Часть 4

- Мы будем садиться, мисс Лопес. - мягкий голос стюардессы вывел Джен из задумчивости, и она приподнялась и медленно осмотрелась, неохотно выныривая из своих воспоминаний.  - Вам поправить кресло? - Нет, я сама. Миллиса убрала приборы и не тронутую еду, гостье сегодня не елось, и вышла. Джен аккуратно опустила ноги и принялась надевать свои Тимберленды.  Ее сон, или ее воспоминания, его поцелуи казались такими реальными! Непроизвольно она прикоснулась к губам кончиками пальцев.  Такие реальные. Сегодня утром перед отъездом, ее стилист притащил в ее комнату целую палитру красок, и она даже уже уселась в кресло перед зеркалом, но затем пристально посмотрела на свое отражение и передумала.  - Нет. Пожалуй, не надо. - Как? Совсем? Давай, хотя бы тон выровняю.  - Пусть так будет. По своей природе она была совсем не похожа на латиноамериканку. Ее кожа была совсем прозрачной и излишне бледной, волосы медово-рыжие, глаза зеленые. Джен была похожа на своего отца, вернее на его мать, испанскую аристократку. - Испанка!!! - в сердцах бросала ей мама Лупе, когда два их тяжелых и независимых нрава схлестывались в очередном противостоянии. Ее сборы! Она собралась за день. Сначала они думала, что Бен прилетит к ней в Доминиканскую республику. И он прямо рвался, она сдерживала его сколько могла, настаивая на абсолютной конфиденциальности, и на том, что огласка крайне нежелательна и даже опасна для них обоих. Но Бен, есть Бен, и ждать он не любил никогда. По мере того, как их общение становилось более волнительным и откровенным, Бен стал прямо говорить ей о своих чувствах и желаниях. Каждый вечер они мысленно и вербально ложились вместе в постель. Это была такая игра, которая очень быстро полностью поглотила их обоих. Но долго так не могло длиться. Как-то вечером Дженнифер взахлеб рассказывала ему о своих съемках. Как они снимали в лагуне, как она прыгала из вертолета прямо в океан, как летала на банджи, привязанная к партнеру. Во время разговора она ставила ноутбук прямо на постель и переодевалась. По ту сторону экрана он жадно ловил ее движения, ее образ, покоривший всю планету, ее грацию, ее светящееся кожу, лишенную родинок и пигментных изменений, чистую, как у ребенка, ее фирменную сексуальность.  Все его женщины были плоскими, как гладильные доски, а его манили ее формы, изгибы, выпуклости, ощущение тяжести в руках, женской притягательности.  - Блин, я хочу тебя, Little, я задолбался торчать в этом ноутбуке. Я не могу так больше. Нам уже не по восемнадцать лет с тобой. Я не могу к тебе даже прикоснуться, пока ты там с другими мужиками на банджи летаешь. «Ревнует» подумала Дженнифер, безошибочно угадывая истинную причину его такого эмоционального спича. Все-таки возвращение к бывшему имеет и некоторые несомненные преимущества. Не нужно ничего угадывать. Все более чем понято и очевидно. Женщина, наконец, надела футболку, села на кровать и наклонилась к ноутбуку, всматриваясь в лицо своего бывшего и будущего возлюбленного. Он казался нетерпеливым. - Ну… приезжай - в ее голосе не было уверенности, она скорее поддалась его настойчивости и по старой привычке подчинилась, хотя понимала, что его приезд создаст уйму ненужных проблем. - Правда!? - обрадовался Бен. Он не мог поверить, что она так быстро сдастся. Он сам не воспринимал серьезно ее опасения. Тот факт, что она официально была в отношениях с другим мужчиной, более того была помолвлена с ним, вообще Аффлека не волновал. Он пришел забрать свое. Он так прямо и сказал. - Я вернулся, Little. Я вернулся навсегда. - Я поговорю с Джорджем. Я думаю он меня отпустит на пару дней. Ты тоже возьмешь выходные - предвкушая их такую долгожданную встречу, Бен закинул руки за голову и мечтательно улыбнулся. - Затаимся где-нибудь в недрах Доминиканской республики, затеряемся. - Это же тебе не Австралия, не Аризона и не Вайоминг, здесь густонаселенная территория. - Дженнифер прилегла на подушку, поставив ноутбук поудобнее. -  Ничего. Разберемся, придумаем что-нибудь. - Бен тоже лежал на кровати в своем гостиничном номере, в Бостоне. -  Вот когда эти твои съемки закончатся, я увезу тебя в Монтану. - В Монтану? - Джен удивленно приподнялась на локте - зачем? - Там так красиво, Littly, ты не представляешь. - Бен покачал головой, вспоминая красоты окружающие его поместье в Монтане. - Там горы. Там природа удивительная. Озера с теплой водой.  Йелоунстонский парк, помнишь как там красиво? - Там холодно. - Дженнифер перевернулась на спину, и теперь бугорки ее грудей, обтянутых футболкой, очень дерзко завлекали его прямо через монитор. Бен сглотнул.  - Лучше давай поедем в Джорджию, в наш домик. Ты его еще не продал? - Ты знаешь, я собирался. - Бен старался не смотреть в монитор, Дженнифер потянулась за чем-то, и теперь на экране красовался ее идеальный пресс - Но все как-то не мог на это решиться, останавливался в последний момент, хотя без тебя его не люблю. - А я люблю - волна распущенных медовых волос прикрыла ее лицо, а в руке мелькнула расческа. - Я просила Бенни (Бенни Медина, бессменный менеджер) мониторить если дом появится на рынке. Хотела купить, ну инкогнито, через подставные фирмы, чтобы не было этой шумихи дурацкой. - А чего ты мне не сказала? Она отбросила волосы назад, и они непослушно рассыпались по плечам, а затем пристально посмотрела на Бена.  - Просто не хотела, чтобы там были чужие люди. Дженнифер снова прилегла на подушку и прикрыла глаза, тень от опущенных ресниц падала на скулы, уголки губ тоже утомленно опустились. - Ты устала, любовь моя? - в его голосе было беспокойство и нежность, давно забытое ею, мужское покровительство. Его дорогое дитя, папина девочка, его маленькая. Это бесценное ощущение безопасности, защищенности, мужской заботы и беспокойства давал ей только он.  Она долго и безуспешно искала это в других мужчинах, но так и не смогла найти. С другими она была жесткой, властной альфа-самкой, независимой и неуступчивой «Я сама». Но на самом деле ее природа была совершенно другой, и ее эго не было уж таким всеобъемлющим, как утверждало общественное мнение. Она умела быть уступчивой и покорной, умела учитывать интересы других людей. Этому ее научила мама, что мужчине нужно подчиняться и что именно мужчина должен "Носить штаны" в доме. И Бен Аффлек, золотой мальчик Голивуда, с его брутальностью, мужественностью и мускулинностью очень органично вписался в ее мироустройство.  Когда они первый раз сблизились, самым неожиданным поразившим его качеством в ней, была ее традиционность и какое-то бесхитростное целомудрие, которое он никак не ожидал найти в ней, и которое никак не вписывалось в ее образ гламурной дивы и супер сексуальной латиноамериканки.  В отличии от самого Аффлека, она не любила тусоваться, не употребляла алкоголь, не знала наркотиков.  Она много и упорно трудилась, ее плотный рабочий график был расписан на месяцы вперед. По будням она снималась, по выходным записывала песни и клипы. Бен восхищался ее самодисциплиной, высокой трудовой этикой и ее преданностью семье. Мама, папа, сестры, бабушки, дедушки, тети, дяди, кузены, кузины, она тянула всех, всем давала работу, деньги, возможности. Они казались полоной противоположностью.  Его внутренний беспорядок и не устроиноость - ее упорство и четкое планирование. Его уязвимость и неуверенность в себе - ее самодисциплина и моральная стойкость. Его природная одаренность - ее тяжелая, системная работа и воля. Его желание иметь лучшее, лучшую женщину - ее стремление стать той лучшей и заслужить его любовь. Она умело и ненавязчиво обустроила его быт, незаметно вернула его в семью. Две субботы в месяц для ее семьи, две субботы для его мамы, папы, брата. Визиты к бабушкам, кресным, семейные традиции, вовлеченность, эмпатия. По пятницам - ужин с друзьями. Четверг только для них двоих. По воскресениям Бен смотрит чемпионат по бейсболу, если играл бостонский  Ред Сокс, ему нельзя мешать, нельзя беспокоить, но при этом Джен должна быть в доме, чтобы оказать поддержку если что-то пойдет не так, или порадоваться вместе победе.  Костюмы вычищены, рубашки выглажены. Парикмахер, спортзал по графику. Стриптизклубы, казино - только поглазеть с улицы. - Ты остепенился, братан. Остепенился - похлопывал его по плечу его кузен Зак на очередном семейном  мероприятии, где Бен уже отчаялся разобраться в своей многочисленной родне. А многочисленная родня все приходила и приходила, в основном лишний раз вблизи поглазеть на его знаменитую невесту и ее знаменитую задницу. И если Дженнифер по этой, или иной причине отсутствовала, то никто даже и не пытался скрыть разочарование. - Тебя и не узнать, бро. Такой чистенький, бритенький. Чистый глянец. - его троюродный брат Стиви смачно чавкал, жуя пиццу прямо из коробки. - Гламур ходячий - хихикнул, его уже изрядно прибухнувший, дядюшка Хью.  При этом все они, ничуть не стесняясь, млосно пялились на задницу Дженнифер, которая помогала его матери и тете носить со стола посуду.  - А как ты ее трахаешь? Как она любит? - спросил Стиви. При этом все остальные с любопытством ждали от него подробностей. - А правда, что вы ее застраховали? - Хью пальцем указал на задницу, проходящей мимо Джен и смачно отрыгнул жаренной курицей и пивом. Бен поднялся, молча отставил свой стакан с колой, перехватил Джен на пути в кухню, забрал у нее из рук грязные тарелки, вернул их обратно на стол.  - Пойдем домой, Little. Джен обеспокоено посмотрела на него, исча причину такой внезапной перемены его настроения. - Сейчас чай будем пить. -  она осеклась, встретив зловещую, мрачную темноту в его глазах. Понимая, что гроза близко, она молча взяла с кресла сумочку, метнулась на кухню, быстро и порывисто обняла мать Бена и его тетю, на ходу придумав повод для их поспешного демарша. Позднее в их доме, он нервно ходил то взад, то вперед, рассекая периметр гостиной своими широкими шагами. - На хрен мы туда ходим, Джен? - то, что он назвал ее по имени говорило о крайней, самой сильной степени, бушующей в нем ярости. - Ну, объясни мне, чтобы что? Я прекрасно обходился без этих сборищ тридцать лет, и нормально жил. Что должно измениться по твоему? - Твоей маме и тете нужно общение, нужно наше участие. - робко отозвалась Дженнифер. Поджав под себя ноги, она забилась в уголок дивана. Сжавшись от его криков, она казалась маленькой-маленькой. - Ну так давай сводим их в ресторан, заплатим 200 баксов и разойдемся. Зачем созывать полный дом шизонутой родни, чтобы они с вожделением тебя расстраивали. - Тебе кто-то что-то сказал? Твои братья? Зак, Стиви? - Джен обняла колени и уткнулась в них подбородком. Бен остановился и посмотрел на нее, как бы со стороны. Сегодня суббота, сегодня она встала в четыре утра, в пять она уже была на съемке, в одиннадцать в звукозаписывающей студии писали новый альбом, в три она обещала помочь его матери со званым ужином, и они не опоздали. Сейчас семь вечера и он не знал, ела ли она сегодня, сидела ли хоть полчаса.  Он подошел к ней, присел и обнял всю, прижал к себе вместе с согнутыми коленками. - Мои братья придурки, Little, плюнь на них. - Бен поцеловал ее в лоб, а потом в носик. Это был верный признак того, что шторм отступил, и между ними любовь, принятие и привязанность. - Стиви между прочим в детстве землю жрал. Они вместе рассмеялись, представив потного, тучного Стиви, жрущего землю. Затем прижались лбами друг к другу, и Бен опять поцеловал ее в нос. - Хочешь я ванну наберу. Джен кивнула и улыбнулась ему уже счастливо, без нервов и страха. Сейчас она окунется в мягкую, теплую воду, смоет усталость и суету уходящего дня, а Бен будет сидеть на краюшке ванны и смешить ее. Затем он достанет ее, завернет в полотенце и отнесет в спальню, где будет любить ее долго и упоительно. - Бог меня создал для тебя - прошепчет она ему под утро, уже засыпая. Или перед этим они еще немножко поболтают, поболтают, поболтают… - Сегодня твоя очень рассказывать - Бен так сладко задумался, их прошлое так неожиданно увлекло его, что он и не заметил, как Джен, по ту сторону экрана, уже улеглась в постель, чуть опустила одну подушку и убрала вторую. Она всегда спала низко. - Что, Little? - Сегодня твоя очередь - повторила Дженнифер, ее колени так соблазнительно показались из-под одеяла. Бен улыбнулся и кивнул. Его очередь рассказывать была каждый вечер. Он рассказывал о съемках, о Джорже, о их задумках, придумках и бесконечных обоюдных подколах.  Он был прекрасным рассказчиком, а для нее так вообще лучшим. Обычно через пятнадцать минут она засыпала, и он еще долго смотрел на нее спящую, сон ей удивительно шел. Затем осторожно проводил пальцами по ее лицу через экран, легонько,  как-будто это могло ее разбудить, тихо говорил что-то по испански и закрывал ноутбук.