Незабываемое путешествие

Большой зал был полон шума и смеха. Ученики с аппетитом ели завтрак, а совы уже начали слетаться с письмами и посылками. За слизеринским столом царила привычная утренняя суета: кто-то читал «Ежедневный пророк», кто-то лениво ковырялся в овсянке, а кто-то, как Вивьен Лестрейндж, изящно намазывал масло на тост, в промежутках делая вид, что слушает Панси, увлеченно рассказывающую о посылке присланной её родителями. Одрия Уизли сидела рядом, угрюмо ковыряя вилкой в тарелке с яичницей. Она подняла голову, когда большая серая сова приземлилась перед ней, уронив на стол конверт с печатью её семьи. Улыбка промелькнула на лице Одрии, но тут же исчезла, как только она разорвала конверт и пробежала глазами по строчкам. «Дорогая Одрия! Мы так рады и гордимся тобой! Конечно, ты ещё не написала, на какой факультет тебя распределили, но мы не сомневаемся, что это Гриффиндор. Где же ещё может быть настоящая Уизли? Помни: храбрость и верность — главные качества, которые всегда помогали нашей семье. А ещё обязательно подружись с почти-безголовым-Ником, он часто помогал мне в школьные годы. Мы уверены, что ты продолжишь традицию и прославишь Гриффиндор, как и твои братья. Мама уже вяжет тебе красно-золотой шарф! С любовью, твой папа.» Одрия почувствовала, как к горлу подступил неприятный комок. Она молча сложила письмо и уставилась в тарелку, стараясь не смотреть ни на кого. Но Вивьен уже заметила её внезапное молчание. — Что там такое? — спросила она, прищурившись. — Ничего, — пробормотала Одрия, но Вивьен не была из тех, кто принимает такие ответы. Она быстро выхватила письмо из рук подруги. — Вивьен, верни! — взмолилась Одрия, но было поздно. Вивьен уже читала вслух, с ноткой сарказма в голосе: — «Мы не сомневаемся, что это Гриффиндор». — Она оторвала взгляд от бумаги и внимательно посмотрела на Одрию. — Они не знают? Одрия покачала головой, её лицо порозовело от стыда. — Я не смогла им сказать, — прошептала она. — Они… они будут разочарованы. — Ну, конечно, Уизли на Слизерине — это же позор для всей их хвалёной семьи, — язвительно заметила Панси, откидывая назад свои тёмные волосы, и поглядывая на Драко, как бы ища в его глазах поддержку. На удивление, Малфой спокойно наблюдал за всей этой сценой, не выдавая не одной эмоции. — Заткнись, Панси, — резко оборвала её Вивьен, даже не взглянув в её сторону. Её взгляд был прикован к Одрии. — Разочарованы? — Вивьен издала короткий смешок, но в её глазах не было насмешки, только холодная решимость. — Одрия, ты на Слизерине. Ты должна гордиться этим. Если они не видят в этом ничего хорошего, то это их проблема. — Но они ждут другого, — слабо возразила Одрия. — Они уверены, что я на Гриффиндоре. Они думают, что я такая же, как все Уизли. — А ты не такая, — спокойно ответила Вивьен, возвращая ей письмо. — И именно поэтому ты здесь. Не позволяй их ожиданиям диктовать, кем тебе быть. Одрия молчала, глядя на скомканное письмо у себя на коленях. Слова Вивьен задели что-то внутри неё, что-то, что она сама боялась признать. — Кстати, — добавила Вивьен, откидываясь назад и беря в руки свой стакан с тыквенным соком, — зелёный гораздо больше тебе идёт, чем этот нелепый красно-золотой. На губах Одрии появилась слабая улыбка. Вивьен не была подругой мечты. Она вступала в диалог, только если ей самой было это интересно. Часто могла высмеять кого-то из своих друзей, не видя в этом ничего плохого и совершенно не понимая за что на неё обижаются. У Одрии часто складывалось ощущение, что со своими друзьями детства она общается из-за отсутствия других вариантов. Уж слишком мало эмоций она выражает рядом с ними. Но тем не менее Одрия не видела ранее человека отзывчивее Вивьен. Ни разу она не прошла мимо, когда кому-то из друзей нужна была её помощь. Исключая Малфоя конечно. У них были специфические отношения. — Ты кого кусаешь, дрянь пернатая?! — вскрикнул Теодор, поглаживая свой палец и злобно уставившись на сову Одрии. — Руку, которая тебя кормит? Уизли, твоя курица бешеная! Слизеринцы первого курса усмехнулись, наблюдая за возмущениями Нотта. — Молодец, Натан, — Одрия протянула сове печенье, — мамочка тобой гордится. Сова тут же вспорхнула, не забыв ударить Нотта крылом по щеке и улетела в огромных размеров окно. — Какого черта? — снова возмутился Теодор, теперь уже потирая лицо. — Говорят, птицы чувствуют неприятных людей, — спокойно произнес Блейз, попивая чай. — Задумайся, Тео. — В таком случае не понимаю, почему ты остался невредимым. Блейз поднял на него серьезный взгляд и хотел что-то ответить, но голос Эвана Розье помешал ему. — Очаровательно выглядишь, Лестрейндж, — подмигнув Нотту произнес третьекурсник, облокачиваясь на спинку стула Вивьен. — Я был бы не прочь выслушать от тебя ответных комплиментов, но давай в другой раз. Тебя Дамблдор вызывает. Попросил прийти как можно скорее. — С каких пор ты передаешь информацию от нашего уважаемого директора? — буркнул Теодор, хмуро уставившись на Эвана, который задевал спину Вивьен своими чертовыми пальцами. — Неужели чай вместе попиваете? — Ну возможно кто-то взорвал кабинет зелий и по какой-то нелепой случайности все улики указывают на меня, — он неловко почесал затылок, — абсурд какой-то. Святого человека обвиняют. Дав Теодору щелбан, Эван поспешил вернуться к своим однокурсникам и наконец позавтракать. После его ухода, все около минуты сидели молча, каждый приходил в себя после услышанного. Как вообще человек может быть настолько придурком? — А он проходил осмотр у колдометиков? Ну там, голову проверял например, — нарушила молчание Дафна. — За все десять лет, что он живет со мной, такого не припомню, — продолжая есть свой завтрак, будто ничего и не произошло сказал Теодор. — Кстати, Ви, что ты уже успела натворить? — Сейчас и узнаю, — поправив мантию, Лестрейндж поднялась из-за стола и направилась к выходу. — А я всё-таки думаю, что ему стоит к Помфри обратиться, — Дафна искоса взглянула на Эвана. Он нацепил на свои зубы две макаронины и изображал вампира, вызывая заливистый смех у своих однокурсников. Она повертела пальцем у виска. — У парня явные проблемы с кукушкой. Вивьен стояла перед дверью кабинета Дамблдора, её пальцы нервно теребили края манжета. Её мысли путались, а сердце тяжело билось в груди. Она не понимала зачем её вызвали, но предположения были не радужными. — Сахарные перья, — произнесла она пароль. За массивной каменной горгульей, охраняющей вход, скрывалась круглая комната с высокими сводчатыми потолками и стенами, увешанными портретами прежних директоров Хогвартса. Они то дремали в своих рамах, то шёпотом обсуждали происходящее, будто живые, а их глаза внимательно следили за каждым, кто осмеливался войти. В центре комнаты стоял массивный стол из тёмного дерева, заваленный пергаментами, чернильницами и серебряными механизмами, которые тихо тикали или пускали дымок, растворяющийся в воздухе. Шкафы и полки ломились от древних книг и странных артефактов, а рядом на позолоченной жерди гордо восседал феникс Фоукс, его перья искрились огненными бликами в мягком свете из высоких окон. — Мисс Лестрейндж, — сказал Дамблдор, его голос был спокойным, но в глазах читалась скрытая серьёзность. — Присаживайся. Вивьен медленно подошла к столу, села на предложенный стул, но её взгляд не оставлял профессора. Его лицо было серьёзным, как никогда, и это только увеличивало её беспокойство. — Угощайся, — он пододвинул к ней вазочку с карамельными леденцами. Вивьен взяла одну штучку и положила её себе в рот, хотя есть в данный момент вообще не хотелось. — Я позвал тебя так как получил письмо от твоей бабушки, в котором она просила тебя посетить Лестрейндж Холл как можно скорее. «Старая карга» — тут же пронеслось в голове Вивьен. Лестрейндж почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Она закрыла глаза, пытаясь подавить нарастающую волну эмоций. Воспоминания о Лестрейндж Холле, его тёмных коридорах и мрачных залах, всегда были для неё болезненными. Она жила там до девяти лет, пока не умер дедушка. После этого бабка слетела с катушек, и в доме царила атмосфера безумия. Вивьен не могла забыть, как и без того не самая добрая женщина, с каждым днём становилась всё более странной. Наказание круциатусом было самым душевным, из того, что могла предложить мадам Лестрейндж. После смерти дедушки Вивьен не долго смогла выдержать в том доме, и выслушав множество не лестных слов о себе от хозяйки поместья, она оказалась в Малфой-мэноре, где её жизнь была более стабильной, но всё равно не сказкой. Люциус Малфой был не самым добрым и ласковым человеком, а братья и кузен часто вызывали желание ударить их чем-то тяжелым. Но они хотя бы не пытались её уничтожить, как это делала бабушка. А теперь ей снова предстояло вернуться туда, в тот ужасный дом, где её детство было похоронено, под слоями напускной вежливости и обещаниями стать достойной наследницей. — Вам известно зачем меня вызывают? — постаралась спокойно произнести Вивьен, но голос дрожал, выдавая тревогу. Дамблдор слегка наклонил голову, его взгляд стал немного мягче. — Я не знаю всех обстоятельств, Вивьен. Но вероятно, это связано с твоей семьей. Лестрейндж кивнула и встала со стула, чувствуя, как её ноги стали тяжёлыми. Она знала, что этот шаг был неизбежен. Она должна была вернуться в Лестрейндж Холл, чтобы встретиться с тем, что так долго оставалось в прошлом. Вивьен стояла перед камином в кабинете, её мысли были спутаны, а сердце колотилось в груди. — Удачи, Вивьен, — сказал Дамблдор, его голос был мягким, но в нём звучала некая тревога. — Передавай привет Фитее Лестрейндж от меня. Вивьен не ответила, лишь кивнула, чувствуя, как её тело начинает дрожать от предстоящего путешествия. Она подошла к камину и взяла горсть порошка флу. В её голове мелькали обрывки мыслей, и, прежде чем она успела их собрать, произнесла слова: — Лестрейндж Холл. Сильный вихрь магии охватил её, и в следующий момент она почувствовала, как её тело поднималось, уносясь далеко отсюда. Всё вокруг стало неясным, и только светящиеся искры были видны в темноте. Вивьен не успела даже осознать, что происходит, как уже оказалась в новом месте, которое обычно принято называть домом. Вивьен упала на колени, оказавшись в большом, мрачном зале, который был знаком, но теперь казался чужим и угрожающим.Она поднялась на ноги и огляделась. Лестрейндж Холл, несмотря на свою величественность, запомнился ей убогим местом. Картины с умершими родственниками, которые в раннем детстве казались ей очень милыми и интересными, сейчас сильно раздражали своим глупым трёпом. Тусклые стены, огромное количество дорогого металлолома. Ничего из этого не вызывало приятных эмоций или воспоминаний. — Кинти рад приветствовать молодую хозяйку, — перед Вивьен возник домовой эльф и поклонился ей, чуть ли не ударив носом пол. — Ваша бабушка ожидает вас в своей комнате. Кинти должен проводить молодую хозяйку? — Справлюсь. Ты можешь идти, — спокойно произнесла девочка и эльф исчез. С каждым шагом Вивьен чувствовала, как напряжение в воздухе возрастает. Наконец она оказалась в комнате, где на большой, скорее даже огромной кровати лежала Фитея Лестрейндж. Её глаза были закрыты, но губы шевелились, и она что-то бормотала себе под нос. — Кусок дерьма ты, Рабастан, — вдруг произнесла Фитея, приводя Вивьен в шок. Голос карги был хриплым, но в нём звучала явная злоба. — Никогда не мог сделать что-то по уму! Вечно всё портил, ни разу не оправдал моих надежд. Неужели так сложно быть похожим на своего брата? Вивьен замерла, её сердце замерло от этих слов. Рабастан? Это был её дядя, но почему бабушка так говорила о нём? Почему она была так зла на своего сына? Вивьен не успела понять, что происходит, как Фитея продолжила: — Ты никогда не был способен на что-то хорошее. Чертов идиот… Теперь мне всё это разгребать. Надеюсь ты сдохнешь в этом Азкабане, — Она рассмеялась, этот смех был заливистым, почти безумным, и от этого Вивьен почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Я старалась, Басти… — продолжала Фитея, её голос стал грустным. — Но ты и твои глупые решения… Неужели ты не мог хоть раз сделать всё правильно? Вивьен стояла неподвижно, не зная, что сказать. Она не могла понять, о чём идёт речь. Бабка была явно не в своём уме, но всё это было настолько странно и тревожно, что Вивьен не могла не чувствовать, что эти бредни могут иметь смысл. Фитея подняла голову, и её глаза встретились с глазами внучки. Вивьен почувствовала, как в её груди сжалось от напряжения. — Ох, ты пришла, дорогая, — лелейно протянула Фитея, и её взгляд стал странно адекватным. — Наверное тебе интересно зачем ты тут? Вивьен почувствовала, как её сердце пропустило удар. Эти слова, хоть и произнесённые в бреду, были настолько неожиданно милыми, что она замялась, не зная что и говорить. Но, прежде чем она успела хоть что-то сказать, Фитея снова засмеялась, заливисто и безумно. — Лучше бы кто-то из близнецов взял фамилию, — сказала она, её голос был наполнен каким-то зловещим весельем. — Ты не готова к тому, что будет дальше. Чертово отродье. Слишком мало я тебя наказывала. Вивьен почувствовала, как её нервы натягиваются, как будто её окружала невидимая сеть, и она не могла выбраться. Но она не сказала ни слова, не зная, как реагировать на это безумие. Фитея снова закрыла глаза, и её лицо стало более спокойным, ничего не выражающим, как будто она вернулась в свой мир, забыв о внучке. Вивьен стояла рядом, пытаясь осознать всё происходящее. — Ваша бабушка выпила зелье, молодая хозяйка. Она сказала Кинти передать вам это, — тот же эльф, что и встретил её, снова возник из ниоткуда. Он протянул Вивьен несколько писем, шкатулок и какую-то странную печать. — Какое зелье она выпила? — глянув на бабку, произнесла Вивьен. — Убивающее, молодая хозяйка. Мадам Лестрейндж жаловалась на здоровье, колдомедики ничего не могли поделать. Хозяйка сообщила Кинти, что больше не хочет жить. «Так карга меня позвала, что б я посмотрела на её кончину. Как мило. Наверное это лучший её подарок за всю жизнь». — дошло до Вивьен и на лице появилась слабая улыбка. Ей не было стыдно, что она довольна и скрывать она этого не собиралась. Эта женщина заслужила всего того, что с ней произошло. — Что мне с этим всем делать? — указав на вещи, лежавшие в её руках, спросила Вивьен у домовика. — Моя Хозяйка предоставила всю информацию семье Малфой. Они все вам расскажут. — Спасибо. Можешь идти, — Эльф испарился, а Вивьен хмыкнула глянув на покойную. — Гори в аду. В приподнятом настроении, и с кучей непонятных вещей, Вивьен даже не заметила как снова оказалась в кабинете Дамблдора. Мужчина бросил на неё внимательный взгляд, как только она вышла из камина. — Спасибо, профессор, путешествие было незабываемым, — Вивьен подняла взгляд на профессора. — К сожалению привет передать не получилось. С этими словами она покинула кабинет. По Хогвартсу Вивьен шла со странной улыбкой на лице, даже грязнокровка Грейнджер, встретившаяся ей на пути, не могла испортить ей настроение. Ей было плевать на бабку, пока та не угрожала её спокойной жизни. Но с учётом того, что она имеет двух прекрасных братьев, которые с превеликим удовольствием напишут ей письмо о том, что наследница столь древнего рода ведет себя неприемлемо, на чеку нужно было быть всегда. Но теперь она свободна. — Лунный камень, произнеся пароль в гостиную Слизерина, дверь отъехала в сторону.Несколько знакомых лиц находилось внутри и все они уставились на вошедшую. Теодор, до этого игравший с Одрией в шахматы, тут же осмотрел подругу с ног до головы. Одрия через несколько секунд тоже повернулась на Вивьен. Фобос и Деймос даже отвлеклись от наверняка интересного рассказа Эвана, внимательно следя за сестрой и ожидая наконец узнать за что её к директору вызывали. Вариантов было много. Лестрейндж присела на диван возле друзей и оглядев шахматную доску, подвинула белую фигуру, объявляя шах черному королю. — Померла карга, - повернувшись к братьям произнесла Вивьен. — Конец тирании. — Там мой ход был, - грустно смотря на доску буркнул Нотт.