ГЛАВА 12, в которой Младший Барсук полиции проявляет скрытность.

      В голове Барсукота ощущалось, что вечеринка длится уже третий час. Он не знал, сколько времени прошло с того момента, как они с друзьями оказались здесь, а сколько времени сейчас? Часов ведь никто не носит. Младший Барсук стоял на одном из металлических балконов второго этажа, оперевшись лапами о перекладины, не дававшие ему упасть с высоты. Он стоял прямо над баром, в котором уже успел провести немало времени. Музыка здесь была гораздо тише, и её не было слышно так навязчиво, что давило на голову, как внизу.       Мостики и платформы, на которых стояли многие, были сделаны из решеток, через которые подушечки лап Барсукота иногда проваливались в щели, что приносило неудобства. Это было не только неприятно, но и просто холодно. Однако это не мешало другим зверям стоять неподалеку, игнорируя неудобства. Барсукот заметил пару крыс у стены, распивающих пойло из стеклянных бутылок за столом, и несколько одиночек, стоящих неподалёку. Но его взгляд снова и снова притягивали кошки, стоящие на другом конце балкона.       Три кошки — взрослая трёхцветная, сиамская и кремовая беспородная — привлекли внимание Барсукота. Каждая из них была, безусловно, красивой, с несколькими слоями косметики и яркой одеждой, олицетворяющей элегантность. Младший Барсук не мог понять, что именно толкало его следить за ними, не в силах объяснить, почему его так тянет к этим самкам. Он был уверен, что хотя бы поздороваться с ними было бы невероятно круто, не говоря уже о признаниях в том, как ему нравятся их изящные движения, их глаза…       — Эй, вы там омурлели все, или как?! вдруг вскрикнула трёхцветная кошка, изрядно раздражённая. — Зверскую дистанцию держите, господа контролёры! — добавила кремовая.       Барсукот поспешил отвернуться, пытаясь не выглядеть слишком заинтересованным, но всё-таки он не смог не вывернуть уши и не подвинуть глаза так, чтобы рассмотреть происходящее.       Двое крупных псов, похожих на тех, что стояли на входе, начали приближаться. Один — черный мастиф, другой — московский сторожевой с бело-коричневым мехом. Оба выглядели угрожающе и озлобленно. Мастиф, не сдержавшись, бестактно толкнул одну из кошек, и на лице Барсукота сразу проступила злость. Это было нечестно и грубо. Да как они могут так поступать?!       — Дамы, полегче с высказываниями. Вы бы ещё на лестнице поговорить встали. Не мешайте охранным псам выполнять свою работу. — холодно сказал чёрный пёс в костюме.       — Да вы хоть знаете кто мой муж?! Как ты себя с девочкой ведёшь, на себя бы посмотрел! Стоит и хамит мне тут! — шерсть трёхцветной кошки вздыбилась, она была возмущена до предела.       Барсукот нервно рассмеялся, покачав головой. Он мгновенно понял, что знакомиться с такой компанией не стоит, даже если они были чертовски привлекательными. Кроме того, каждая из них, скорее всего, уже замужем. Точно не его типаж.       — Так, Цезарь, веди давай кольцехвостого наверх! А мне здесь надо угомонить пару-тройку истеричных котов. — с уверенностью хрустнул лапами мастиф.       Младший Барсук ничего не понял, пока московский сторожевой не двинулся в его сторону, таща за собой того самого Енота, который уже обслуживал Барсукота. Всего несколько секунд — и Барсукот заметил страх и ужас, которые буквально сверкали на лице бармена. Что-то было не так. Енот явно попал в беду.       Сторожевой прошёл мимо, не обращая на Барсукота внимания, но тот уже не мог оставаться в стороне. Он отвёл взгляд, стараясь не выдавать своего беспокойства. Однако злость на сердце не скрыть, особенно когда увидел, как тот пёс толкнул кошку. Барсукот резко понял, что если сейчас не вмешаться, ничего хорошего не выйдет. Повернув голову в сторону кошек, он заметил, как их боевой настрой сменился на страх, как они прячутся за трёхцветной кошкой, учинившей этот скандал. Мастиф, вернувшись к ним, показывал все свои зубы в оскале. Кошки нервно шевелились, их уверенность растворилась. Сила была на стороне большого пса.       Барсукот почувствовал, что должен действовать. Но ему было страшно. Он знал, что в этом месте его никто не поддержит. Внутри всё сжалось, когда он осознал, что нет права на ошибку. Но он был полицейским. Долг полицейского — защищать других, не важно где и не важно когда. Время вокруг словно остановилось, и только лишь он один не был замедлен. Глаза и голова стали хаотично смотреть на всё подряд, пытаясь зацепиться хоть за какую-то деталь. И наблюдательность не подвела Барсукота.       Вдруг его взгляд зацепился за что-то. Барсукот заметил жестяную банку, валявшуюся рядом с одной из перекладин. Он знал, как точно метать такие предметы, но лапы. Лапы дрожали. А вдруг не получится?... Вдруг промахнётся?...       Но он не мог сидеть сложа лапы. Просто не мог.       Сделав глубокий вдох, Барсукот решительно выдохнул, и банка, как если бы у того была нарисована красная мишень на этом костюме, полетела в спину мастифа. Она угодила точно в цель, и в тот же момент Барсукот, не теряя времени, спрыгнул с балкона. Ловко схватившись за край, он вывернулся и стал подтягиваться в тень, под самый пол. Перекладины, на которых крепилось всё сооружение, имели множество усилений и подпорок. Чтобы скрыться, Младший Барсук стал медленно подтягиваться под платформу.       Мышцы были сильно натянуты, всё горело, страх сжимал внутренности, но всё происходило как по наитию. Барсукот быстро скрывался в темной зоне, избегая пса. Он хищно наблюдал за мастифом, который теперь бегал по балкону, не понимая, откуда был этот меткий бросок.       Как только ситуация стабилизировалась, кошки поспешили покинуть балкон. Барсукот видел, как они растворились в толпе. Он же продолжал двигаться, стараясь не выдавать своего местоположения, заняв более выгодную позицию.

* * *

      Барсукот изо всех сил пытался удержаться на своей позиции, напряжённо балансируя над ничего не подозревающими гостями. Его цель была проста: не тратить лишнюю энергию и не смотреть вниз, ведь если он сорвётся, падать будет очень больно. Барсукот отлично это понимал.       Наконец, сторожевой пёс закончил обход верхней площадки и быстро зашагал вниз по лестнице. В этот момент Барсукот, сменив его позицию, с облегчением рухнул на колени. Тяжело дыша, он пытался успокоить бешено колотящееся сердце. Это было непросто, но его ловкость снова выручила.       — Старший… а ты бы так не смог… — прошептал он едва слышно, словно обращаясь к самому себе.       Времени передохнуть не было. Барсукот опёрся на одну лапу, затем, помогая себе второй, поднялся. Он осторожно приблизился к массивной железной двери, встроенной в стену. Он медленно провернул ручку и открыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться. Проникнув внутрь, он тут же аккуратно закрыл её за собой.       Перед ним оказался узкий бетонный коридор, освещённый тусклым, холодным светом. В сравнении с ярким основным залом, где гремела музыка и танцевали гости, это место выглядело мрачным и гнетущим. По стенам тянулись толстые рифлёные провода, а потолок был усеян трубами. На полу валялись разнообразные предметы: пустые коробки, старое оборудование, чьи функции оставались загадкой. В стенах местами виднелись металлические шкафы с электроникой, на которых желтел знакомый знак опасности. Всё это нагоняло жути.       Барсукот двигался осторожно, пользуясь ночным зрением, чтобы не задеть ничего, что могло бы предательски шумнуть. Сквозь массивные стены едва доносились отголоски музыки, создавая напряжённую атмосферу. Интерес и настойчивость гнали его вперёд — нужно было выяснить, что скрывает этот клуб в своих технических лабиринтах и куда увели Бармена Енота.       И коридоры действительно напоминали лабиринт. Один поворот вёл в другой, затем ещё в два, и так бесконечно. Двери были повсюду, и Барсукот не рисковал открывать каждую подряд. Если за этой, или вон за той дверью окажется пёс, то Младшего перекусят напополам и тогда Еноту никто не поможет.       Стараясь отбросить фоновую музыку в голове, уши сосредоточились на инородных звуках. Барсукот знал, что не один. Собаки не видят в темноте так же хорошо, как он, поэтому его выходом было лишь перебегать в приседе от одного укрытия и колонны к другому.       Здесь было холодно — даже холоднее, чем снаружи. Керамическая плитка под лапами казалась ледяной, и Барсукот изо всех сил старался стоять как мог. Всё его внимание было сосредоточено на происходящем за закрытыми дверями, но там царила тишина.       В одном из коридоров оказалось окно, через которое виднелась луна, почти достигшая зенита. Облака постепенно заволакивали небо, предвещая дождь. Мрак сгущался над ночными улицами. Барсукот бросил взгляд вниз и заметил Дымка и Злата, которые возились с машиной, как и было условлено. Он попытался махнуть им лапой, надеясь, что его заметят и помогут, но тщетно.       Крикнуть? Постучать в окно? Эта мысль мелькнула в голове, но здравый смысл пересилил. Любой шум выдаст его, и тогда конец. Это было так близко, но так далеко. Всего одно слово… Но нельзя.       Барсукот сжал зубы, сдерживая раздражение от собственной беспомощности. Однако его долг и чувство справедливости не позволяли отступить. Собравшись, он продолжил путь, оставаясь в тени. Пройдя почти к противоположному концу этих помещений, он наконец уловил что-то необычное.       Звук. Тихий, но определённо чужеродный. Это был его шанс.

* * *

      — Арсен, зачем вы с Цезарем выдрали меня посреди работы?! Отпустите меня! — кричал Енот, сидя на холодном металлическом стуле.       — Меня это никак не касается. Босс сказал увести тебя, сказал что тебя надо проучить, и ты теперь наказан, — равнодушно ответил сторожевой пёс, лениво зевнув и прикрывая пасть лапой       Глаза Енота сузились до крошечных щёлок от ужаса. Всё внутри холодело и сжималось. Он никак не мог поверить в происходящее. Всё пережимало.       — …Как это… Наказан? В смысле? — голос зверя сорвался на хрип.       — В коре мысли. Тебе дали шанс, но ты его проворонил, — Арсен скрестил лапы на груди, пристально глядя на Енота. — Ты вор. Такой же, как и твоя стая. Ты нарушил правила в последний раз.       — И что я якобы украл? — Бармен резко переменился в настроении, оскалив зубы. — Давай, скажи мне! Потому что я такого не помню! Пёс Арсен устало зевнул ещё раз и медленно подошёл к Еноту. В один стремительный рывок он схватил зверя за шиворот и поднял так, что их морды оказались на одном уровне.       — Не строй из себя тупого барана, всё ты прекрасно знаешь. На прошлой неделе ты вынес ящик корневого поздно ночью, а на позапрошлой подменил поводку на разбавленную воду. А сегодня ты особенно щедрый, раз даёшь блохастому коту напитки за бесплатно. — пасть пса заливалась слюнями. — Всего-лишь жалкий старшеклассник, думающий, что ему всё дозволено. Такой же бесполезный мусор этого города. Но скоро ты вернешься в ту помойку, из которой вылез.       Он отпустил Енота, и тот с глухим стуком рухнул обратно на стул. Лапы, казалось, не могли держать его тело. Енот дрожал, как осиновый лист. Закрыв морду лапами, он пытался сдержать слёзы, но они катились по меху, предательски блестя в свете.       Хотелось выть, хотелось убежать, хотелось проснуться от этого кошмара. Но путь к спасению был закрыт — перед ним возвышался сторожевой пёс, непоколебимый и грозный.       Лапа отпустила зверя, и тот шмякнулся на стул. Тело дрожало от ужаса, лапы закрыли морду настолько плотно, насколько получалось. Уши опустились, а из под лап по шерсти покатились слёзы.       Хотелось рвать и метать, хотелось убежать, хотелось обратно домой, лишь бы этот кошмар скорее закончился.       Тишину вдруг разорвал громкий металлический стук — дверь с грохотом распахнулась. На пороге появился Барсукот: взлохмаченный, уставший, но решительный, с огнём в глазах.       — Стоять на месте! Полиция Дальнего Леса! Немедленно отпусти Енота! — его голос прозвучал громко и резко, заставляя на мгновение замереть даже Арсена. Но тихие всхлипы прервал оглушающий звук удара по металлической двери, и на свет выскочил Барсукот — сердитый, уставший, с встопорщенной шерстью.       — Ни с места, полиция Дальнего Леса! А ну отпусти Енота, сейчас же!       — Барсукот! — радостно вскрикнул Енот, слёзы горечи сменились слезами облегчения.       Арсен медленно повернулся к незваному гостю. Его глаза сузились, а губы раздвинулись в оскале, обнажая мощные клыки. Пёс уже предвкушал, как разорвёт нахального Барсука полиции.       Младший Барсук ощутил, как уверенность, которую он испытывал всего секунду назад, начала таять. Но на что надеялся Барсукот, выдав себя из такого тщательно продуманного укрытия? Но хотя бы эту фразу он всегда мечтал произнести с таким же выражением, как сделал это сейчас, значит уже было всё не зря.       Пёс Арсен моментально отвернулся от Енота и зарычал, уже предвкушая как он будет рвать Младшего Барсука — напополам, поперек, или отгрызть по части тела, а затем раскусить голову пополам?       Сторожевой пёс, не торопясь, начал приближаться к Барсукоту, его шаги звучали гулко в тишине. В голове зверя зажёгся сигнал тревоги. Сердце бешено колотилось, дыхание становилось всё более сбивчивым.       В этот момент всё его существо заледенело. Лапы подкашивались, перед глазами всё плыло. Ощущение боли накрыло его неожиданно, словно чья-то невидимая лапа ударила сверху. Что-то было не так… Почему макушка словно горит огнём? И почему вдруг всё тело охватила волна слабости?

* * *

      — Арсен, я котов на вкус терпеть не могу. Но усы отдираются забавно. Может, лучше тебе его порвать? — лениво произнёс мастиф, развалившись на стуле и закинув лапу на лапу.       — Успеешь ещё порвать. Добра сверху пока не давали. Сейчас всё разнюхаем, не суетись. — отмахнулся Арсен, доставая рацию с пояса.       Он вытянул длинную антенну, нажал несколько кнопок и приложил устройство к уху.       — Шеф, к нам тут, э… кот забрёл… Да, тот же самый, которому… Да-да, всё верно… Всё понятно. Добро.       Опустив рацию на стол, сторожевой пёс сел на соседний стул, широко зевнул и бросил усталый взгляд на Барсукота. Тот без сознания лежал в углу, а рядом свернулся в комок Енот, всхлипывая и тряся своего спасителя за плечо в попытке хоть как-то его разбудить.       — Нормально ты удар держишь. Прямо по дыне ему, и готов малец. — посмеялся Арсен.       — Ты о чем вообще? Я его даже не трогал. — пожал плечами второй пёс.       — А чего он у тебя отрубился тогда?       — Да я думаешь знаю что-ли? Слабый какой-то видимо. Ну оно и видно — ребёнок совсем, — выдохнул сторожевой, облокотившись на стол. — Молодёжь какая-то вообще бесстрашная пошла.       — И не говори, ха-ха.       Смех перешёл в товарищескую возню, а затем в импровизированный армрестлинг, где мастиф без особых усилий одержал победу. Мастиф кивнул и, встав с места, лениво потянулся.       — Ладно, всё, хорош сидеть. Бери кольцехвостого, а я блохастого, и на самый верх их. Босс сказал, что сам разберется, — встал с места Арсен. — А потом можно и футбольчик с чайком посмотреть.