Глава 28 Настоящие…

*Гриммель* На всякий случай, чтобы Оля не увидела что-либо лишнего, хотя кроме оружейной и дорогих машин ничего лишнего нет, я взял её под руку, ведя сквозь тьму на кухню. - « В такое позднее время и ужинать?!» - посмеялся в мыслях я. – «Только мы можем». Сейчас небольшое время уборки в столовой, но мы присели в самый дальний угол. Наташа, заметив нас, со смехом возмутилась: - Опять вы где-то ходите! Вы ужинать? – мы одновременно кивнули и повар обречённо вздохнула. – Ну вы даёте… Сейчас принесу. – и крикнула в пустоту. – Свет, помоги-ка! И ушла в глубь кухни. Какая-то парочка служанок проходила мимо, косо поглядывая на девчонку. Я знал их, стервы ещё те, но благо работу выполняют, да и не тупенькие, чтобы лезть на рожон. Оля поглядывала в стол, а я провожал взглядом ту двойню. Виктория, одна из проходивших мимо, слишком ядовито посмотрела на девчонку, мою девчонку… По крайней мере, в плане защиты. После перевела взгляд на меня и тут же отвернула голову. Почему? Да всё просто! Все знают, что лучше не связываться с моими холодными глазами, иначе могу с цепи сорваться. Только… сорваться это не моё, я больше похож на профессионального хищника, который умеет играть с жертвой, а это… в разы страшнее… Служанки немного ускорились и чуть ли не вылетели из кухни-столовой. Я перевёл взгляд на девчонку, слегка припомнил её странную жизнь, и вновь задался внутри себя вопросом: какого чёрта она так нужна нелегалам? Если судить с адекватной точки зрения, то она нужна Александру, но… чтобы расплатиться с долгом он, за эти дни её присутствия здесь, уже раз двадцать мог взять в заложники других женщин… Или… Черт, тошно самому думать о том, что для расплаты нужна именно она. Если так и есть? Дело плохо… Надо начинать прислушиваться к чутью… В последние месяца три оно прям скачет! И это жутко бесит… Не могу сконцентрироваться на даже обычных документах! Пришлось воспользоваться её помощью, чтобы завтра показать их Фронту… Не, Фронт бы понял, он личность тоже не хищная, когда не надо. Он спокойный, уверенный, чёткий в любом деле, тоже любит порядок, а не эту суету. У-у-у интересно, какое у него будет выражение лица, когда я ему расскажу всё, что случилось с Олей? А что случилось сегодня? Мда… дело не просто плохое, а пока провальненькое… Ладно, не буду забывать о том, что она мне действительно знакома по душе. Погоди-ка… Елена… Жена Фронта… Может она что-то знает? Хотя… глупо сейчас идти с такой предъявой к ней. Ха, и чутье бесится… Надо будет продумать разговор с ней, если она не свалит за закусками. Столько вопросов… а ответов ни шиша. Кто она? Почему она мне знакома? Почему у нас обоих была амнезия? Почему её хотят убить? А её ли? Может через неё хотят выйти на меня! Черт, тоже как вариант. Надо, надо быть осторожнее, в разы осторожнее… Я сидел, облокотившись левой рукой о стол, вытянув её, и думал над всем этим бардаком, который… слишком сложно пояснить… В реальность меня выкинула девчонка, дотронувшаяся до рукава пиджака. Я резко поднял взгляд на неё, а она выглядит такой измученной, будто на марафоне бегала. Волос слегка потрепан, спортивный костюм под моей кофтой тоже, лицо помятое, а её ручонка подправляет неправильно поглаженный рукав, из-за чего тот мялся в другую сторону. Впрочем, пусть, мне не жалко. Тем более этот пиджак для таких «домашних» вылазок с оружием. Хотя я дал втык, чтобы такого брака в глажке не было больше. Пока всё идёт гладко. - Кто-то явно косанул утюгом. – прошептала она, теребя мятую часть моего рукава. - Ничего страшного, этот так, для похождений здесь, чтобы не испортить более дорогую одежду. - И вдобавок красивую. – спустила свои руки, положив их на колени. - Устала? – тихо спросил я. - Да… - вздохнула. – Как-то всё… ненормально. - Слушай, давай закроем эту тему на сегодня. У меня только один вопрос. – Оля подняла взгляд. – У тебя больше не было странных случаев с нелегалами, кроме тех, о которых ты мне рассказала, да и я увидел? - После амнезии нет. – на одном дыхании прошептала она. - Тогда… - вздохнул. – А что тогда? Отдыхай, больше ничего не могу сказать. - Не знаешь во сколько завтра вернёшься? – облокотилась локтями о стол. - Где-то ночью, может под утро. Не знаю. – и слегка усмехнулся. - Какой расклад попадётся! - Понятно… - отвела взгляд в пол. - Пока не забыл, - достал из брюк связку. – держи, может пригодиться. - И что мне делать там? – странно спросила девчонка, взяв ключи и положив в карман, внутренний карман кофты. - Мне кажется тебе вообще надо ознакомиться с местностью особняка, чтобы прекрасно понимать, куда и как бежать в экстренных случаях. - Играть в догонялки? – хитро улыбнулась Оля. – Это можно устроить. - Чертовка… - с усмешкой посмотрел на неё. – Ты главное не проиграй в этом. Вдруг пригодиться. - Есть повод немного погонять охрану. - Это потом, когда в форму придёшь. - Так… у меня нет больше… - не успела договорить, как пришла Наташа со Светой. Обе несли подносы. - Держите, голодные вы мои. – заботливо сказала повар, ставя мой ужин на стол. - Наташ, - увидев кусочек тортика, как десерта, жалобно произнёс я. – Ну торт-то куда? - Ешьте, шеф, пока дают. – и шепнула. – Тем более никто ещё не знает, что я испекла тортик. Можно сказать с пылу, с жару! - Всё же с вами можно идти в разведку. – слегка качнул я головой. - Со мной? – удивлённо посмотрела на меня и опять перешла на шёпот. – Всегда готова к бою. - Наташ, ты так говоришь, будто в правоохранительных работала. – тихо сказала Света. - Ну… - замялась повар. – Дело было, только после облавы меня отстранили, так как из-за ранения стала небоевой формы. – и посмеялась. - Вот и перешла на тортики. - Наталья, вы меня удивляете. – немного в шоке я был. – И кем точно вы были? - Мент и немного юрист. – и с сарказмом добавила. – Юрист в одежде повара. - Зато какого! – возразила девчонка, которая вместо ужина взялась поедать тортик. – Тортик вкусный. - Сладкоежка. – ласково посмотрел на её, а она застыла, переводя слегка серьёзный взгляд на меня. Молчание… И тут Оля слегка улыбается и мотает головой, словно «во заразка!», и тут же отвечает тихо: - Вот заразка… - и на вся наша четвёрка начинает смеяться от такого. - Так… - смеётся Наташа. – Всё, хватит… Я разбираться пойду. – дотрагивается до Светы. – Пойдём, пусть поужинают. Служанка кивнула и обе удалились на кухню. Мы с Олей спокойно поели. Только если я начал с ужина, а после десерт взял, то она наоборот. Сладкое видимо давно не ела, вот и удовольствуется тем, что дают сейчас. Пока я плавно перешёл к кусочек тортика, девчонка уже всё съела. Посмотрев друг на друга, мы опять просто так усмехнулись. Чтобы ей не было некомфортно наблюдать за мной, я мотнул головой в сторону кухни, проговорив: - Иди попроси Наташу дать ещё кусочек, если хочешь. Имею ввиду, пока есть привилегия. Завтра тортика может уже не быть. - Пойду тогда ещё возьму. – резко, с усмешкой ответила она и побежала с пустым подносом на кухню. Я до сих пор удивлялся её сломанной психике, но приметил самое важное – Оля пытается вернуть себя, и это меня радует. Слишком далеко она ушла от своего настоящего пути. *Я* - Наташ, можно, пожалуйста, ещё тортика? – тихо спросила я пустоту, чтобы случайно никто из охраны не пришёл хвататься за сладкое. - Можно. – ответил прохладный голос сзади и мои руки резво схватил сковороду и повернули к ней. Наталья стояла спокойно, сложив за спину руки. Увидев сковородку, она усмехнулась и обычным весёлым голосом сказала: - Да нормально всё, просто проверяю реакцию. - «Реакцию?! А если бы по морде дала? Хорошая реакция!» Я старалась не показывать свою злость, и просто положила предмет, откуда взяла. После взглянула на повара: - Ты тортик хотела? – невинно спросила та. - После такого уже не очень. – мягко ответила я. – Не делай так больше, пожалуйста. По психике бьёт. - А, точно, прости… - легонько ударила себя по лбу. – Просто я так пугаю тех, кто хочет что-то спереть с кухни без спроса. - Эффективный метод, но на мне лучше не повторять. – фыркнула я. - Что у вас тут? – раздался за спиной повара умеренный голос и шорох подноса. - А, шеф, привычка кухни, сами знаете. Забыла о ней. – кивнула на меня. - Сковородкой не прибила – уже хорошо. – добавила, не подумав. - Тогда, раз всё уже ТОЧНО нормально, то можно пойти готовиться ко сну. – мужчина повнимательнее посмотрел на нас, после кивнул головой мне. – Пошли спать. - Спокойной ночи, Наташ. – добродушно улыбнулась я ей и проходя мимо быстро сказала. – Всё ооочень вкусно. Наташа улыбнулась, кивнула, а что делала дальше – не знаю, я уже топала за Гриммом. Мы спокойно поднялись по лестнице и шли к спальне. Он впустил меня, после сам зашёл и закрыл дверь. На замок. - Наташа тебя испугала? – спокойно спросил мужчина за моей спиной. - Припугнула. – отмахнулась я. – Теперь понятно почему охранники их бояться. У Светы – ножи, у Наташи – сковородка. Зашибут и не заметишь. - Знаешь… Они хоть и знают, что ты неприкосновенна, но остерегайся их привычек по кухне. – подошёл ко мне, к столу. - Хорошо, запомню. Зато знаю, к кому обращаться за помощью против кого-нибудь. – усмехнулась я и посмотрела на мужчину, который стоял слева от меня. - С одной стороны, хорошо, что запомнила. С другой, хорошая маска, опять. – небольшое напряжённое молчание. – Снимай её, пожалуйста. - Ладно… - отвела взгляд в окно. – Надо же хоть немного побыть весёлой, а не «убитой». - Моя хорошая, - прихватил он меня за плечи, поглаживая. – иди умывайся, да спать. - Хорошо… - на выдохе обречённо проговорила я и после его невольного расслабления хватки потихоньку начала идти в ванную комнату. - Пижаму забыла. – тихо сказал Гримм, когда моя рука дёрнула дверь на себя. Я приостановилась, повернулась, а он подал мне аккуратно сложенную пижаму. Чтобы поскорее избежать его взгляда, мои руки невесомо прихватили одежду, явно сложенную им, и ноги неосознанно повели в ванную. Защелкнула замок на автомате и, бросив пижаму на стиральную машину, я облокотилась о раковину и посмотрела в зеркало. Сегодня выглядела какой-то замученной-перемученной, будто сегодня увидела не просто один труп, а целую войну. Черт… И что ждёт впереди? Явно что-то нехорошее… *Гриммель* Я с беспокойством отошёл от двери, параллельно скидывая с себя пиджак и вешая его в шкаф. - «Всё же волнуюсь за неё… ПОЧЕМУ?! Ни за кого не волновался так, как за неё…» После невольно подошёл к кровати, чтобы положить ремень под свою сторону, как замечаю это красное платье с клуба. Стараюсь успокоиться, чтобы случайно не выстрелить в него. Резко сдираю с себя ремни, и кладу под постель на специальную тонкую дощечку, которую перекрывает боковина. После поднимаюсь и в глаза, даже сквозь полуночный свет, бросается это платье. Я решаюсь его убрать с глаз долой. Слишком оно похотливое, нежели элегантное. Меня раздражает то, что похоти сейчас в мире больше, чем знаний и правды. А видеть адекватную женщину в таком, в прямом смысле, платье для девицы свободного поведения… Сам понимаю, картина жуткая и раздражающая. Подхожу к шкафу с дверьми-купе и достаю с самой верхней полки какую-то пустую небольшую картонную коробку, о существовании которой я точно позабуду, а может втихую сожгу потом вместе с содержимым. Складываю туда туфли и между ними платье, сложенное в «рулетик». После закрываю и бросаю её вообще в самую глубь, чтобы даже глаза не видели из-за высоты. Теперь её можно достать только через подход за стулом. После замечаю, что вода в ванне больше не течёт. Причём не течёт долго… Это напрягает и я тихо подхожу к двери. Чуть-чуть стучусь. - Оль? – ответа нет. – Оля? – проговариваю я чуть громче. – «Черт, чутье бесится! Опять!» - в мыслях раздражаюсь и снова повторяю. – Оля! Ответа нет. Я подхожу к ящику с аксессуарами и достаю из под угловых часов, одетых на специальной подушке, ключи в ванную. Не знаю зачем я их храню, но для такого случая прекрасно пригодились. Хлопок ящика. Шаги к двери. Щелчок замка. Захожу… А она сидит на полу... Тихо хныкает от тяжести жизни. Я кладу ключи в карман брюк и присаживаюсь на коленки около неё. Она меня замечает и резко замирает. Не дышит, не плачет, молчит, осматривая пришедшего к ней меня. Слегка со стыдом посматривает, бегая глазами, куда бы смыться. - Почему не отвечала? – ласково спрашиваю я, в ответ – молчание, виновное прикрытие глаз и мелкий всхлип. – «Ты ж моё маленькое горе счастья…» С долей обречённости, но заботы, смотрел я на неё. После подумал и решил, что лучше ей дать волю слезам. Ведь те, кто твёрдо решился, уже не должны думать. Я подсел поближе и медленно прижал её к себе. Она поддалась неуверенно, но всё же позволила и обхватила мою талию. - Ты… не злишься? – дрожащим голосом спросила Оля, после послышался очередной всхлип. - Сколько раз ты уже задавала это вопрос? И сколько раз получала на него «нет»? – поглаживал её спинку. - Достаточно… - прошептала девчонка. - Опять твоя психика рушит сознание… - ласково говорю я. – Поддайся слезам, пусть вся нагнетающая тебя боль выйдет через них. Легче станет. - Оставь… тогда… меня… одну… - и каждое слово через всхлип. - Ты хочешь до истерики себя довести? – тихо прошептал я. – Этого мне не хватало… - Но… - ожидал услышать оправдание, только оно оборвалось. - «Какой-то кошмар… Главное, чтобы уснула нормально». Я легонько поцеловал её в висок и она ещё сильнее прижалась ко мне в этой раз уже изнывая. Слезы, слезы, слезы… Океаны слез… Я мирно ждал, пока её накатанная слезами истерика будет успокоена моими поглаживаниями. Ждал, ждал, ждал… Долго ждал… Но терпения мне хватает, а с ней оно только сильнее становится. Я прекрасно понимал, что ей будет тяжело выговориться, но показать эмоции – может каждый. Это нормально, когда девушка плачет, а мужчины, как более сильные личности, должны быть снисходительны к этому маленькому, хрупкому тельцу, которому можно испортить как и тело, так и психику… Настоящие мужчины – это те, кто вроде бы и строг, серьёзен и короток в общении, но с хорошими людьми они могут показать свой юмор, веселье, преданность, заботу и нежность. Они не имеют права принуждать женщин выполнять их похотливые желания! Но в решении серьёзных проблем лучше их слушать, потому что они знают на что идут и уже безоговорочно решились сделать так! Только если это связано с потерей преданности из-за интересного случая, то это уже не мужчина. Это так, отродье, которое выдаёт себя за супернавороченого, богатенького, интеллигентного человека, а на самом деле хватает каждую вторую или просто боится струсить у всех на виду. Сейчас мне было плевать на свой социальный статус, кошелек, одежду, комнату, в которой мы находимся, время, растягивающееся в бесконечность… Мне важно, что я с ней, рядом, под моей защитой. Точка! Я её поглаживал… Целовал в висок, когда подходила очередная волна истерики… Прижимал чуть-чуть сильнее, чтобы она не сбежала в своём порыве… Всхлипы и какие-то бормотания под нос заканчивались медленно, но верно. А я продолжал охранять её, успокаивать, заботиться. Самому на душе стало как-то свежо, уютно… Остались слышны только шорох моей руки, которая невесомо гладила её спину. Я почувствовал, что моя талия свободна, и решил посмотреть на девчонку. Оля устроилась головой на моей ключице, а ручонки сложила у груди, и спала… По её щечкам стекали последние горькие слезы… А лицо покраснело, волосы растрепались, пижама помялась… Ну как не маленькая девочка! Вот, лежит на мне, спит, моя маленькая девочка. Погоди… моя? Она… Она согласилась с этим?! Я уже и не помню этого… Черт, плевать, моя, не моя! Мне всё равно, хоть наложите на меня сотни заклятий, не уйду… не уйду от неё. Я аккуратно поднял её на руки и уложил в постель. Накрыл, немного погладил, а ей хоть бы что! Спит, как убитая… После душа я тоже лёг в постель, но не стал трогать Олю. Пусть спит, ей полезно. Не забыть бы записочку оставить, а то после таких волн истерик, я бы и сам не понимал, что происходило вчера. И я уснул с беспокойством, но в тоже время теплом на душе от присутствия рядом Оли… Конец 4 дня.