Часть 1

- Он тебя хочет, - голос негромкий, снежной крошкой по ледяному насту звучит под высокими сводами трапезной, где она – вот уж неосторожность – собиралась просто выпить запаренный травяной отвар, в тишине и одиночестве. Скромные надежды. Рук осторожно, не обжечься, не расплескать, ставит тонкостенную чашку на стол и смотрит на широко улыбающегося Луканиса. Нет. Она смотрит на Злость. - Я была бы благодарна, если бы ты отдал тело его хозяину и позволил ему наконец-то выспаться, - эльфийка медленно встаёт, чтобы не спугнуть демона резким движением, двигается аккуратно, словно на охоте. - Он тебя хочет, - Злость смотрит ехидно, не делает попыток сбежать из помещения, не атакует. – Думает о тебе часто, представляет…всякое. - Ему не понравится, что ты мне рассказываешь это. - В этом же и смысл! – Злость счастливо хлопает в ладоши, как ребёнок, которому дали долгожданный подарок. – Он не слушается меня! Так отчего бы мне не рассказать тебе о том, что он вовсе не тот милый Луканис, которым старается казаться. Ты знаешь, что он развратник? Его отвели в самый дорогой бордель в Тревиззо, когда он был совсем юн. Его заботливая abuelita оплатила двух самых популярных шлюх и они неделю ублажали его, поили его вином и вновь ублажали, пока он не забыл самого себя. У одной из них, малыш Луканис не запомнил имени, вот грубиян, но у одной из них были такие же волосы, как у тебя. Часто, перед самым сном, он представляет, как сожмёт их, заставляя тебя прогнуться ещё ниже, чтобы принять его радушнее. Рук делает шаг назад, испугано смотрит на заходящегося в смехе одержимого. Это всё не должно было случиться, что может быть страшнее, чем показать все грязные мысли, что таятся у каждого в голове. Луканис этого точно не заслужил. Что хуже – ей до ужаса любопытно, что ещё прячется за обычной учтивостью ворона. От этого желания ей удушливо стыдно. И сладко. - О, милый Луканис такой заботливый! Он запомнил, что тебе нравится шоколад, какой душка. – Злость яростно скидывает чайник с её отваром на пол, гремит посуда, поднимается удушливый аромат, напоминающей о банном дне в денеримском эльфинаже, там тоже запаривали травы, говорили, что это полезно. Ну и блох травит, что уж. - Рассказать тебе, что он думает о шоколаде на самом деле? Как он фантазирует, как будет поливать тебя шоколадом, а потом слизывать это, так долго, что ты начнёшь его умолять о финале? Как он хочет уснуть между твоих ног, пресыщенным и утомлённым, а проснувшись – продолжить? - Хватит, - она с трудом проталкивает слова через пересохшую глотку. – Ты не имеешь права поступать так с его мыслями, прав он там в вашей проклятой сделке или неправ! Заткнись! - Мне есть, что ещё сказать, поверь мне, - неожиданно Злость замолкает, принюхивается, хищно втягивая густой воздух, а потом рассыпается бесноватым смехом. – Да ты течёшь! Этот идиот думает, что ты непорочнее Андрасте, а тебе нравятся его грязные мыслишки! Вы, смертные, не перестаёте меня удивлять! О, я придумал лучшее наказание для него. Я ничего ему не скажу, пусть продолжает мучаться и мечтать о взаимности, наивный tilinga ! Тело антиванца несколько раз дёргается, словно судорогой и, покачнувшись, он вновь открывает глаза, на этот раз свои, без демонического отсвета Злости. Рук облегчённо выдыхает, очевидно, это было чуть больше информации, чем она хотела получить сегодня. Внизу живота тяжело и томно, но ей не хотелось узнать о том, что Луканис хочет о ней… таким образом. - Прости, - мужчина виновато смотрит, бросается поднимать разбросанную посуду. – Мы поругались со злостью по, - неловкая пауза почти незаметна. – Не относящемуся к нашему делу моменту. - По какому? – Рук спрашивает это просто так, чтобы просто что-то сказать, слова даются с трудом. - Он считает, что мне стоит быть решительнее в некоторых моментах, в которых он ничего не понимает, - Луканис аккуратно собирает крупные осколки от разбившейся чашки, смотрит на них так внимательно, будто они могут разбежаться. Гнев вспыхивает в ней мгновенно, но не тяжёлый, а быстрый яркий колючий. Не гнев. Злость. - А может быть тебе стоит его послушать, а? Луканис удивлённо вскидывает голову, но видит лишь захлопнувшиеся створки дверей.