Обито уже не мог повернуть назад. «Обито, я заберу тебя обратно. У тебя будет достаточно времени искупить свою вину перед Конохой». «Коноха, опять Коноха! Вы все твердите о Конохе! Что вам дала эта Коноха, что вы готовы за неё жизнь отдать?» – и Минато, и Какаши… Обито не понимал, какая магия заключена в этой Конохе, что эти люди готовы умереть за эту нелепую, прогнившую деревню. Ведь именно Коноха – средоточие тьмы. «Это не оправдание твоим поступкам, Обито. Ты уже не можешь всё обернуть вспять» – Какаши понимал, что сердце Обито полностью ослеплено ненавистью, разум его искажен. Лучший выход – сокрушить остатки его жалкой гордыни и самоуверенности абсолютной силой. Сила мангекьё шарингана и клетки Хаширамы вознесли Обито, простую канализационную крысу, на недосягаемую высоту. Но у этого были и недостатки: после модификации клетками Хаширамы частое использование мангекьё шарингана не вызывало бессонницу и не истощало его тело, но Обито потерял способность активировать Сусаноо. В обычных условиях Обито, безусловно, мог бы использовать Сусаноо. В Четвёртой мировой войне шиноби Какаши, используя остатки силы шести путей, смог активировать совершенное Сусаноо. И это Сусаноо принадлежало Обито. Но сейчас Обито не мог использовать Сусаноо. Как бы хорошо он ни владел Камуи, это был всего лишь обычный мангекьё шаринган, а не вечный. К тому же, из-за увечий и модификаций тела Обито не мог использовать Сусаноо. Если бы он мог использовать Сусаноо, то в сочетании с Камуи он был бы невероятно силён. То, что не мог Обито, мог Какаши. После модификации он мог использовать совершенное Сусаноо, а после слияния с плодом тьмы его Сусаноо из привычного синего стало редким черным. Какаши и Обито встретились взглядами. Оба поняли мысли друг друга. Схватки, похоже, было не избежать. Судьбоносное противостояние, битва Камуи. Но исход, казалось, был предрешен. И по силе, и по уровню чакры Какаши намного превосходил Обито. Обито смотрел на Какаши. Пусть у него и два мангекьё шарингана, но он не Учиха. Обито не верил в свое поражение. Вернее, с тех пор как он унаследовал имя Мадары Учихи, он еще никому не проигрывал, полагаясь на пространственные способности Камуи. Какаши, конечно, гений, но до него ему далеко. Однако аура этого Какаши была поистине впечатляющей. Обито уже представлял, какой силой он будет обладать, заполучив эти глаза.