Глава 41. Великий Совет

      Джон Аррен не раз стоял в просторной тронном зале Красного замка, и воспоминания о тех днях, последовавших за Войной Девятигрошных Королей, по-прежнему было живы в его памяти. Именно там он впервые встретил Стеффона Баратеона и Рикарда Старка. Тогда были посеяны первые семена союза, когда два юных лордов решили отправить своих будущих сыновей в Орлиное Гнездо, чтобы укрепить дружбу своих домов через следующее поколение. Джон был тогда моложе, ему едва перевалило за сорок, а Стеффону – не больше пятнадцати, и он только недавно потерял отца в Ступенях, одним из первых, павших от руки Мейлиса Блэкфайра. Тело лорда Ормунда вернули в Штормовой Предел его супруге. Он и принцесса Рейль разделили холодный, формальный брак. После рождения Стеффона, Рейль Таргариен нашла утешение в вере, и будучи леди Штормового Предела, она вложила средства в строительство нескольких домов Матери и поселилась в одном из них после смерти мужа, почти не возвращаясь в родовое гнездо.       В те годы и лорд Тайвин, и король Эйрис были молоды, неразлучны в своей юношеской дружбе.       Король Джейхейрис II три дня держал совет в той самой зале, награждая верных, тех, кто сражался против Блэкфайров. Прошло почти двадцать лет с тех пор, как его забрал Неведомый. Джейхейрис был способным правителем, хоть и правил недолго – всего три года, пока немощь не взяла своё. Но воля его была железной и непреклонной.       А теперь, в большом зале Харренхолла внук Джейхейриса, Рейгар, вновь собрал лордов после многих лет, чтобы остановить безумие своего отца.       Принц Драконьего Камня восседал на возвышении, величественный в своём чёрном камзоле с вышитым трёхглавым драконом, чьи багровые нити блестели, словно свежая кровь. Джон заметил, что левое предплечье принца была обмотана плотной шёлковой повязкой. Тонкий золотой обруч покоился на его челе, рубины играли в его серебристо-золотых волосах. Джон подумал, что он выглядит настоящим королём. Когда-то начитанный и сдержанный, теперь Рейгар проявил себя и как искусный воин – накануне он блистал в рыцарских турнирах.       Но, несмотря на свою доблесть, Джон видел в Рейгаре отголоски Джейхейриса больше, чем в любом другом короле Таргариенов. Эйгон V был сердечным и общительным, в то время как Эйрис – до своего безумия – был амбициозен и полон грандиозных замыслов. Но Рейгар был ни тем, ни другим. Меланхолия окутывала его, словно тень, тихая печаль, шепчущая о глубокой, невысказанной тоски. Он не был человеком огня, но сталь в его фиалковых глазах напомнила Джону Джейхейриса II – внутреннюю силу, скрытую за кротким выражением лица.       Если бы только Рейгар мог восстановить порядок в королевстве, как это сделал его дед! Совет был собран в зале Ста Очагов, где под каменными сводами собрались тысячи лордов. Зал, несмотря на свои размеры, был переполнен толпами. Воздух был густым, тяжёлым от горячих дыханий и гулкого шепота. Все окна были распахнуты настежь, впуская лёгкий ветерок. Джон глубоко вдохнул, тоскуя по свежему, чистому воздуху снаружи, по аромату травы и земли.       Перед возвышением стояли шесть верховных лордов. Рядом с Джоном стоял молодой лорд Мейс, пухлый, в роскошном зелёном шёлке с золотыми розами на воротнике; он только недавно унаследовал Хайгарден. Принц Доран был облачён в оранжевый шёлк, на поясе которого сияло золотое солнце. Леди Алери, супруга Мейса, была из Хайтауэров, а сестра Дорана вышла за сира Бейлора, связав Дорн и Высокую Башню.       Хостер Талли стоял торжественно в тёмно-красном атласе. Джон отметил, как Лиза унаследовала буйную шевелюру отца – и мало что ещё. Стеффон Баратеон был гладко выбрит, одет в цвета своего дома, а рядом с ним стоял Десница короля в алом дублете с золотым львом на груди.       Позади них выстроились знаменосцы длинными, теневыми рядами. Свыше тысячи лордов пришли на совет. Чтобы хватило места, присутствовали только сами главы домов и леди, и максимум их наследники. Наследники Мейса и Дорана были слишком юны, чтобы присутствовать, но Станнис, Элберт, Брандон и леди Кейтилин стояли за спинами своих отцов. Пустое пространство за лордом Тайвином было суровым напоминанием о событиях последних дней.       Шесть рыцарей Королевской гвардии охраняли собрание, их белые плащи ярко выделялись на фоне тусклого света. Их должно было быть семь, но место сира Харлана оставалось свободным, занятым для молодого Джейме Ланнистера, который, к всеобщему удивлению, дезертировал. Джон гадал, поднимет ли Рейгар этот вопрос после коронации – помилование Джейме, возможно, было бы разумным решением сохранить благосклонность лорда Тайвина.       Пока Джон размышлял над этим, он вспомнил события предыдущего дня. Выбор Рейгара королевы любви и красоты поразил многих, и он сам не понимал, что двигало принцем. Он знал лишь то, что Рейгар всегда был близок со своей кузиной. Был ли он особенно очарован леди Рослин во время их помолвки? Джон таких слухов не слышал. Девушка посетила Орлиное Гнездо два года назад, и он хорошо её помнил. Она была мало похожа на своего брата. Если бы Станнис обладал её живостью и добротой, ему, возможно, было бы легче завоевать любовь своих знаменосцев.       Возможно, венок был жестом утешения. Джон, сам некогда участвовавший на турнирах, заметил, как грубо принц сбил Брандона с седла, явно сильнее, чем требовалось.       — …ужасающие проявления паранойи, жестокости и бреда государя должны быть прекращены… – глашатай остановился, после того как перечислил проступки Эйриса за последние годы. Джон почувствовал напряжение в зале: все, и лорды, и слуги напрягали слух.       — После предательства лорда Дарклина Его Величество утратил способность к управлению. Король не присутствовал ни на одном заседании малого совета с начала второй луны своего возвращения из-за слабого здоровья, отвергая мудрых советников и отдавая управление государством в руки льстецов. Сотни невинных погибли, и эти подхалимы воспользовались случаем, когда король уже не мог отличить добра от зла…       О, как мягко сказано, подумал Джон. Правда была куда мрачнее. Безумный король сжёг заживо куда больше, и Джон был уверен, что советы Люцериса Велариона не справоцировали такие ужасы. В заявлении большинство преступлений приписали советникам, а не самому королю. Разочаровывающе, но понятно. Слова, которые они выбрали – упадок сил и слабое здоровье, а не безумие. Рейгар не позволит никому связать Таргариенов с безумием, по крайней мере, если он хотел сохранить свою власть, хотя правда была известна всем.       Джон вздохнул. Виноваты всегда были подхалимы, а не король. Но иначе было нельзя. Рейгар хотел низложить отца, но сохранить авторитет короны. Открытое осуждение каждого гнусного преступления, совершённого Эйрисом, лишь подорвало бы доверие народа к дому Таргариенов. Со времён Мейгора Жестокого трон не был так запятнан кровью, и можно даже утверждать, что некоторые деяния Мейгора были необходимы, но Эйрис? Лордов и рыцари сжигали заживо без всякой причины.       Семь Королевств достаточно знали о жестокости Эйриса, чтобы оправдать его замену; не было нужды вдаваться в подробности ужасов. Его действия на пиру в честь открытия – угроза арестовать Верховного лорда и убить собственного сына, забрать наследника Тайвина – предопределили его судьбу. Лорды сделают свой выбор. Рейгар был молод, многообещающ, пользовался уважением и любовью простого люда. Он показал себя. Объединив Верховных лордов, он инициировал мирную передачу власти, которая позволила бы избежать дальнейшего кровопролития. Его правление станет исцелением после безумия его отца.       После длинной речи глашатая вперёд выступил Тайвин Ланнистер.       — Действительно печально слышать, что Его Величество более не способен править, – произнёс Тайвин с лёгкой усмешкой, – Но мы получим лучшего короля. Принц Драконьего Камня – законный наследник, зрелый, мудрый и справедливый человек. Корона по праву будет на его голове. – Десница короля извлёк меч из золотых ножен, сверкнув клинком, когда он направил его на Рейгара, опустился на колени и положил меч к ногам принца. – Да здравствует Его Величество Рейгар из дома Таргариенов, Первый этого имени, Король андалов, ройнаров и первых людей, Владыка Семи Королевств и Защитник государства, – объявил он ровным голосом.       Скрежет металла о металл заставил Стеффона Баратеона вынуть меч из ножен.       — За нашего законного короля, – сказал он, кладя клинок рядом с мечом Тайвина.       Один за другим, верховные лорды следовали примеру. Мейс Тирелл – свой меч с золотой розой на рукояти. Хостер Талли положил свой короткий клинок. Принц Доран добавил копьё. Лорд Рикард положил свой большой меч из валирийской стали, а Джон Аррен – свой.       Это было зрелище – как гул тысячи мечей наполнил зал. Клинки выскользнули в скрежещущем хоре, который нарастал, заполняя собой огромное помещение, когда толпа преклонила колени.       Рейгар поднялся со своего места. Вперёд вышел Верховный септон, его огромная корона из золотой проволоки и хрусталя бросала радужные блики при каждом его шаге. В своих широких, пухлых руках он держал корону из красного золота, каждый из концов которой был выполнен в форме головы дракона с глазами из драгоценных камней. С величайшей осторожностью он возложил его на голову Рейгара.       Эту корону носили как злые, так и добрые короли. Её первым надел Эйгон Недостойный, потом – его сын Дейрон Добрый, чтобы подавить слухи о незаконнорождённости. Сын Дейрона, книжник Эйрис I, также носил её, и в последний раз она украшала голову короля Эйриса II во время пира по случаю открытия. Джейхейрис II предпочитал корону Мейкара, в то время как Эйгон V носил тонкий золотой обруч Эйгона Драконьей Погибели.       — Да хранят Его Величество Семеро. Да будет долгим его царствование, – провозгласил септон, сложив руки домиком и возвёл глаза к небесам.       Солнечный луч скользнул в окно, осветив волосы нового короля, а драгоценные камни драконьей короны сверкали. На мгновение в зале воцарилась тишина.       Джон облегчённо выдохнул. Дело сделано. Ни один сторонник Эйриса не бросился прервать коронацию, и ни один лорд не возражал. Армия Стеффона охраняла Королевскую Гавань, а сторонники Эйриса были заключены в Красном замке. Теперь, когда Рейгар был коронован перед лицом всей знати, его власть не вызывала сомнений. Кто выберет безумного, изуродованного короля, сжигающему невинных, когда рядом его красивый, рассудительный сын?       Рейгар жестом велел встать и обратился ко всем, когда зал затих.       — Благодарю вас, мои лорды и леди, – произнёс он, и его серебристо-золотые волосы легли ему на плечи. – Я вас не подведу.

***

      В течение всего дня новый король восседал на высоком троне, выслушивая прошения лордов. Его первым указом стало немедленное упразднение наиболее спорных законов, принятых его отцом.       — Мой отец утратил разум, когда принимал те решения, – объявил Рейгар. – И они будут отменены.       Когда-то Эйрис наложил тяжелые налоги на королевские земли, включая Грачиный Приют, Стокворт, Сумеречный Дол и Росби, наказывая их за якобы неспособность выявить измену лорда Дарклина. Но теперь этому пришёл конец, поскольку лорды Стокворт и Росби предстали перед троном вместе, чтобы отстоять свои права.       В последние годы своего безумия свергнутый король также разослал в каждое королевство сборщиков налогов, заставляя знаменосцев платить их повторно, даже если они уже расплатились со своими сюзеренами. И это беззаконие было прекращено новым правителем.       Дома Росби и Бисбери получили денежную компенсацию за неправомерный арест сира Герольда и сира Эдрика из золотых плащей. Был зачитан список заключённых, и все невиновные, томившиеся в подземельях Красного замка, подлежали освобождению и возмещению ущерба, как только королевская свита вернётся в столицу. Хотя после коронации в зале осталось не так много лордов, каждый указ Рейгара сопровождался аплодисментами, одобрительными возгласами и оживлённым шёпотом.       Несколько лордов были лишены земель и титулов из-за предполагаемой неверности, а их состояние перешло к тем, кого Эйрис считал верными, таких как лорд Люцерис Веларион и лорд Оуэн Мерривезер. Теперь Рейгар вернул владения их законным владельцам.       Малый совет также ожидали перемены – король освободил лорда Люцериса и лорда Оуэна от их должностей. Джон предвидел, что на этом перестановки не окончатся; каждый правитель окружал свой малый совет теми, кому доверял. Лорд Стеффон, вероятно, получит место в совете, а Тайвин Ланнистер останется Десницей – за свои способности и важнейшую роль в перевороте. Было бы разумно включить в совет представителя Долины. Кварлтон Челстед был посредственным, и его должность давно требовала замены.       Джон остался на своём месте, слушая прошения вместе с другими великими лордами. Выступали не только пострадавшие от безумной политики Эйриса, но и те, чьи просьбы казались чересчур мелочными, чтобы беспокоить короля.       Сир Ливен и сир Барристан вызывали каждого просящего, чтобы решить, достойна ли его просьба королевского внимания. Один рыцарь из дома Леффордов даже предложил свою кандидатуру в Королевскую гвардию, горячо заверяя, что готов служить Рейгару, но король вежливо отклонил его просьбу.       Это напомнило Джону о неотложном деле, которое всё ещё требовало решения. Если Рейгар готов отменить почти все безумные указы отца, почему бы не проявить милосердие к сиру Джейме Ланнистеру? Джон чувствовал, как растёт нетерпение Тайвина, пока король выслушивал одно прошение за другим, не упоминая имени Джейме.       Мысли Джона прервал новый проситель – северянин с длинной бородой в чёрной коже, украшенной золотой конской головой. Понадобилось мгновение, чтобы узнать его: Родрик Рисвелл, тот самый, кто вскрыл скандал с наследником Рикарда. От Станниса Джон знал, что лорд Стеффон неустанно добивался расторжения помолвки и, казалось, добьётся своего любой ценой.       Лорд Рикард заметно напрягся при виде Родрика, вставшего на колено перед возвышением. Его рука дёрнулась, словно хотела подняться, но тут же замерла в воздухе. Джон услышал его глубокий вдох. Брандон остался на месте – его лицо побледнело и стало мрачным. На мгновение показалось, что наследник Старков вот-вот бросится к лорду Рисвеллу, чтобы оттащить его прочь.       — Ваше Величество, – начал лорд Родрик, игнорируя тяжёлый взгляд своего сюзерена, – Я пришёл за справедливостью для своей дочери. Год назад Брандон Старк обесчестил её и оставил с бастардом. Лорд Рикард отказался предложить хоть какую-либо компенсацию, и…       — Это всё ложь, – перебил его лорд Рикард, стараясь сохранить спокойствие. – Простите, Ваше Величество, мой знаменосец не должен утруждать вас подобной чепухой.       — Пусть говорит, – спокойно, но твёрдо сказал Рейгар. – Чего вы добиваетесь, лорд Родрик?       — Благодарю за милость и терпение, мой король, – ответил лорд Родрик, решительно поднимая голову. – Я прошу, чтобы сир Брандон исполнил свой долг и женился на моей дочери, леди Барбри.       Ожидаемо, подумал Джон. Что ещё могло толкнуть человека на такой риск?       Но прежде чем Рейгар успел ответить, в зале раздался голос, полный тревоги:       — Это жадное и невозможное требование, Ваше Величество! Я уже обручён с леди Рослин, и свадьба назначена через месяц. Наша помолвка…       — Свадьбы не будет! – Стеффон вскочил, и на его лице вспыхнуло редкое пламя гнева. – Я хочу прояснить этот вопрос при Его Величестве…       Раздалось так много голосов, что Джон с трудом расслышал их все. Брандон спорил с лордом Родриком, а его отец почти умоляющим тоном обращался к лорду Стеффону. Зал гудел от перешептываний зрителей, напряжение между двумя великими домами было ощутимым.       Два белых плаща выступили вперёд, разняв мужчин, чтобы король мог вынести решение.       — Ваш наследник женится на леди Барбри, дабы восстановить её честь, – провозгласил Рейгар, поправляя тяжёлую корону на голове. Затем он повернулся к Стеффону: – Не беспокойтесь, милорд. Помолвка между леди Рослин и сиром Брандоном будет расторгнута.       — Ваше Величество, нет претендента для расторжения союза между великими домами из-за бастарда, – раздался неожиданный голос лорда Тайвина. Джон был ошеломлён. Говорил не Брандон и не Рикард, а сам Десница короля. Зачем Тайвину Ланнистеру говорить от имени дома Старков? Не из-за ли помолвки его пропавшего сына с леди Лианной? Прежде чем Джон успел додумать мысль, вновь заговорил лорд Рикард:       — В нашей помолвке нет пункта, позволяющего одной стороне отказаться без последствий, Ваше Величество, – сказал Рикард, с трудом сохраняя самообладание. – Приданое уже отправлено в Винтерфелл, а свадьба не за горами. Как отметил лорд Тайвин, прецедента нет.       Казалось, спор затянется на весь оставшийся час, поскольку обе стороны прочно стояли на своём. Лорд Стеффон требовал, чтобы лорд Рикард согласился расторгнуть помолвку, вернуть приданое и извиниться за поступок сына, в то время как Рикард соглашался на всё, кроме первого. Джон вздохнул, поднимая взгляд, ожидая, как поступит Рейгар.       И тогда он понял, почему Тайвин Ланнистер поддержал Старков, когда Рейгар заговорил вновь.       — Эта помолвка никогда не была действительной, – проговорил Рейгар, медленно вставая, а трое лордов подле трона с изумлением подняли головы.       — Разум моего отца пал после Сумерочного Дола, и его решения не следует считать обязательными. Поскольку помолвка леди Рослин со мной не была расторгнута по уважительной причине, её новая помолвка недействительна, – он помолчал и сошёл со ступеней. – Леди Рослин станет моей королевой, и ничто не помешает сиру Брандону жениться на леди Барбри.       Зал взорвался, как только слова слетели с его уст. Джон вцепился в край стола, пытаясь осознать услышанное. Вот почему Тайвин так отчаянно отстаивал эту помолвку – он понял это с самого начала. Его лицо налилось гневом, когда Рейгар короновал свою кузину, а не леди Серсею, и теперь лорд Ланнистер, кипя от ярости, развернулся и покинул зал.       Рикард Старк выглядел одновременно раздаржённым и озадаченным, в то время как лицо Стеффона словно окаменевшое, как и Станнис. Остальные лорды и леди шептались, связывая решение короля с выбором Королевы Любви и Красоты днём ранее.       Влюблённый дурак, как и его дед Джейхейрис II, подумал Джон. История имеет свойство повторяться самым пугающим образом. Десятилетия назад сын Эйгона V разгневал два великих дома из-за любви, и теперь Рейгар повторял ту же ошибку. Народ будет воспевать их чувства, славить короля за верность, но кто воспоёт гнев Ланнистеров и Старков?       — Так вот как корона крадёт невест у помолвленных? – голос Брандона был полон яда, а усмешка скрывала бушующую ярость. Сир Эртур вытащил меч, преграждая путь. – Таков ли наш справедливый и мудрый король? – Язвительно бросил Брандон. – Если у тебя есть хоть капля чести, Рейгар, хоть капля мужества, сразись со мной сам, а не прячься за своими стражами. Так мужчины решают, кто достоин руки дамы.       Толпа ахнула от дерзости, с которой он обратился к королю столь прямо, и ещё больше от вызова на дуэль.       Какая ирония, подумал Джон, посреди шумного зала. Сорок лет назад вспыхнуло восстание из-за того, что наследный принц отверг Баратеона, а теперь может вспыхнуть новое, потому что новый король слишком сильно возжелал леди из дома Баратеон.