Глава 34. Турнир в Харренхолле(4): Родрик, Эртур

      Это был первый день открытия грандиозного турнира. Солнце висело высоко в небе, отбрасывая длинные тени на обширное поле, где происходило побоище. В течение трёх беспощадных часов почти сотня участников сражались с друг другом: вольные всадники, жаждущие славы, безродные рыцари, стремящиеся к признанию, и юные оруженосцы, горящие желанием доказать свою доблесть. В воздухе витали звуки лязгающей стали и крики поверженных.       Земля быстро превратилась в месиво грязи и крови, а небольшие отряды бойцов образовывали временные союзы, лишь затем, чтобы предать друг друга спустя мгновение. В конце концов, только один человек остался стоять среди этого кровавого побоища. Бой дался тяжелой: трое с переломанными конечностями, один с раздробленной ключицей, дюжина с изуродованными пальцами, и две лошади, которых пришлось милосердно усыпить. Порезов, растяжений и синяков было так много, что их даже никто не пытался сосчитать.       Родрику Рисвеллу было отведено место вдали от основного поля, на помосте. Хотя он находился слишком далеко, чтобы разглядеть рыцарей, сражающихся внизу, ему было хорошо видно собравшихся зрителей. Король сидел под навесом из чёрного шелка, вышитого алым, в окружении двух королевских гвардейцев. Рядом с ним наследный принц занимал более низкое возвышение. Ланнистеры и Баратеоны имели честь сидеть ближе всех к королевской семье.       Но Рослин Баратеон не была рядом со своими родичами. Под тенью серого шелкового навеса дома Старков она сидела вместе с их братьями и сестрой. Невеста Брандона развалилась на подушке из перьев в изящном платье светло-желтого цвета с мирийским кружевом на рукавах и вороте, укрытая от палящего солнца. Родрик вынужден был признать, что она красива. Волосы леди Рослин представляли собой бесхитростную кутерьму из блестящих чёрных локонов, которой позавидовали бы многие девы. Локоны струились по её молочно-белым плечам, а украшения, которые она носила, сверкали даже в тени. Цветок двора, как называли её некоторые южане. Но этот цветок был слишком диким и ярким, чтобы прижиться к северу от Перешейка.       Время от времени наследник Старков кормил её виноградом и пирожными или склонялся, чтобы поцеловать её в щёку. Леди Рослин, хоть и принимала участие в его шутках и откровениях, улыбалась больше из вежливости, чем от души. Без ума влюблённый Брандон продолжал стараться её развеселить. Он поднёс к её губам пирожок с ежевикой и обнял её правой рукой.       Родрик наблюдал за этим с горечью. Был ли Брандон когда-либо так нежен и заботлив с Барбри? Она была его любимицей, когда он воспитывался в Барроутоне. Юный наследник Старков называл его дочь прекраснейшей девой Севера, танцевал с ней на каждом празднике и говорил, что она – единственная, кого он хотел с тех пор, как был мальчишкой. Это заставляло Родрика верить, что, став взрослым, Брандон женится на его дочери.       Он задавался вопросом: то ли красота девушки Баратеон или могущество её дома привлекли внимание Брандона, то ли он так обращался со всеми женщинами, которые вызывали у него интерес. Барбри родила Брандону сына с внешностью Старков, но сама при этом оставалась прикованной к постели, оправляясь после родов, неспособная красиво одеваться и принимать ухаживания своего жениха.       Родрик не ожидал, что всё обернётся таким образом. Равнодушие Брандона к женщине, родившей его ребёнка, и холодность лорда Рикарда, не желающего это обсуждать, вызывали в нём раздражение. Но он не собирался сдаваться и откажется добиваться того, что по праву принадлежит Барбри. Когда он велел мейстеру сохранить ребёнка, а не давать ей чашку лунного чая, он уже был готов к надвигающейся буре.       У него не было другого выбора. Когда Брандон был обручён с леди Рослин, он хотел выдать свою дочь за Виллама Дастина, наследника Барроутона. Но её надежды рухнули в тот момент, когда Брандон снова овладел его дочерью. Виллам был другом наследника Старков и знал, что честь Барбри была запятнана. Рискнуть, дав дочери шанс стать леди Винтерфелла, или смириться с тем, что её брак теперь невозможен? Выбор был очевиден. Её репутация всё равно была разрушена; ребёнок мог подарить ей новые шансы.       Он был уверен, что Брандон возьмёт на себя ответственность, разорвёт помолвку с этой южанкой и женится на Барбри. Его дом, пусть и не самый знатный на Севере, был достаточно высокородным, чтобы его дочь стала леди Старк. Она выросла рядом с Брандоном и завоевала его симпатию – она была естественным выбором для супруги наследника Винтерфелла. Родрик считал, что если Брандон будет настаивать, то лорд Рикард будет вынужден согласиться.       Но он недооценил южные амбиции своего сюзерена. Когда леди Кейтилин стала наследницей Риверрана, Родрик подумал, что у Барбри наконец появился шанс. Однако Рикард Старк отправил сына на юг и заполучил невесту ещё знатнее. Рослин Баратеон, когда-то обручённая с наследным принцем и воспитанница королевы, имела отца с обширными связями среди великих лордов.       Эта южная невеста оказалась куда более грозным соперником, чем он ожидал. Она не была кроткой леди, преданной музыке, вышивке и нарядам, как многие думали о южанках; она была амбициозной и напористой женщиной, с первого года в Винтерфелле стремившейся превратить его в южный двор. Хуже того, она была настолько исключительно хороша собой, что Брандон никогда не променяет её на Барбри. Он клялся Барбри, что не хочет жениться на Кейтилин Талли. Но когда речь зашла о Рослин Баратеон – таких слов он не говорил.       Лорд Рикард, похоже, полагал, что Родрик удовольствуется парой скудных земель и рыбацкой деревушкой у Каменного берега. Но это и рядом не стояло с тем, что принес бы брак Барбри с Вилламом – не говоря уже о пользе от внука, который мог бы стать будущим лордом Винтерфелла.       Его сюзерен был уверен в своих силах: он обручил свою дочь с наследником самого богатого дома Вестероса и Десницей короля, а его сын вскоре женится на девушке из великого дома. Лорд Рикард, должно быть, был уверен, что его знаменосец не осмелится бросить вызов его воле и рисковать оскорбить Баратеонов.       К сожалению, тут он просчитался. Великие возможности всегда сопровождаются с риском. Родрик был готов принять самый худший сценарий: потеря благосклонности лорда Рикарда и то, что дом Рисвеллов окажется на задворках при следующим поколении. Но это было не хуже, чем положение Барбри сейчас. Он и так утратил расположение своего лорда, когда Брандон сделал его дочь матерью бастарда. Так почему бы не пойти на крайние меры, чтобы бороться за будущее своего дома и своей дочери?       Родрик ждал – и вот, наконец, его шанс настал. Гордая дочь Стеффана Баратеона не стерпит оскорбления, когда узнает, что её жених заделал бастарда северной леди во время их помолвки. Харренхолл был идеальным местом, чтобы пустить подобные слухи: они неизбежно достигнут ушей лордов и леди Семи Королевств. Как только он предаст скандал огласке, и сын Барбри станет известен всему королевству, он не верил, что леди Рослин согласится идти к алтарю, как ни в чём не бывало.       Как и её отец. Лорд Стеффон однажды стерпел, когда король нанёс ему оскорбление, но второй раз он такого не потерпит. Если Баратеоны потребуют разрыва помолвки, у Брандона не останется выбора, кроме как жениться на Барбри, чтобы успокоить недовольных северных лордов, которых и так раздражало, что лорд Рикард выдал и сына, и дочь за южан.       Пир на середине турнира, через два дня, будет идеальной возможностью. Это был безупречный план. Всё королевство узнает об оплошности Брандона, и лорд Стеффон не позволит, чтобы его снова выставили посмешищем.       Если же и это не сработает, у Родрика был последний козырь. Он поднял кувшин и наполнил кубок, бросив взгляд в сторону верхнего помоста, где восседал принц. Короля Эйриса вскоре заменит его сын, а принц Рейгар был известен, как человек благородный, справедливый и рассудительный. Если даже Стеффон Баратеон не прервёт помолвку, Родрик подаст прошение новому королю или наследнику – во имя справедливости для его дочери. Хотя Рослин уже не была невестой Рейгара Таргариена, она всё ещё приходилась ему кузиной. Родрик видел, как они танцевали на пиру по случаю открытия накануне. Принц наверняка не допустит, чтобы его родственницу выдали замуж против её воли. А уж если Рейгар прикажет, то и лорд Рикард не посмеет ослушаться.

***

      Первый тур состязаний состоялся во второй половине дня после поединок. Зрители разошлись на обед, но затем вернулись в сопровождении ещё большего количества гостей. Король по приказу Рейгара покинул турнир после поединка, оставив шатёр Таргариенов пустым. Сам принц Рейгар вышел на ристалище. Король Эйрис сегодня был на удивление тих: он не бормотал проклятий, не разговаривал с воздухом. Всё его внимание было приковано к кровавому зрелищу на поле, и Эртуру показалось, что он будто кого-то ищет среди участников.       Эртур заметил несколько знакомых лиц на помосте. Под зелёным шёлковым навесом сидела леди Оленна, в окружении своих детей, а леди Рослин и леди Янна беседовали с ней. Их женихи покинули трибуны, чтобы принять участие в поединках. Заметно отсутствовали Лианна Старк, которую часто можно было увидеть рядом с Рослин, и её жених Джейме Ланнистер. Эртур надеялся, что у юноши хватило ума держаться подальше от мест, где находился король.       Он стоял у края поля, рядом с сестрой Эшарой, сложившей руки на груди. Прошло пять лет с тех пор, как он видел её в последний раз. Она превратилась в настоящую красавицу, с большими фиалковыми глазами, такими же пугающе похожими на их отца.       — Увы, ты не получишь моей благосклонности, – моргнула Эшара. – Но я всё же пожелаю тебе удачи. Полагаю, ты победишь, как и в Ланниспорте?       Эртур улыбнулся и похлопал её по плечу: – Имею ли я честь знать имя того, кто лишил меня благосклонности моей сестры?       Хотя он уже знал ответ. Эртур видел, как Эшара отдала свой светло-лиловый платок с серебряной вышивкой кареглазому юноше – Эддарду Старку, тихому юноше, воспитывавшемуся с Станнисом Баратеоном. Эртур тренировал Эддарда несколько месяцев, пока принц гостил в Штормовом Пределе. Это было давно. Тогда король ещё доверял лорду Стеффону, и всё казалось благополучным. Последний отблеск золотого века правления Эйриса.       — Перестань притворяться, Эртур. Я видела, как ты нахмурился, когда я обвязала свою милость вокруг руки Эддарда, – Эшара усмехнулась. – Он застенчив. Не будь с ним груб. Ты бы знал, как долго он собирался пригласить меня на танец на первом пиру. В итоге за него пригласил его брат.       — Рад за тебя, – вздохнул Эртур. – Приятно знать, что тебе наконец-то понравился достойный рыцарь. Этот парень вырос в Долине и был благороден, как и большинство тамошних рыцарей. Я как раз собирался предупредить тебя, что…       Он вспомнил, как Брандон Старк пытался ухаживать за Эшарой во время танца. Одно это уже оставило у Эртура плохое впечатление о новом женихе леди Рослин. Брандон казался слишком ветреным и вспыльчивым, он осмелился открыто ухаживать за Рослин в Ланниспорте, когда она всё ещё была обручена с Рейгаром. Теперь, когда он добился желаемой леди, он, похоже, и этим не был удовлетворён. Эртур беспокоился, потому что Эшара, как правило, тянулась к таким мужчинам – раскованным и общительным, способным рассмешить её. В пятнадцать лет у неё был короткий роман со вторым сыном лорда Айронвуда, который во всем походил на Брандона, кроме цвета волос.       — Знаю, знаю, – развела руками Эшара. – Марлон Айронвуд уже в прошлом. Я не повторю своей ошибки. Пока я хочу дружбы с леди Рослин, я не притронусь к её мужчине. Глупо жертвовать дружбой с интересной женщиной ради мужчины, за которого ты всё равно не выйдешь. А она действительно интересная. У меня была возможность поговорить с ней в Водных Садах, когда Элия привела меня туда с Лионелем три года назад. Жаль, что она не вышла за Оберина. Никогда бы не подумала, что мне удастся поладить выходцем из Штормовых земель.       — Надеюсь, ты вынесла урок из истории с Марлоном, – сказал Эртур, снимая шлем. – Отец был уверен, что ты вот-вот выйдешь за него, а тот сбежал в Эссос с дочкой торговца – и ни слова.       — Я была паинькой в Староместе, – хихикнула Эшара. – Элия пыталась меня познакомить с тамошними рыцарями. Даже подумывала о Гарте Тирелле. Но мне они не по душе.       — Значит, теперь тебе приглянулся мальчик Старк? – Эртур нахмурился. – Жизнь на Севере будет тяжелой. Если ты говорила с леди Рослин, наверняка она тебе рассказывала.       — Она действительно советовала избегать севера, если есть такая возможность. Мы говорили начистоту. Тамошний климат не для нас, южан, привыкших к солнцу и жаре. – Эшара изящно повернула голову. – Но это не проблема. Если я всерьёз захочу выйти за Эддарда Старка, смогу уговорить его жить в Дорне. В Звездопаде достаточно покоев. Он второй сын, ему незачем оставаться в Винтерфелле при живых отце и брате. А если не Дорн, то, возможно, сир Станнис даст другу какое-нибудь место в Штормовом Пределе. Всё равно недалеко от дома.       — Эддард, пожалуй, будет надёжным мужем, – признал Эртур. Их брат не имел наследника и обладал слабым здоровьем. Эшара всё ещё оставалась второй в линии наследования Зведопада. Было бы разумно, если бы она жила там с будущим мужем.       — Он и правда надёжен. Но не веди себя так, будто я выхожу за него уже завтра, – она хлопнула его по плечу. – Сейчас мне просто приятно проводить с ним время.       После их разговора Эртур оседлал коня, взял копьё и отправился на первое состязание. Он сбил с коня юношу из Редфортов, одолел сира Тигетта Ланнистера и сломал два копья в поединке с сиром Левином Мартеллом. Решив передохнуть, он уселся на нижний ярус зрительских трибун, чтобы понаблюдать за остальными поединками. Всегда полезно изучать стили своих возможных соперников.       — Ваше Высочество, – поднялся Эртур, когда Рейгар, одержав три победы, присоединился к нему на трибунах. Принц Драконьего Камня в последние годы больше времени проводил с мечом, чем с копьём, однако его талант позволял ему блистать на турнирах. Их тренировочные схватки часто заканчивались вничью, хотя чуть чаще побеждал всё же Эртур. Учитывая, что принц начал тренироваться поздно, его прогресс всегда вызывал у Эртура восхищение.       — Не могу дождаться, когда смогу сразиться с тобой, Эртур, – сказал принц, указывая ему сесть рядом и посмотреть оставшиеся поединки.       На поле сошлись Джон Коннингтон и принц Оберин. Лорд Гриффоньего Гнезда был достойным противником, но уступил дорнийцу, который не пропускал ни одного турнира.       Когда Джон упал с лошади, из его доспехов выкатился блестящий предмет. Оберин протянул руку, чтобы помочь ему подняться, и поднял находку. Но вместо того чтобы сразу вернуть её владельцу, он задержал взгляд. Джон потянулся за ним, но Оберин бросил на него многозначительный взгляд.       — Лорд Коннингтон, – Оберин развернул ладонь, демонстрируя ленту с синими драгоценными камнями. Эртуру он показался знакомым, но он не мог вспомнить, где видел его, пока Рейгар молча не поднялся со своего места. Это был подарок ко дню именин, который принц вручил своей невесте четыре года назад, перед свадьбой. Эртур лично видел, как Рейгар повязывал ею косы леди Рослин в коридоре твердыни Мейгора.       — Почему у вас украшение леди Рослин? – продолжил Оберин достаточно громко, чтобы его услышали окружающие. Эртур взглянул на леди Рослин, чьё лицо застыло в панике и недоумении, её глаза были широко раскрыты от недоверия.       — Это вас не касается, – рявкнул Джон, вырывая украшение и поворачиваясь, чтобы уйти, но Оберин схватил его за руку.       — Я думаю, вам стоит объясниться, – лениво протянул Оберин. – Она подарила его вам? Или вы забрали его… недолжным образом? Леди Рослин вон там, на трибунах; можем прямо у неё и спросить.       Суета на поле привлекла больше внимания. Люди начали перешёптываться, не понимая, почему рыцари продолжают говорить вместо того, чтобы покинуть арену. Эртур беспомощно закрыл глаза. Рейгар шагнул на поле, его лицо было бледным, как белейший мрамор.       Было ужасно видеть подарок, предназначенный даме сердца, у другого мужчины, особенно учитывая, что Джон Коннингтон был другом Рейгара. Эртур был озадачен. Он не помнил, чтобы Рослин проявляла какую-либо симпатию к оруженосцу Рейгара. Наоборот, казалось, она терпеть не могла рыжеволосого наследника Гриффоньего Гнезда. Она целовала щёки Майлза Мутона и Ричарда Лонмута, когда они были детьми, но Джона Коннингтона она намеренно обходила стороной.       Возможно, их отношения изменились, когда она покинула Красный замок. Место Джона находилось недалеко от Штормового Предела, и он был ровесником леди Рослин. Возможно, за эти годы они сблизились, и она подарила ему украшение на память.       Но всё это казалось маловероятным, ведь в конце концов она выбрала Брандона Старка.       Ситуация ухудшилась, когда её жених вмешался в скандал. Брандон Старк, всё ещё в доспехах, вспотевший и раздражённый, бросился к трибуне и схватил Рослин за запястье, когда та спускалась по ступеням.       — Рослин, ты отдала свою благосклонность этому ублюдку? – закричал он, сжимая её запястье. Крик был достаточно громким, чтобы обратить на себя множество взглядов.       — Это не моя благосклонность! – выкрикнула Рослин в ответ, выдергивая руку из его хватки. – Понятие не имею, как она у него оказалась! – Она глубоко вдохнула.       Лицо Брандона смягчилось, но тон стал опасно низким: – Этот ублюдок украл твою ленту? Я заставлю его заплатить.       На поле Рейгар посмотрел на своего друга с дрожащим плечом и выражением боли на лице.       — Ваше Высочество…Я….Я всё объясню, – пробормотал Джон, опуская голову, чтобы избежать взгляда принца. – Она… она дала мне это в… – не смог он закончить фразу.       Рейгар не стал его слушать. Выражение его лица сменилось с шока на глубокую печаль, тяжесть предательства была очевидна в его фиолетовых глазах. Его плечи слегка поникли, словно откровение истощили его силы. Он посмотрел на Джона со смесью недоверия и боли.       Некогда грациозный и сдержанный принц вдруг стал уязвимым. Его челюсть была сжата, а мускул на щеке дёргался, пока он пытался сохранять самообладание. Когда он уходил, ропот толпы становился громче, их любопытство было возбуждено нетипичной реакцией принца. Зрители, которые изначально были сосредоточены на рыцарских поединках, теперь обратили своё внимание на конфликт, и шепотки распространялись со скоростью лесного пожара.       Реакция Рейгара определенно привлечёт ненужное внимание, тревожно подумал Эртур. Это был не первый раз, когда принц терял самообладание. Но с какой стати принцу заботиться о благосклонности леди Рослин, когда она собиралась выйти замуж за Брандона Старка? Большинство зрителей даже не знали, что это было подарком от Рейгара. Они могли подумать, что принц всё ещё питает чувства к своей бывшей невесте.       С тех пор как Рейгар прибыл в Харренхолл, он вёл себя странно. Иногда Эртур не мог понять его мотивов. После случайной встречи с леди Рослин Рейгар начал следить за ней, даже ездил за ней в Харрентон. Он подарил леди Серсее первый танец, но затем стоял в стороне, несколько раз пытаясь подойти к Рослин, хотя та всеми силами избегала его. Казалось, Рейгар действовал по наитию, а не разуму.       Эртур вспомнил, как перед отъездом из Красного замка Рейгар настоял на обновлении покоев королевы, – комнат, в которых никто не жил после четырех лет отсутствия королевы Рейллы. Все, включая Эртура, полагали, что эти комнаты готовят для Серсеи, поскольку считалось, что по возвращении принц женится на дочери лорда Тайвина.       Но новая обстановка была выдержана в стиле леди Рослин: светло-зелёные шёлковые занавеси и гобелены с изображением оленей, бегущих по цветущим полям. Трудно было поверить, что комнаты предназначались для ланнистерской невесты. Это было бы слишком жестоко – заставить Серсею жить среди воспоминаний о старой любви принца.       Ещё более тревожным было то, как он припомнил: Рейгар пообещал своей матери, что Рослин вернётся во время их визита на Драконий Камень.       Как она могла вернуться? Она обручена с наследником верховного лорда, а сам Рейгар должен был жениться на Серсее. Он не мог рисковать гневом сразу двух великих домов. Говорили, что союз Рослин и Брандона – по любви. Разве Брандон откажется от своей невесты?       Но всё больше признаков говорило о том, что Рейгар настроен серьёзно: он так и не дал Тайвину обещания отпустить Джейме, и вёл себя как влюблённый мальчишка при виде бывшей невесты, будто ему двенадцать, а не двадцать два. Все видели, как он ждал её руки пять песен подряд. В ту ночь он не танцевал ни с кем, кроме неё. И как он смотрел на неё…       Эртур мог лишь молиться за здравомыслие принца. Король Джейхейрис и королева Шейра явно передали внуку не только трон. Эртур не смел представить себе реакцию лорда Тайвина и лорда Рикарда, если Рейгар действительно намеревался взять в королевы невесту Брандона, а не Серсею. Да, он мог не давать Тайвину прямых обещаний, но что насчёт Старков? Было очевидно, что принц часто вспоминал леди Рослин, но Эртур никогда не ожидал, что он действительно решит вернуть невозможного человека с большой ценой.       Эртура из раздумий вырвало то, как Брандон выбежал на поле и ударил Джона Коннингтона по лицу.