Часть 1

Как Нил течёт неизменно и никогда не обернётся вспять, так и Гор с Сетом связаны вечной враждой и никогда не примирятся. Молодая жрица читала свитки со священными текстами, сидя на коленях возле алтаря. Храм, в котором она служила – храм богини Хатхор, стоявший в центре Мемфиса, всегда был уютен и гостеприимен, и лишь одному гостю он не был рад. Но обо всём по порядку. Жрицу, одетую в длинный белый схенти и топ, прикрывавший только самые откровенные части груди, звали Эвтида. Она была едва ли не самой младшей в храме, но уже считалась полноценной служительницей богини. Другие девушки любили её за преданность своему делу, хотя и считали, что лучше бы ей пойти в храм Бастет – повадками, какой-то неуловимой хитростью и грацией она уж больно походила на кошку. Но Эвтида уходить не хотела, и Хатхор, по видимому, ей в этом благоволила, а иначе бы не наделила этой дикой, жгучей привлекательностью, из-за которой десятки мужчин приходили в храм и приносили жертвы богине, лишь бы только взглянуть на прекрасную молящуюся девушку. Хатхор любила свою Эвтиду. А та любила свою богиню, и что бы она ни делала, всё было во славу ей и её божественному супругу, Гору. Многие жрецы и жрицы устраивали похождения и даже рожали детей вне храмовых служений, но не стоит думать плохо об Эве: она хранила свою женскую честь очень долго, и лишь по достижении двадцати лет всё же поддалась настойчивым ухаживаниям сына царского вельможи. Знала девушка также и Верховного эпистата, часто бывавшего в Мемфисе. На её левом запястье висел тонкой работы браслет с фиолетовыми камнями – его подарок. Эвтида помнила необычную внешность охотника и его тяжёлый нрав, но вот роман, продлившийся между ними совсем недолго, не запомнила. Впрочем, запястья её были унизаны браслетами, подаренными мужчинами, и запомнить каждого из них было бы слишком трудно. Эвтида помнила, помимо эпистата Амена, лишь двух: довольно широкий золотой браслет с рельефным узором в виде солнца и ока Гора – подарок её доброго друга, македонского лекаря Ливия; и единственный на обеих руках серебряный – оставленный на память черномагом Рэймссом, жившим когда-то в столице, но покинувшим её. Он и его брат почему-то думали, что девушка не почувствовала их принадлежность к запретному ремеслу, но Эвтида обладала поразительной наблюдательностью и, к их счастью, умением держать рот на замке. При храме девушка чаще всего исполняла ритуальные танцы или пела гимны богам, а в свободное от служений время старалась помогать приходящим с просьбами к богине женщинам, изредко выходила в город на рынок и, конечно, неустанно читала священные тексты. И сейчас она свернула очередной свиток, поднимаясь с колен. Выйдя во двор, Эвтида осознала, что засиделась допоздна – на небе уже появлялись первые звёзды. А из темноты ночного сада на неё вдруг посмотрели два внимательных глаза. *** Смертельная скука одолевала Сета вот уже которое столетие. От этого недуга не было спасения, но бог ярости и страсти не был бы им, если бы не умел находить себе развлечения. А что может быть веселее и приятнее, чем хаос? Наблюдать за фиванской хворью было забавно, но это быстро наскучило Сету и, к тому же, ему пришлось вернуться в ненавистную столицу, чтобы потрясти долги с натворившего дел черномага. А увидев храм Хатхор, Сет ну никак не мог пройти мимо, не заглянув в обитель обожаемой супруги своего извечного врага. Любопытно было, что там изменилось за последние лет сто, да и... Бешенство Гора, которое могло возникнуть после его визита, несомненно, забавляло Сета. Однако его ждало пустое, пресное разочарование. Всё те же своды, всё те же узоры, всё тот же сад. Всё так же скучно. Скука смертная. Была, пока не появилось что-то ещё. Из-за финиковых пальм и розовых кустов на Сета смотрела юная девушка. Она была весьма и весьма хороша собой и знала об этом, одеваясь открыто, но задержать на ней взгляд мужчину заставило даже не это, а то, что девушка недолго думая зашагала к нему. Он без труда узнал в ней местную жрицу – об этом говорила и природная красота, и зазывающе покачивающиеся при ходьбе бёдра. Вот только от остальных слуг Хатхор Сета естественным образом воротило, а в этой было нечто кричаще необычное. Нечто, которое заставило мужчину допустить мысль о том, что этой девушке пошла бы маска шезму. А когда она подошла ближе и приветливо улыбнулась, Сет и вовсе залюбовался. Будь такие жрицы пару тысяч лет назад... Он, может, и не женился бы никогда. Девушку, очевидно, также заворожил внешний облик Сета, ведь она несколько мгновений рассматривала красноватые волосы и заострённые уши, прежде чем сказала: — Здравствуй, странник. Брови мужчины бесконтрольно поползли наверх в удивлении. Вот это, он готов признать, уже интересно... — Как ты поняла, что я странствую? — Я знаю всех местных поимённо, ты явно не из столицы, — цепкий взгляд пробежался по Сету с головы до пят, а в женском голосе засквозила беззлобная усмешка. — И твоя кожа слишком уж светлая для того, кто в Египте давно. Он коротко рокочуще рассмеялся. Смертные давно так его не веселили. Девушка улыбнулась шире, и голос её стал слаще. — Я Эвтида. Сет едва заметно прищурился, а после назвался: — Аш. Прекрасная обладательница прекрасного имени посмотрела на мужчину так, что он, если бы был смертным, наверное, смутился. — Ты, должно быть, устал с дороги, — пропела она непринуждённо. — Пойдём, я напою тебя хорошим хеком. Расскажешь мне о своих путешествиях? Эвтида прошла мимо Сета, вильнув волосами, и его обдало запахом диких, как сама девушка, ягод и свежей мяты. Не последовать за такой было бы кощунством. Она привела его в свои покои, прилегавшие к храму, и усадила за стол. Сначала Сету пришлось рассматривать окружение в темноте, но затем Эвтида зажгла лампады, и комната озарилась мягким тёплым светом. Она была небольшая, но недёшево обставленная, и представляла собой совмещённую с трапезной гостиную. За столом было всего два стула, возле стены напротив стоял диван, а на нём, свернувшись в клубок, дремала кошка. В других двух стенах были двери: одна на выход, а другая, должно быть, в спальню. На столе перед Сетом стояла тарелка с фруктами, и он, заприметив в ней виноград, закинул в рот пару ягод, пока девушка стояла к нему спиной, разливая вытащенный из закромов хек по чашам. Одну она протянула мужчине, а сама села напротив него и, сделав глоток, задумчиво слизала пенку с верхней губы. Сет отпил немного и, чувствуя приятный, мягкий сливочный вкус, одобрительно кивнул. Затем взглянул на девушку, не сводившую с него глаз. — Благодарю за угощение, милая жрица. Она усмехнулась. — «Милая»? В её тоне послышалось озорство, и Эвтида, грациозно поднявшись, обошла стол, встав позади мужчины. Она наклонилась к нему, бесстыдно положив руки на широкие плечи, и пролепетала на ушко: — Так я понравилась тебе, господин? Её ладони ненавязчиво скользнули на могучую грудь. Сет поймал её за руку, без явных эмоций глядя в глаза, и укоризненно поцокал языком, качая головой. — Посмотрите на неё... К незнакомому мужчине за лаской лезет, — он приблизился к ней и понизил голос до хриплого полушёпота. — Не страшно? — А мне следует тебя бояться? — девушка тихонько рассмеялась, запрокинув голову, а затем склонила её на бок и, ловко выдернув руку из хватки, сказала легко: — Такие, как ты, приходили ко мне, чтобы распрощаться с мальчишеством и стать мужчинами. Поэтому мужчин глупо бояться. Сет не оскорбился сравнению его со смертными и спокойно заметил: — Мужчинами становятся на поле боя, а не в постели с женщиной. Эвтида посмотрела на него более осознанно. — Так ты воин, — догадалась она и присела на край стола перед мужчиной, глядя на него задумчиво и слегка томно. — Воинов у меня ещё не было... Девушка говорила не как коварная обольстительница, а как простая молодая девушка, обыкновенно жаждущая ласк, и Сет не злился на неё за это. Напротив, он улыбнулся, откидываясь на спинку стула, и ответил: — Выходит, ты не знала мужчин. Эвтида скептически хмыкнула, будто размышляя, не оценивает ли он себя слишком высоко. — Интересно, так ли ты хорош на деле, как на словах? Мужчина спокойно сделал пару глотков хека, дабы дать смертной время поразмыслить, действительно ли она хочет знать ответ на свой вопрос, а затем отставил чашу на стол сбоку от неё и сказал: — Сотри эту усмешку со своего прелестного личика, дорогая. Я способен удовлетворить любую женщину. Девушка нахмурилась, не понимая, почему в его голосе звучит не желание убедить, а такая же нерушимая уверенность, как если бы он говорил о том, что огонь горячий, а вода мокрая. Усмехаться она перестала, но, оттолкнувшись от стола, встала совсем близко к Сету, так что он, подавшись вперёд, мог бы уткнуться лицом промеж её грудей. — Неужели? — недоверчиво и дерзко спросила она, в то время как её пальцы очертили контур ускха на мужской груди. — И мне угодить сумеешь? Должно быть, Эвтида клонила к тому, что уже искушена в любовных делах. В конце концов, кому как не жрице Хатхор знать толк в соитиях? Однако она завязывала спор не с тем богом. Мужчина слегка сощурился, оценивая степень её смелости и наглости. В конечном итоге решив, что эти качества у девчонки слишком уж в избытке, он схватил её за руку и потянул на себя, чтобы она наклонилась. Эвтида от неожиданности ахнула, но в лице не переменилась. Сет же предупредил: — Ты будешь горько жалеть об этом вызове, когда придётся умолять меня. — Ха! — девушка широко и хитро улыбнулась, обвивая свободной рукой его шею. — Я молюсь лишь своей богине. Ты должен сильно постараться, чтобы заставить меня пренебречь своими принципами. Она закинула ногу на бёдра мужчины и вжалась коленом в его пах, намеренно слегка ёрзая. Сет понимал, что Эвтида специально его выводит, но не собирался делать вид, будто его это не беспокоит. Её своеволие начинало раздражать, и мужчина решил доходчиво объяснить, что если он и даст ей желаемое, то только лишь на своих условиях. Девушка невольно прикрыла глаза, когда одна сильная рука сжала её шею, а другая впилась в бедро, уводя ногу в сторону. Сет не шутил, почти рыча у неё над ухом: — Я возьму тебя прямо сейчас, на этом полу, если не прекратишь провоцировать. И разрешения твоей богини на это не стану спрашивать. Эвтида на угрозу и бровью не повела. Вместо испуга и робости она ощутила, как распаляется её возбуждение, и, повернув голову, прошептала мужчине прямо в губы: — Моя спальня за дверью. Ты можешь сделать это там, на ложе. Ты ведь... — её губы растянулись в ухмылке, и она заглянула Сету в глаза. —... способен удовлетворить любую женщину? Вязкая тишина стояла в комнате всего мгновение, прежде чем мужчину посетила странная мысль... Интересно, Гор сильно разозлится, когда узнает, что Сет спал со жрицей его супруги? — Вызов принят, сумасшедшая женщина, — ухмыляясь, ответил он. Овладеть жрицей Хатхор прямо в её храме, чуть ли не на глазах у её мужа... Всё равно что взять саму богиню. Может ли месть быть более изощрённой? *** Эвтида думала, что Сет больше никогда не явится, когда он всё же пришёл к ней. Она не совсем помнила, куда он делся после того вечера. Вот он здесь – а вот его уже нет. Мужчина ушёл быстро, Эва даже окликнуть его не успела, оставшись одна в томительном ожидании. Но вот, он снова был там. Молча и без разрешения войдя в комнату и напугав тем самым девушку, стоял позади неё, облокотившись на дверь, и ждал, когда она закончит расчёсывать волосы и отложит, наконец, проклятый гребень. Эвтида медлила, ей не хотелось торопиться. Раз уж он здесь, следует растянуть эту ночь – второй такой может и не быть. Обернувшись через плечо, но не посмотрев на гостя, девушка спросила: — Ты пришёл, чтобы одержать победу в нашем споре, Аш? Он приподнял уголок губ в усмешке и, оттолкнувшись от стены, подошёл к ней. — Я не проиграл ни в одном бою. Это дело принципа. Под натиском рук, потянувших её к Сету, Эвтида встала, не пытаясь сбросить их со своей талии. Обвив руками его шею, она лукаво улыбнулась: — Забавное сравнение. Мужчина чуть склонил голову на бок, лениво пропуская локоны её волос меж пальцев. Затем он мягко обхватил подбородок девушки, невзначай мазнув ладонью по шее, и сказал несколько нетерпеливо: — Хочешь поболтать? — Сет наклонился, чтобы зарыться носом в копну тёмных волос, уткнувшись в косточку за ухом, и шумно вдохнуть диковинный аромат. — Или, может, позволишь мне... выиграть наш маленький спор? Ладонь Эвы скользнула по его плечу и, поднявшись к шее, задела серёжку в ухе. — Просто так я не сдамся. Мужчина сжал её талию сильнее и, ухмыльнувшись, с предвкушением ответил: — О, я рассчитываю на это. Он подхватил девушку под бёдра так резко, что та вскрикнула. Без спешки дойдя до увенчанной полупрозрачным туманным балдахином кровати, Сет уложил Эву на неё и прошёлся по ней взглядом, размышляя, с чего будет стратегически верно начать. Девушка заёрзала от нетерпения. Нависнув над ней, мужчина припал к мягким губам жарким поцелуем. Эва с приглушённым стоном выдохнула, когда горячий язык скользнул между её губ, с напором раздвинув их. Ловкими пальцами Сет поддел ночную сорочку на девушке, спуская её с плеча, затем повторил то же самое со вторым плечом и, не отрываясь от поцелуя, стянул одежду, отбрасывая её куда-то в сторону. Почувствовав, как широкая ладонь накрыла её обнажённую грудь, Эвтида выгнулась навстречу распаляющим её страсть касаниям. Оторвавшись от её губ, мужчина впился в необласканную шею и стал покрывать нежную кожу неторопливыми влажными поцелуями и лёгкими укусами, а девушка уже изнывала, не находя себе места. Внутри было ужасно пусто, и всё её естество стремилось наполниться Сетом – его касаниями, его поцелуями, всем им. Эвтида с досадой поняла, что заведомо проиграет спор, ведь одни только её стоны уже умоляют его. Мужские руки не стесняясь хозяйничали, гуляя по женскому телу и заявляя на него права. Сет в самом деле вёл себя как воин и завоеватель даже в постели – не спрашивал, а просто брал. Легко и уверенно, наслаждаясь податливостью Эвы. Его пальцы накрыли её лоно, и девушка осознала, насколько глупый спор затеяла. Она ещё не знала мужчину столь же умелого и, в каком-то смысле, жестокого: будь он милостив, не стал бы изводить её так долго. Но Сет не признавал полумер и задался целью не просто покорить несчастную, а урвать всё, что сможет взять. Оказавшись внутри Эвы, мужчина с довольством проследил за выражением её лица. Девушка не знала этого удовольствия и не могла знать, всё же соитие со смертным не сравнится с ласками бога. Блаженство отразилось на лице Эвтиды, она застонала, почти взвыла оттого, насколько сладкой и мучительной была страсть, застилившая ей глаза. Кажется, она даже не сопротивлялась, в тайне желая проиграть. А впрочем, противиться было бы уже бессмысленно. Вновь и вновь погружаясь в тесную влажность, Сет не мог не признать: жрица хороша. Её красота ничуть не уступала её поведению в постели, и сладкая беспомощная покорность девушки доставляла ему удовольствие не меньше, чем движения внутри неё. Ни то вскрик, ни то всхлип вырвался из уст Эвтиды, когда мужчина перевернул её на живот и, подтянув за бёдра к себе, поставил на колени, вынуждая прогнуться в спине и опереться на локти. Намотав её волосы на кулак, Сет вновь качнулся в девушку, и та закатила глаза, отдаваясь во власть его движений и позволяя влажным хлопкам и собственным стонам разносится по спальне. Мужчина поднял голову, уже зная – или чувствуя – что увидит. Из молитвенного угла комнаты, где дымили благовония и стояли две статуэтки божественных супругов, на Сета с немой яростью смотрели два поблёскивающих золотом соколиных глаза. Он ощутил гнев Гора в сгущённом воздухе, даже почти услышал шелест соколиных крыльев. Жрица, сгоравшая под мужчиной, не была способна осознать происходящее, но он натянул её волосы сильнее и, глядя статуи в глаза, стал с ухмылкой вдалбливаться в податливое тело быстрее и грубее. Ощущение присутствия Гора как рукой сняло. Вероятно, он счёл, что это ниже его достоинства – наблюдать за оскорбительным непотребством, совершаемым над возлюбленной жрицей его жены. А жаль, пропустил самое интересное... Эвтида выгнулась и задрожала, обмякая под Сетом. На грани с безумием она кричала, не сдерживаясь, и шептала исступлённо: — О, боги... Сжимая её бёдра и делая последние толчки, мужчина тихо, хрипловато сказал: — Здесь бог лишь один. Девушка его не слышала, в её ушах стучало её собственное сердце, и она едва ли не скулила, подставляясь под Сета. Он замер в ней, войдя на всю длину, и прикрыл глаза, словно изнеженный ласками кот. Эвтида почувствовала, как по её чреву разлилось тепло, с лёгкой досадой понимая, что в ближайший лунный цикл должна будет прислушиваться к своему состоянию. Мужчина перевёл дух, не выходя из неё, и только потом отпустил сжатые, наверняка, до синяков бёдра, покинув обессиленное тело. К удивлению девушки, Сет не лёг рядом с ней, а почти сразу встал на ноги, натягивая приспущенные штаны и обходя кровать, чтобы наклониться к её лицу. — Довольна ли ты теперь, жрица? — спросил он с улыбкой. Эвтида перевернулась на спину, устало потянулась и не краснея ответила: — Признаю поражение, господин. Он хмыкнул и, отойдя к стене, скрестил руки на груди. — Приятно, что хоть кто-то умеет это делать. Девушка нахмурилась, всматриваясь в темноту комнаты, где стоял мужчина. Она надеялась, что ей показалось, но увы: его глаза в самом деле горели алым. Волосы встали дыбом на женском теле, когда сознание любезно подкинуло строки из храмовых свитков, до дыр зачитываемых Эвой. Дрожащими руками она закуталась в простыню, поднимаясь, и с ужасом пролепетала: — Эти глаза... Сет улыбался, но теперь эта улыбка не вызывала в девушке ничего, кроме страха. Он подошёл к ней, заставляя съёжится, и, не скрывая своего естества, позволял лихорадочно рассматривать себя. Волосы и уши, казавшиеся до того просто странными, вкупе с яркими глазами теперь неестественно выделялись, и у Эвтиды не осталось сомнений. Её обманули. — Ты... Гнев и горечь унижения застилали глаза пеленой слёз. Она отдалась богу хаоса и ярости, возлегла с ним добровольно, наслаждалась им, а он упивался своей властью над ней, использовал, чтобы побесить её богиню... Какой же, должно быть, дурой она была в его глазах. Сет обхватил ладонью лицо девушки, не давая ей отвернуться. — Ну? — приподнял он бровь. — Так кто же я, Эва? Она сжала губы, не желая произносить этого вслух. Реальность казалась слишком жестокой, чтобы признать её, но мужчина надавил на её скулы чуть сильнее, и Эва пискнула: — Сет. Он довольно улыбнулся, но девушке от этой улыбки стало жутко, и она опустила глаза, позволяя слезам бесшумно течь по щекам. Сет присел перед кроватью на корточки, оказываясь на одном с Эвой уровне и, почти бережно обхватив её запястье, защёлкнул на нём новый браслет со словами: — Спасибо тебе, милая, — он провёл большим пальцем по бездушным красным камням на холодном металле. — Ты сумела развлечь меня. Что ж, хозяина этого подарка она точно запомнит. Девушка сжала кулаки, отшатнулась от него и гневно прошипела, глядя в спину отошедшего мужчины: — Будь ты проклят. Он утробно рассмеялся, вновь поворачиваясь к ней и наблюдая за неуклюжими попытками Эвы встать с постели, прикрывая наготу простынёй. Она смотрела на него исподлобья и не теряла гордости в своём унижении. — Какая красивая ярость... Тебе бы очень пошло быть шезму, Эвтида, — он с досадой цокнул языком. — Жаль, что ты служишь не мне. — Катись в Исфет, Сет! — прокричала девушка сквозь яростные слёзы. Дрожащие ноги подводили её, и она прислонилась боком к стене, опираясь на неё. Сет не приблизился к ней, но сказал спокойно и с лёгкой усмешкой: — Если тебя это как-то утешит, я на миг позабыл о своей маленькой мести, ублажая тебя. Он говорил открыто, ведь понимал, что жрица Хатхор лучше всех смертных знает о вражде Сета и Гора, как знает и то, что оскорбление было нанесено не ей, а её богине. Но Эвтиде от этого знания не становилось легче, и душу её грызли сокрушение о собственной дурости, раскаяние перед богиней и паршивое чувство использованности. Голос мужчины донёсся до девушки откуда-то сверху, и она с удивлением обнаружила, что сползла по стенке и теперь сидела на коленях, прижимая простынь к груди. — И всё же, я спрошу ещё раз... — сказал Сет с живым интересом. — Тебе понравилось? Эвтида опустила голову, глядя, как на пол перед ней капают её слёзы, и с горечью прошептала: — Д-да... Сет снова смеялся.