Часть 1

If I told you we could bathe in all the lights (Если я сказал бы тебе, что свет будет освещать нас) Would you rise up, come and meet me in the sky? (Смогла бы ты подняться, подойти и встретить меня в небесах?) Would you trust me when you're jumping from the heights? (Верила бы ты мне, прыгая с высоты?) Would you fall in the name of love? (Ты бы упала во имя любви?) When there's madness, when there's poison in your head (Когда вокруг тебя безумие, когда твои мысли отравлены) When the sadness leaves you broken in your bed (Когда тоска съедает тебя, и ты даже не в силах встать с кровати) I will hold you in the depths of your despair (Я буду крепко обнимать тебя, даже в самые темные дни) And it's all in the name of love (И все это — во имя любви) *** Джеймсу кажется, что Сириус влюблëн в Лили Эванс. Джеймс старается не обращать внимания на другую рыжеволосую ведьму, с той же фамилией. Джеймс плохо помнит, каким образом они с Бродягой оказались на седьмом этаже. Яркие, рыжие, непременно выделяющиеся из толпы, даже скрученные в тугую причëску. Прямая спина, всегда выглаженная форма без единого изъяна, строгий взгляд и горящие от ярости щëки, каждый раз, когда Лили ловит его и Сириуса на очередном нарушении. Джеймс выдавливает из себя глупую ухмылку, глядя Эванс в глаза сверху вниз. Зелёные, они готовы истребить их с Бродягой за считанную секунду, если бы он и дальше продолжил свои тупые шутки. — Вы два чëртовых идиота, не способные ни на что, кроме как шляться по школе по ночам и издеваться над другими студентами! Бродяга рядом с ним лениво пожимает плечами и дерзко ухмыляется, также глядя ей в глаза: — Прямо-таки ни на что, а, Эванс? Сокращая расстояние, Сириус тянет ладонь к её лицу, желая ощутить — какова её кожа. Каково это, трогать её без страха, получить от девушки «на чай» за нарушение её границ? Сириус обожает её глаза. Глаза ведь зеркало души? Её душа ощущалась, как нечто вечно юное и бесконечно милосердное к чужим ошибкам. Лили настороженно тыкает ему своей палочкой в эту самую ладонь, хмуря рыжие брови в недоумении. Сириус усмехается уголком рта и всё же тянется к острому лицу Лили. Пальцы юноши лишь успевают коснуться её скулы, прежде чем Лили широко раскрывает глаза и быстро отскакивает от Бродяги на пару шагов назад. Джеймс, вдруг ставший посторонним наблюдателем, удивлённо взирает на открывшуюся перед ним ситуацию и решительно не понимает Бродягу. Что на него нашло? Возможно, что он ведь просто дурачится, решив снова потренироваться в обольщении девушек. Но не с Эванс же, мерлиновы панталоны… Сириус, стеревший с лица свой собачий оскал, замирает, ссутулив плечи и засунув руки в карманы школьных брюк. Блэк возвращает приемлемое расстояние между собой и миловидной девушкой, и отчего-то горько усмехнувшись и качая головой, вновь задаёт вопрос: — Неужели ни на что? Лили, замерев у каменной колонны, не двигается, в полной растерянности переводя взгляд, то на Сириуса, возвышающегося перед ней, то на стоящего позади него озадаченного Джеймса. Уже уходя, Сириусу всё же удаëтся на пару секунд коснуться её лица, зачарованно проводя пальцами по усыпанной веснушками щеке, прежде чем Эванс мотнув головой и резко зажмурившись, отпихивает его руками в грудь. И Сириус подчиняется, легко отступая. Лили с горящими щеками и растерянными большими глазами, сжимает палочку в бледных пальцах и отчаянно кусает губы, не понимая, что ей делать: снять баллы за позднее нахождение в коридоре замка, проклясть Блэка или просто убежать? Сириус, лишь медленно отступает и склоняет голову на бок, чуть улыбаясь, ожидая дальнейших действий от девушки. Джеймс переводит взгляд с Лили на Сириуса, с Сириуса на Лили, и кажется всё понимает… И тот взгляд Бродяги, вообще, все его взгляды, обращëнные к хрупкой девушке с красивыми зелëными глазами. Он понимает, что Бродяга, перепробовав почти всех девушек Хогвартса от четвëртого до седьмого курса, ни разу всерьëз не трогал, лишь обоих сестëр Эванс и Агату. Взгляды. В Большом Зале, на занятиях, во дворе, в гостиной. Пожалуй, Сириус был везде, где была Лили Эванс. Джеймс чертыхается себе под нос и мысленно хлопает себя по лицу. Как можно быть настолько слепым, каким был он сам? В тот вечер вечно дотошная и справедливая староста Гриффиндора, отпускает их просто так… *** Джеймс, сгруппировавшись с Питером, всё же вытянули из Сириуса все подробности и в конце концов, узнали ужасное: их друг, самый главный бунтовщик и бабник всея Хогвартса очень глупо влюбился в Эванс. Взвывший после целой кучи подколов от друзей, Сириус готов был молиться на хитро улыбающегося Римуса, милостиво вытянувшего его из этого круговорота дружеских издëвок и пожеланий долгих и счастливых лет в браке с Эванс. — Только после того, как Айрис вытянет из меня все мои кишки. Сириус, со страдальческим видом уставился в потолок, продолжая заунывным голосом рассуждать о своей нелëгкой участи, в то время, как Джеймс немного вздрагивает от её имени и опускает глаза. Айрис действительно красива. Рыжие, более кудрявые, нежели у Лили, волосы постоянно маячили перед глазами в гостиной и Большом Зале. Чуть реже в коридоре. Джеймс следил за кудрявой копной, плохо слушающихся свою хозяйку волос, и часто мягко растягивал губы в улыбке, замечая, как девчонка трёт глаза от усталости; как кладёт голову на плечо его сестре или сама гладит тëмные локоны Агаты; как скептично-издевательски отмахивается от Сириуса в гостиной, в конце концов не выдерживая и леветируя ему в голову тяжёлый том чего-то очень умного; как ласково улыбается Краучу и аккуратно треплет волосы младшему Блэку, а тот, едва ли не мурчит, но не изменяя себе, сохраняет каменное лицо. Джеймс действительно отрицает свою влюблëнность. Ему ведь не позволено, как Римусу или даже Сириусу поинтересоваться, как её дела или настроение и завязать диалог на любую тему. Ему не позволено, как Агате с разбегу налететь на неё, крепко стискивая в своих объятьях, счастливо смеясь в густые волосы. Ему не позволено, как Блэку осторожно приобнимать её за плечи или как Краучу, класть ей голову на колени в доверчивом жесте. Она его просто игнорирует, а на тренировки приходит лишь для того, чтобы на пару с Агатой наблюдать грустными глазами за тем, куда им не попасть. Джеймс каждый раз нагоняет её по дороге к Большому Залу, под предлогом — Агата. — Надо ведь с сестрой поздороваться. — Он пожимает плечами под недоумённые лица друзей и вновь спешит к впереди идущим девчонкам. Агата шутливо щëлкает его по лбу, а она скучающе смотрит прямо перед собой, пока рядом не возникают Сириус, Римус и Питер. Легко кивает Питеру, тепло улыбается Римусу вместе с негромким «привет» и закатывает глаза на шутливый полупоклон Сириуса. А Джеймсу снова ничего. Отчего-то слегка обидно. *** Он перехватывает Айрис возле кабинета Нумерологии. Эванс хмурится, косясь на свой локоть, зажатый его пальцами, но по прежнему молчит. Агата удивлëнно таращится на брата и подругу, и Джеймс тяжело сглотнув, улыбается ей и кивает: — Не волнуйся. Агата окидывает его подозрительным взглядом и уходит лишь после негромкого «всё хорошо» от Айрис. Джеймс с напряжением следит за спиной младшей сестры. — Локоть. Джеймс дёргается, услышав её голос, обращëнный прямо к нему. Соображает слишком медленно и переводит взгляд карих глаз на неё и слышит свой собственный заторможенный голос: — Что? Айрис прикрывает глаза и медленно выдохнув, немного недовольно повторяет: — Локоть. — Девчонка, кажется, впервые за все свои четыре года в Хогвартсе смотрит на него, и у Джеймса перехватывает дыхание. — Я была бы очень благодарна, если бы ты был так любезен и отпустил мою руку. Мне, знаешь ли, немного больно. Джеймс несколько секунд хмурится, тупо опустив взгляд вниз и лишь после того, как Айрис дёргает рукой, разжимает пальцы. — Что тебе нужно? Джеймс натурально позабыл все слова и выдал, лишь нечто нечленораздельное и отдалëнно напоминающее человеческую речь. Девочка приподняла левую бровь и скрестила руки на груди. — Что ты сказал? Джеймс побледнел и взлохматив свои непослушные волосы, покачнулся с пятки на носок. — Квиддич. — Он чуть не подскочил на месте от, как ему показалось, гениальной идеи. — Как насчёт того, чтобы в воскресенье поиграть в квиддич вместе со мной, Сириусом и Агатой? Как там говорят? Время останавливается, таинственный момент, бабочки, лампочки и все дела? Нет, ничего подобного он не чувствует. Джеймсу Поттеру кажется, что оно рухнуло прямо ему на плечи. — Нет. Несколько секунд Сохатый смотрел на рыжую макушку перед ним, медленно обрабатывая ответ. Стоп. — Нет? Голос его звучал слишком уж растерянно и Джеймс поморщился, тут же стараясь взять себя в руки. Айрис подняла на него свои серые глаза и твёрдо отчеканила: — Нет. Джеймс закусывает губу, прищуриваясь. Айрис его не переваривает. Агата как-то раз сказала, что много раз звала подругу к ним в поместье, но каждый раз получала мягкий отказ. Агата весь август проводит в доме мистера и миссис Эванс. Джеймс искренне не понимал, чем заслужил такое к себе отношение, чем обидел? Но имеет, что имеет. Айрис спокойная, возможно, даже несколько холодная, но от Агаты слышал — играет чертовски хорошо. Мерлин подери, Спилберга с его тупорылыми правилами — игра без девчонок. В голове рождается небольшой план и Джеймс широко и от души улыбается, когда Айрис, посчитав разговор оконченным, предпринимает попытку обойти его сбоку. Она снова на него даже не смотрит и Джеймс вытягивает руку, ухватив ремень её школьной сумки. Резко стаскивает её с девичьего плеча, вызвав у вечно собранной Айрис удивлённый вздох. Девчонка разворачивается, пытаясь выхватить свою сумку из рук охотника, но Джеймс ловко перехватывает её в другую руку и поднимает высоко вверх, над своей головой. Джеймс высокий, выше некоторых, а Айрис со своими сто пятьдесят с копейками едва ему до подбородка достаёт. Джеймс широко улыбается, наблюдая, как её щеки быстро краснеют, но явно не от смущения. Злится. — Верни. Айрис не хочется прыгать вокруг этого каланчи и задиры, чтобы вернуть своё. И проклясть ведь даже не может. Грёбанная палочка мирно покоится на своём месте в сумке, что сейчас висит над головой Поттера. Джеймс вновь растягивает губы и щëки в улыбке, на этот раз чуть заговорщически, и слегка склоняясь к Эванс предлагает: — Соглашайся на моё предложение и может быть, я верну твою сумку. Эванс хмурится, а затем наоборот резко поднимает брови. Окатывает его недоверчивым взглядом и снова качает головой: — Забудь. Я же сказала — нет. Джеймс медленно склоняет голову набок: — А почему? Айрис краснеет ещё больше и сжимает зубы: — Потому что. Говорит и делает к нему шаг, требовательно вытягивая вперёд правую руку: — Верни, прошу по-хорошему. Джеймс лишь смеётся на её недоугрозой и быстро-быстро качает головой. Айрис бормочет себе под нос проклятья и всё же подпрыгивает несколько раз, подняв вверх руку и стараясь схватить ремень сумки. К сожалению, неудачно. Девчонка всерьëз призадумывается, чтобы врезать наглецу между глаз, но тут же разочарованно отшвыривает эту мысль куда подальше. К глубокому сожалению, не достанет. Айрис зубами губу терзает и юноша замирает, думая, что она всё же сейчас передумает. Чему-то кивнув в своей голове, девчонка ближе к нему подходит и Джеймс обрадовался, подумал было, что она согласилась. Эванс смиренно вздохнула и опустила глаза: — Ладно, Поттер, твоя взяла. Джеймс радостно поднимает брови и делает одну из самых главных своих ошибок. Подойдя на шаг ближе к ней, он улыбается и опускает руку с зажатой между пальцами сумкой. Айрис, откуда только силы взялись, умудрилась выхватить свою собственность и ударить парня в пах. Не нос, но так тоже не плохо. Айрис легко улыбается себе под нос, радуясь своей небольшой хитрости. Джеймс от неожиданности и боли выпускает из виду и сумку, и убежавшую девчонку. *** Джеймс доставал её теперь ежедневно. И не из вредности, не от обиды или злости. Нет, совсем нет. Ему действительно хотелось сыграть с ней в квиддич, увидеть вживую, что она из себя представляет на поле. Агата фыркала и на пару с Римусом крутила ему пальцем у виска, обещая брату, что когда-нибудь она не будет его игнорировать или убегать, а просто проклянëт. Сириус, наконец выяснивший всё с Лили Эванс и официально находившийся с ней в отношениях, ходил одуревший от счастья и почти никуда не лез. Питеру было всё равно. Но всё же с наступлением своих СОВ, Джеймс чуть сбавил обороты и Айрис могла чуть больше вдохнуть воздуха. ЗОТИ выжала все соки и мародёры, последовав примеру остальных, поплелись к деревьям в спасительный тени. — Что вы написали в двенадцатом вопросе? — Питер, больше всех переживавший и меньше всех надеющийся на хороший результат, нервно заламывал пальцы. Джеймс запустил руку в волосы, создав в них беспорядок одним движением и рассеянно пожал плечами. — Не помню. А ты, Бродяга? Сириус потянулся и беспечно махнул рукой, повернувшись к Римусу: — Как тебе десятый вопрос, Луни? Римус фыркнул с огоньком в карих глазах: — «Пять отличительных признаков оборотней». Гм. Шикарный вопрос. Джеймс поиграл бровями и закинул руки на шеи Римусу и Сириусу, притягивая их к себе: — Ты уверен, что ответил правильно? Римус театрально закатил глаза и начал загибать пальцы: — Признак первый: он сидит на моём стуле. Признак второй: он носит мою одежду. Признак третий: его зовут Римус Люпин. Мародёры рассмеялись и бухнулись под тенью деревьев. Римус вытянул ноги, блаженно прикрыв глаза. Сириус откинулся на спину, ища глазами Лили и Айрис. Джеймс вытащил из кармана брюк снитч и принялся подкидывать его. Питер почти спал. — Скукота, господа. Римус сказал это без задней мысли, но Джеймс уже встрепенулся и нацелился на спокойно прогуливающегося Снегга на пару с обоими Эванс. Забавно, но Айрис тоже с трудом выносила общество высокомерного змея. — Идëмте, господа. — Джеймс… — Лунатик, без разговоров! Римус покачал головой и остался сидеть на месте, как и Хвост. Лишь Джеймс и Сириус, обмениваясь заговорческими улыбками, как страшная грузовая туча, приближались к ничего не подозревающим студентам. — Надеюсь, хотя бы на пять «Превосходно». — Лили рассеянно смотрела прямо перед собой, а Айрис молча гладила сестру по голове. Снегг, скривив тонкие губы в безобразной усмешке, с презрением наблюдал за небольшой нежностью двух сестëр. Айрис отвечала ему ничуть не уступающим взглядом, но не говорила ничего, как и не предпринимала. — Нюньчик, какая восхитительная встреча! Голос Джеймса, звучавший, как гром средь ясного неба, заставил Лили подскочить на месте и уставиться на двух однокурсников с недоверием. Даже на Сириуса, что не переставал улыбаться, глядя своей девушке в глаза. Айрис же, вздрогнув всем телом, крепче сжала пальцы Лили, предчувствуя исходящую мелкими вибрациями угрозу от фигур двух юношей. Сейчас что-то будет. Северус опустил голову и сжал челюсть, мечтая спрятаться отсюда, как можно скорее. Джеймс переглянулся с Сириусом и оба тут же резко подняли палочки, выполняя какое-то незнакомое движение и не желая тратить время на разговоры. Айрис нахмурилась. Снегга она терпеть не могла, но не настолько, чтобы издеваться над ним перед всей школой, а ведь именно это оба гриффиндорца и собираются сделать. Да и Джеймс… Сомнения Айрис, зашедшие к ней так не вовремя, были обрублены жёсткой рукой внутреннего голоса — совести, с ехидством и надменностью нашептывая своей хозяйке: «Проходимец. Нахал. Задира. Хулиган». Айрис была с ним согласна, когда вынырнув из своих дум, она заметила, как побледневший Северус висит вверх ногами, Лили орëт на Сириуса, а Джеймс, с хищным оскалом, водит палочкой, перемещая слизеринца по воздуху. Охнув, четверокурсница подпрыгнула с земли и подскочила к Поттеру. Юноша нахмурился, увидев прямо перед собой чересчур знакомую рыжую макушку. Айрис вытащила свою палочку и направила её на Поттера: — Немедленно опусти Снегга на землю. Сириус и Лили замолчали, как и все собравшиеся студенты, наблюдая за новой картиной. Джеймс посмотрел сначала на висящего Снегга, затем на свою палочку и только потом на разьярëнную Айрис. Усмехнувшись, юноша повëл плечом: — Я не хочу. Айрис побледнела. — Ты что, всерьëз?! Гневный вскрик девчонки эхом отразился в голове Сохатого и тот слегка поморщился: — Абсолютно, my darling. Айрис вспыхнула, буравя юношу уничтожающим взглядом. Ещё одна причина, по которой она не любила Поттера — жестокие издевательства над другими студентами. Хотя эта, пожалуй, была самой главной. Джеймс, всё также перемещавший Снегга по воздуху, усмехнулся ей в лицо и обернувшись ко всем, кто молча наблюдал, воскликнул: — Кто хочет, чтобы я снял с Нонючика штаны? Айрис задохнулась и когда Поттер, услышав одобрительный гул студентов, обернулся обратно, она нашла взглядом Римуса. Тот сидел, закрывшись ото всех книгой и лишь хмурился, но ничего, ничего не делал, чтобы остановить своих друзей. Какое-то липкое чувство разочарования разливалось по венам и в тот момент, когда Поттер поднял палочку вновь, Айрис размахнулась и ударила его в нос. Охи и ахи от зрителей стучали в её голове. Лили схватила её за руку, вмиг оказавшись рядом и крепко сжимая её руку. Сириус присвистнул, Джеймс чуть ссутулился, прижимая ладонь к окровавленному носу и ошарашенно глядя на растерянную Айрис сверху вниз. Северус, наконец избавившись от поганого унижения, подскочил на ноги и прошипел что-то о грязнокровках. Лили выглядела так, будто её ударили чем-то тяжёлым, Сириус возмущённо что-то воскликнул, а Поттер всё ещё смотрел прямо на Айрис. Девчонка тяжело сглотнула, но все же не жалела. Ей сейчас ещё раз врезать ему или хвататься за палочку? Или и то, и другое вместе? Появившийся за спинами двух мародëров Римус увëл их подальше. Только когда четверо юношей оказались у ворот в Замок, Айрис медленно выдохнула. *** Агата, загремевшая в Больничное Крыло с отравлением и выслушав подругу, заявила, что устроит Джеймсу не бывалый разнос, а Сириуса вообще пора кастрировать. Гормоны на него плохо влияют. И Лили немного тоже, но всё же гормоны гораздо больше. Уходила от подруги Айрис с заметно облегчëнным сердцем. Гостиная Гриффиндора, как всегда отличалась своей шумностью и если честно, Айрис надеялась незаметно проскользнуть к себе. Если не все мародëры, то Поттер уж точно устроит какую-нибудь пакость. — Айрис! И всё же её заметили. Айрис остановилась, молясь чтобы Поттер сказал что-то глупое, да что угодно, Мерлин. Замерев на месте, девчонка выпрямилась, став похожей на страну гитары. Оборачиваться не хотелось от слова совсем. Лишь когда на плечо легла тяжёлая, широкая ладонь и медленно повернула её, Айрис всë же подчинилась и стиснув зубы, уставилась в широкую мальчишескую грудь. Джеймс мялся, не зная, как и с чего начать разговор. Хотелось извиниться, хотя ведь конкретно ей он ничего никогда не делал. Нос ему она сломала, а не он ей. Но потребность в коротком, но безумно важном слове ощущалась, как нечто вроде спасительного глотка воды днём в пустыне, в самый разгар солнца. Римус отдувался у МакКошки за их сегодняшнюю выходку, а Сириус где-то в пределах гостиной снова пытался объясниться с Лили, и Джеймс искренне надеялся, что не безуспешно. Друг заслуживал счастья. Главное, чтобы сам его не разбил на мелкие кусочки. Тогда не собрать уже. Айрис кусала губы, не желая на него даже краем глаза смотреть. Джеймсу действительно было стыдно. Не за Нюньчика, а пожалуй за то, что она всё это увидела во всей безобразной красе. Джеймс сглатывает и всё же решается начать. Если заходить в воду, то с разбегу. — Я не хотел, чтобы ты это увидела. Честно. Айрис хмыкнула, с постепенно накатывающим раздражением, глядя на него исподлобья. — Это ты так сейчас пытаешься извиниться или что? Джеймс её мечущий искры туманный взгляд выдерживает почти с честью, ни разу не моргнув и глаз не отводя. Завораживает. Мысль прочно укоренившаяся, но всё же чужеродная, будто не его. Будто Сириус ему в голову забрался и вновь втихую мечтает о своей прекрасной, нежной Лили. Джеймс хмурится. Извиниться. Может и вправду стоит? Его гордость вполне выдержит, а вот прощение Айрис Эванс завоевать хочется до невозможности. Борется с ней взглядами, сталкиваясь незримо туманно — с древесной бурей и делает незаметный вдох, выдавливая тихое: — Прости. Айрис на секунду озаряется удивлением. Что, правда извинился? Перед ней ведь не за что, а вот перед остальными… Айрис будто деревенеет, маску вновь надевая, смотря куда-то сквозь стоящего перед ней парня. Собственное плечо всё еще находилось в плену его ладони и девочка едва заметно кивает, указывая ладонью на свой нос: — Твой нос… Джеймс встряхивает головой и непослушные кудряшки следуют за ним. — Пожалуй, вынужден признать, что получил за дело. — Джеймс позволяет себе слегка улыбнуться краешком губ, замечая её нервную полуулыбку и тихий облегчённый выдох. — Наверное, спасибо тебе даже. Айрис приподнимает бровь в немом удивлении и вдруг резко и громко фыркает, уже с более широкой ухмылкой оглядывает Поттера. — Не знала, что ты увлекаешься чем-то вроде мазохизма. Джеймс тихо смеётся над её словами, опуская голову вниз и проводя своей ладонью, что всё ещё покоилась на её плече, вниз по руке, мягко обводя пальцами предплечье и остановившись на ладони, осторожно сжимает её, мысленно надеясь, что не схлопочет какое-нибудь проклятье от Эванс — я — у — мамы — гений — изобретатель. Айрис опускает взгляд на их руки, молча перенося его прикосновение и ждёт дальнейшей развязки событий. Но Джеймс лишь легко улыбается, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони и стараясь игнорировать какое-то щемящее и ласковое, до сей поры не знакомое чувство где-то в груди. Всё еще будет. У них ещё будет минутка и целая вечность впереди…