Глава 53. Отъезд: Оберин, Лиза

      — Не вижу причин, по которым я не могу вступить в Королевскую Гвардию, Элия. Разве не было бы идеально иметь рядом с собой в Королевской Гвардии и своего брата, и дядю? – вздохнул Оберин, откинувшись на подушки. – Ты не можешь лишить меня возможности стать свидетелем королевской свадьбы. Никогда прежде не видел ничего подобного.       Внутри кареты было тепло. Оливковая ольховая повозка Элии – подарок от её мужа, – была изготовлена с особой тщательностью. Деревянная конструкция была изящной. Два этажа соединялись кованым зубчатым уровнем, напоминающим сторожевую башню, а венчал всё красное солнце Мартеллов, а не пламенем Хайтауэров. Сир Бейлор приказал изготовить карету, когда их сын, Лионель, достиг своих третьих именин, гармонично сочетая знамя дома своей жены и своего.       В движении кареты напоминала Оберину короткую, но массивную передвигающуюся башню. Элия могла ездить на ней на значительные расстояния после улучшения своего здоровья. А пятилетний Лионель сопровождал родителей во время поездки на турнир. Ночевали они прямо в карете: кровать находилась прямо на верхнем этаже, а нижний этаж представлял собой комнату со стеклянными окнами.       С учётом того, что королевская свита отправлялся в путь следующим днём, карету вывели из огромных конюшен Харренхолла, запрягли на неё десять лошадей, а слуги натирали панели до блеска. Служанки Элии тщательно убрали внутреннее убранство, готовя его к поездке.       — Ответ ты дал себе сам, – сказала Элия, делая медленный глоток чая. На ней была оранжевая шерстяная накидка поверх платья, цвета заката. – Дядя Ливен уже служит в Королевской Гвардии. Королю не нужны сразу два Мартелла.       — Если мне не изменяет память, король Визерис держал при себе двоих братьев Каргиллов на службе, – ответил он, пожимая плечами. – Это вовсе не проблема. К тому же Доран скорее предпочёл бы держать меня подальше от глаз. Как третьему сыну, нет лучшего места для меня, чем Башня Белого Меча.       Улыбка Элии стала мягкой, но глаза сияли тихим весельем.       — Ты что, считаешь меня глупой, дорогой братец? Безбрачие тебе явно не к лицу.       — Дядя Ливен прячет свою возлюбленную в доме на холме Рейнис, – парировал Оберин. – Его братья никогда не смели произнести ни слова…       Лицо сестры стало напряжённым.       — А где, по твоему, ты намерен держать свою возлюбленную? В покоях королевы? – голос её стал резче, и она с решительным звонким звуком поставила чашу на стол. – Это не шутка, Оберин. Я думала, что за все эти годы ты научился сдержанности. Король женился на ней месяц назад, тайно. Неудивительно, что леди Рослин – или вернее королева – не удостоила твоих глупых планов ответом. Малый совет постановил, что септа Харренхолла будет восстановлена в честь покойного септона, который благословил их клятвы. Семь статуй и алтари будут обновлены. Прах септона Торбена отправили в Звёздную Септу в украшенных драгоценными камнями урне. Лорд Уэнт в восторге от такой чести. Большинство лордов приветствовали этот союз.       — Они теперь женаты, – пробормотал Оберин, и его сердце сжалось. Всё это казалось сном. Он был так уверен, что его предложение тронет её. Рослин когда-то жаждала той свободы, что он ей предлагал. Рейгар, должно быть, использовал какие-то подлые средства, чтобы её привязать.       Короля заботило лишь свои желания, свои потребности в могущественных союзников. Женившись на леди Баратеонн, он заручился поддержкой лорда Стеффона и добавил Тиреллов к своему делу. По настоящему любить её Рейгар не мог, иначе он бы уже сделал что-нибудь за эти четыре года.       Когда они были помолвлены, принц Драконьего Камня не проявлял к Рослин ни малейших признаков настоящей привязанности. Рейгар стоял неподвижно и равнодушно, когда она танцевала с Оберином на свадьбе в Староместе, и едва ли обращал внимание на женихов, ухаживавших за ней в Ланниспорте. Она заслуживала большего, чем мрачного и равнодушного мужчину, который едва ли на неё смотрел. Книги в Цитадели или общество какого-нибудь пыльного мейстера, должно быть, доставляли ему больше удовольствия, подумал Оберин с презрением.       Он замолчал, наливая себе новую чашу вина. Тепло в горле успокоили его.       — Она никогда не отказывала мне, – настаивал он тихим голосом. – Её, должно быть, держат в плену в той башне. Его Величество, возможно, тяжело ранен, но она – нет. Она могла встретиться со мной, если бы захотела. Король держит её в заточении. Этот брак был не её выбором.       Элия посмотрела на него с жалостью.       — Её желания в этом деле не имеют значения, согласна она или нет. Королю необходимо искупить проступки своего отца, а поддержка лорда Стеффона жизненно важна. Скандал дал ему идеальный повод. Без него он был бы окружен Ланнистерами. У нас уже довольно давно не было королевы из семьи Десницы. Это может выглядеть неловко, – она слегка коснулась кончика носа. – Но королева Алисента и сир Отто давно пресекли любую возможность подобного союза – даже королевского. Когда король Эйгон подыскивал партии для своего сына, принца Дейрона обручили с Редвиншой, а не с леди Хайтауэр, которая была с ним одного возраста.       — Как бы там ни было, к чёрту его, – прошипел Оберин, наполняя свой кубок заново. – Рослин выбрала меня ещё до великого совета, а Его Величество просто украл её у меня…       — Это слова сира Брандона, – напомнила ему Элия, прикрывая рот рукой, чтобы сдержать смешок. Оберин посмотрел на неё с раздражением.       — Не сравнивай меня с этим грубияном, – он откинулся назад, выплёскивая свою злость на богато вышитую подушку, – Что за человек отказывается признать собственную кровь? Признай он своего бастарда – проявил бы хоть тень порядочности. Но взгляни, как он обошёлся с лордом Родриком.       — И тем самым совершил ещё одну серьёзную ошибку, – он сжал пальцы вокруг подушки, как будто это была горловина короля.       — И что же это была за ошибка? – с любопытством спросила Элия. – В том, что он вообще спал с леди Барбри?       — Он должен был вогнать свой чёртов меч в брюхо Рейгару глубже и покончить со всем сразу, а не тянуть, как запыхавшийся пёс, – голос Оберина опустился до опасного шёпота. – Будь я на его месте, прах Его Величества уже отправился бы в Звёздную Септу или Великую септу Бейлора, и я позаботился бы о том, чтобы наконечник моего копья был смазан ядом, который не сумел бы распознать ни один мейстер.       — О, только не втягивай меня в свои изменнические фантазии, – сказала Элия, подняв руки в знак притворной сдачи. – Это уж слишком жестоко для моего вкуса.       Его сестра прекрасно понимала, что его слова были всего лишь ворчанием, а не продуманные замыслы, и потому говорила с ним мягко. В детстве Оберин и Элия любили проводить целые дни, споря о подобных пустяках в павильоне Водных Садов. Пара ломтиков цитрусовых и кубки гранатового сока – и они могли часами рассуждать о том, был ли Бейлор Благословлённый отравлен змеями и потому ли его так истово тянуло к Семерым. Эти подробности не знали даже потомки Мартеллов.       Оберин был убеждён, что яд сыграл свою роль, тогда как Элия считала, что король Бейлор всегда был таким. Просто до прихода в Дорн он не творил откровенных безумств лишь потому, что ещё не был королём до гибели Дейрона I.       Он вдруг поймал себя на тоске по детству. Забавно, что она в итоге вышла замуж за Бейлора.       Мысль о том, как Рейгар падает в бою, поверженный собственной рукой, неожиданно успокаивала Оберина и смягчала его раздражение. Его ярость королю была недавней, вызванной тем, что его избранница не выбрала его, как он ожидал. Либо она действительно любила своего кузена, либо Рейгар принудил её; оба варианта приводили его в ярость. Казалось, что послушание правилам не принесло ему ничего; если бы он только увёз Рослин в Девичий Пруд перед Великим советом и прыгнул на корабль в Волантис, они, возможно, уже плыли бы по Узкому морю.       — Что ж, тогда я мне остаётся лишь довольствоваться ролью верного подданного Его Величества, – драматично вздохнул он, прижав руку к сердцу. – Разумеется, интересы короля превыше всего. Я надену белый плащ, принесу присягу короне и буду почитать свою королеву с самой целомудренной преданностью рыцарской любви. Уверен, король Рейгар не станет возражать.       Элия скрестила руки и бросила на него косой взгляд.       — Целомудренной? Ты вообще знаешь, что означает это слово, дорогой брат? Доран уже давно следит за слугами в Водных Садах – исключительно из-за тебя. И мне любопытно, как по твоему, отреагировал бы Его Величество, узнай он о твоей прошлой связи с королевой?       — Если бы его это волновало, он не стал бы на ней жениться, – ответил Оберин, разводя руками. – Тогда она не была ничьей невестой, как и я. Так с каким правом Рейгар может её судить?       На самом деле он сожалел лишь об одном – что не отнёсся ко всему всерьёз. Рослин была не просто приятной компанией, она была равной ему во всех отношениях, даже в постели. Она быстро научилась сводить его с ума желанием, и в те дни он всерьёз допускал мысли о браке – её браке с ним. Они могли бы стать самой счастливой парой в Вестеросе, связанной любовью, а не долгом. А дети? Она вовсе не обязана была рожать ему наследников, если не хотела, так как у него не было имени, которое нужно было бы продолжать. Значения имела лишь счастье их союза.       — Оберин, будь ты королевской гвардией или нет, роман с королевой закончится для тебя головой на плахе, – вздохнула Элия, и в её голосе прозвучала старая печаль. – Вспомни леди Бетани Бракен и Терренса Тойна. Какое право имел над ней Эйгон Недостойный? И всё же она наблюдала, как её возлюбленного расчленяют у неё на глазах, прежде чем лишиться головы.       — Потому что их раскрыли, – возразил он. – А я, знаешь ли, умею хорошо прятаться.       Элия поднялась, с досадой швырнув в него подушку.       — Хватит этой глупости. Неужели ты правда веришь, что королеву принудили к браку? Она и её королевский кузен выросли вместе, почти как родные брат и сестра. На моей собственной свадьбе я видела, насколько они были близки. Двое красивых молодых людей – неужели ты считаешь, что их неспособными на чувства?       О, а они были способны? Со стороны скорее они походили на холодного брата и живую, порывистую сестру, чем на влюблённую пару.       — Она хотела уйти со мной, – упрямо возразил Оберин. – Она просила позволения у отца. Это несправедливо, Элия. И ты, и Доран женились по любви. Ты сама выбрала Бейлора, а Доран встретил Мелларио, ещё даже не знаю имени её рода. Почему мне нельзя того же?       Элия снова села рядом с ним и потянулась к его руке.       — Я знаю, что ты скорбишь о том, что могло бы быть. Но что потеряно, то потеряно, Оберин, и этот урок ты усвоил. Если бы ты был менее… беспечен во время её визита в Дорн, возможно, ты бы добился её руки. Я забеспокоилась, когда ты разделил с ней постель до того, как были произнесены какие-либо клятвы.       — Она сама предложила мне свою постель, – ответил он с оттенком горечи в голосе. – Почему же не руку?       — Возможно, она видела в тебе мимолётное увлечение, а не будущего мужа, – мягко сказала Элия. – Её воспитывали иначе, не так, как нас. Она выбрала тебя своим любовником, но брак… брак – совсем другое дело. Ты обращался с ней так же, как со своими прежними любовницами, вот и она ответила тебе тем же.       В глубине души Оберин понимал, что сестра права. Когда Рослин вынудили выйти замуж, она выбрала Брандона Старка, а не его. Его собственная безрассудность стоила ему её доверия.       — Мои бастарды её не смущали, – возразил он, но теперь его голос звучал тише.       — А должны были? – Элия посмотрела на него с легкой улыбкой. – Она никогда не собиралась выходить за тебя. Даже как твоя сестра, я не ожидала, что это так тебя заденет. Я думала, ты смирился с этим ещё до приезда сюда.       Он надеялся, что действительно смирился, но это было не так.       — Я всё равно найду способ попасть в Королевскую гвардию, – пробормотал он наконец.       Элия ответила ему усталой, покорной улыбкой.       — Тогда желаю тебе удачи – если, конечно, король окажется достаточно глупым, чтобы подпустить тебя к королевскому двору.       Оберин не успел ответить, как резная дверь со скрипом распахнулась, и внутрь влетел маленький Лионель, с разбега взобравшись матери на колени.       — Королевская гвардия? Сир Герольд – из Королевской гвардии! Он – лорд-командующий! – с гордостью выпалил его племянник, сияя и радуясь собственной осведомлённости.       Мгновением позже вошёл Бейлор, а следом за ним – мальчик с чёрными волосами до плеч, облачённый в тонкий чёрный бархат. Его талию опоясывал узкий золотой пояс с изображением оленьих рогов.       — Ваша карета такая красивая, – сказал мальчик, устраиваясь рядом с Лионелем. Его лицо озарила весёлая улыбка, и Оберин почувствовал, что это выражение ему знакомо. По голубым глазам и лёгкой манере он сразу понял, что перед ним младший брат Рослин, Ренли.       Оберин не мог не заметить, как странно сложилось, что из всех детей Баратеонов лишь Станнис не унаследовал ни капли родительского обаяния. Ренли был столь же красив и ярок, как и его сестра, тогда как Станнис состоял из одной лишь суровости, с лицом, будто ему кто-то задолжал тысячу драконов. Станнис питал к Оберину странную, затаённую неприязнь. Он даже отказал ему во встрече с Рослин, заявив, что та занята уходом за королём. Это только укрепило подозрение Оберина, что её намеренно держат взаперти.       — Тогда к чему все эти мейстеры и слуги, если король нуждается в ней рядом с собой каждый час дня? – возмущался он тогда.       Станнис даже не соизволил ответить, попросту выставив его из шатра с изяществом конюха. Чёртов Станнис. Грубый и невоспитанный человек. Уж неужели он так и не научился учтивости? Неудивительно, что Рослин порой жаловалась на него.       — Ой, я совсем забыл поприветствовать миледи! – голос Ренли вернул Оберина к настоящему. Мальчик вынул из кармана жёлтую розу и с важным видом протянул её. – Для вас, принцесса Элия. Прошу простить меня за вторжение в ваш покой. – Он поцеловал ей руку со всей галантностью, на какую был способен ребёнок.       — Не беспокойтесь, маленький сир, – ответила Элия, явно очарованная. – Если хотите, Лионель покажет вам всё вокруг.       Ренли поблагодарил её, щедро рассыпаясь в похвалах её наряду, а затем умчался вместе с Лионелем. Оберин проводил их взглядом, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Младший сын лорда Стеффона казался приятной компанией для Лионеля. С таким лицом и серебряным языком он разобьёт немало сердец, когда повзрослеет.       Как и его сестра, подумал Оберин, ощутив укол горечи, о существовании которой он предпочитал забывать.       Милые слова мальчика порадовали Элию, и улыбка не сходила с её губ, когда разговор продолжился. Бейлор налил себе чашку чая и мельком взглянул на Оберина.       — Кажется, мы говорили о Королевской гвардии? – произнёс муж Элии, сделав глоток. – Там по прежнему остаётся одно свободное место. Король ещё не принял решения, хотя сегодня он отклонил кандидатуру, предложенную лордом Тайвином, что, признаться, меня нисколько не удивило.       — И кого же Тайвин выдвинул? – с любопытством спросил Оберин.       — Сира Тигетта Ланнистера, своего младшего брата. В войне Девятигрошовых королей он сражался уже в десять лет, ещё не будучи посвящённым в рыцари, но уже проявив отвагу. Сейчас он пользуется большим уважением и успел выиграть несколько мелких турниров.       — Наш лорд-десница не устаёт набивать двор собственными родичами, – заметил Оберин. – Будь на то его воля, леди Серсея уже сидела бы на троне, сир Киван мастером над монетой, а сир Тигетт стал бы новым рыцарем Королевской гвардии. Четыре Ланнистера подряд. Если уж нам суждено терпеть Ланнистеров при дворе, я бы предпочёл молодого Джейме.       Вспомнив, как мальчишка исчез из конюшен вместе с Лианной Старк, он расхохотался так, что едва смог перевести дыхание.       Наверняка они уже в Пентосе, подумал он, смакуя неудачу Тайвина. Лорд Утёса Кастерли не выказывал Дорну ничего, кроме презрения, и однажды даже осмелился предложить в женихи Элии своего карлика. Теперь же, наконец, гордый лев расплачивался за свою заносчивость.       Элия и Бейлор обменялись недоумёнными взглядами. Посвящать их в эту тайну не стоило; его сестра была мягкосердечной и могла ненароком проболтаться лорду Тайвину, вызвав ненужные осложнения. Последнее, чего хотел Оберин, – это помогать старому льву, который наверняка перевернул бы любую историю так, чтобы обвинить Дорн.       — Неважно, Бейлор. Я предпочитаю, чтобы ты остался на своём месте, – сказал Оберин, отмахнувшись. – Я и сам подумывал о белом плаще, но, пожалуй, три дорнийца – это слишком для Его Величества. Я избавлю его от такого унижения.       — Хвала богам, – с облегчением выдохнула Элия. – Может быть, теперь ты будешь вести себя прилично, раз собираешься быть гостем на королевской свадьбе.       Он кивнул с напускной серьёзностью, скрывая улыбку. Когда дети вернулись и подали ужин, Ренли по приглашению Лионеля присоединился к ним. Мальчик оказался очаровательным, полн вопросов и смеха, которые согревали комнату. Семью богам, его шутки лишь сильнее заставляли Оберина тосковать по Рослин.       Терпение, напомнил он себе. Пока что он отправится вместе с семьёй сестры в Красный замок, как гость на прилюдной церемонии. Но он найдёт способ увидеть Рослин и узнать, действительно ли король принудил её. И если да, то всегда найдутся способы переправить её в Волантис. Подстроить смерть не так уж сложно – падение в реку, исчезновение после прогулки верхом. Им даже не понадобиться тело, чтобы объявить её погибшей.       Никто не заподозрит его. Вина падёт на Тайвина, а Рейгар, возможно, женится на леди Серсее. Как великодушно с его стороны. Лорд Тайвин оскорбил его дом – и вот ему предоставится утешительный приз: шанс увидеть леди Серсею королевой.

***

      Лиза Талли ещё никогда не чувствовала себя такой разрываемой – между радостью и тихой печалью.       — Пиши мне. В следующий раз мы возможно увидимся на моей свадьбе. И помни, – голос Кэт дрожал, – будь настоящей леди при дворе. Говорят, с королевой легко поладить. – Одетая в красно-синюю шерсть Талли, сестра выглядела воплощением послушной дочери, хотя обняла Лизу куда дольше, чем того требовали приличия.       Лиза с трудом сдерживала слёзы. Она впервые покидала Риверран на столь долгий срок. Кэт не плакала; она всегда была сдержанной, собранной, такой дочерью, какой позавидовал бы любой дом. Если бы не то, что Кэт являлась наследницей Риверрана, именно ей выпала бы честь служить новой королеве.       — Я буду писать тебе и отцу каждый месяц, – пообещала Лиза, украдкой взглянув на Петира, который стоял чуть поодаль. Он был едва ли выше её, тонкий, как тростник. В этот день на нём был зелёный дублет, расшитый знаменем его семьи – серым титаном, вышитым у него на груди.       Эта вышивка была её собственной работой, подарком на двенадцатые именины Петира в прошлом году, над которым она тщательно занималась три ночи. Но он предпочёл подарок Кэт, маленькую брошь, и провёл весь вечер, гордо нося его. Лиза до сих пор помнила тот укол в сердце, как заперлась у себя в комнате и плакала, поклявшись больше не любить его. С тех пор она стала реже с ним говорить, но желание быть рядом так и не исчезло полностью.       Это было трудно – пока она не встретила своего жениха, Элберта Аррена. Элберт был высоким, выше шести футов, с волосами песочно-золотого оттенка и ясными голубыми глазами, похожими на осеннее небо. В Харренхолле они провели вместе лёгкие, приятные дни. Он замечал узор её кос, как цвет плаща перекликался с платьем, не упуская ни одной мелочи, ни одного её старания. Он был молчалив, возможно, застенчив, и краснел каждый раз, пытаясь сделать ей комплимент, и Лизе это казалось трогательным. Она привыкла жить в тени Кэт, видеть, как сестра собирает все похвалы. Но рядом с Элбертом она впервые почувствовала, что у неё есть нечто, чего у Кэт нет.       Сир Герион тоже был светловолосым, но его усы придавали ему более суровый, менее юный вид. В свои двадцать шесть он был для Кэт уже не молод, однако Лиза не могла его не симпатизировать. Герион Ланнистер ничуть не походил на своего грозного брата; он обладал тёплым чувством юмора и во время визита по случаю помолвки сумел рассмешить Кэт.       Когда-то, ещё до того, как Эдмур умер в колыбели, отец говорил о помолвке Лизы с юным Джейме и о браке Кэт с Брандоном Старком. Джейме был красив, это правда, но его лицо отличалось тонкими, почти хрупкими чертами, скорее подходящими девице. С длинными волосами он был поразительно похож на свою сестру-близнеца, леди Серсею. А что до Брандона Старка – Лизу охватило облегчение при мысли, что сестру миновала эта участь. Он был диким и обаятельным, но уже имел бастарда от другой женщины.       Сир Герион казался куда более достойной партией, хотя Лиза и задавалась вопросом, не оставил ли он где-нибудь ребёнка. Мало кто из мужчин доживал до двадцати шести лет без брака, и её бы не удивило, окажись у него свои тайны.       Кэт выглядела довольной своей партией, или, по крайней мере, носила это довольство как подобает послушной наследнице отца. Но Лиза умела читать истинные желания сестры. Герион не был тем мужчиной, о котором мечтала Кэт; она выбрала бы Джейсона Маллистера, если бы выбор был за ней. Сир Джейсон был высоким и стройным, с проницательными серо-голубыми глазами и чётко очерченными чертами лица. Каждый раз, приезжая в Риверран, он танцевал с Кэт, и всякий раз Лиза замечала тот тихий свет, что загорался в глазах сестры.       — Я могу только надеяться, что Кэт будет достаточно добра, чтобы делиться со мной твоими письмами, – тихо произнёс Петир, и в его голосе прозвучала нарочитая обида, наполовину шутливая.       По крайней мере Кэт не полюбит тебя, даже если ты останешься с ней наедине, с яростным удовлетворением подумала Лиза.       Она вскинула подбородок, собирая остатки гордости.       — Если тебе действительно нужно письмо, Петир, для меня, пожалуй, не составит труда написать тебе.       — Я с нетерпением буду ждать вестей о твоей жизни в Королевской Гавани, моя девочка, – сказал отец, притягивая её в тёплые объятия.       Лорду Хостеру Талли было сорок лет. Его лицо обрамляли каштановые волосы с серебряной проседью, на котором после смерти матери глубоко залегли морщины. Она оставила его без живого сына, и всё же, желая почтить её память, он назвал Кэт своей наследницей, отказавшись от мысли о повторном браке. Дарри и Фреи по очереди предлагали ему руки своих дочерей, но он вежливо отклонил каждое предложение.       Лиза кивнула, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами.       — Не беспокойся, Хостер. Я присмотрю за племянницей, – сказал дядя Бринден, похлопав её по плечу. Он поклялся стать верным защитником Лизы и был полон решимости сопровождать её в Королевскую Гавань и устроиться на службу либо в Золотых плащах, либо в самом Красном замке.       Отец бросил на него холодный взгляд.       — Тебе лучше бы сдержать слово.       Перед их поездкой в Харренхолл лорд Хостер вновь убеждал брата жениться ради блага их дома.       — На большом турнире у тебя будет больше шансов найти себе леди по сердцу, – говорил он, надеясь, что Бринден уступит.       — Я понимаю, почему ты не женился снова после смерти Минисы; почему же ты не можешь принять мой выбор? – отвечал Бринден с вздохом, и их разговор закончился, как и многие другие, очередной ссорой. Хостер упрекал брата в уклонении от долга, а Бринден уходил прочь с привычным выражением тихого смирения на лице.       Решение дяди отец истолковал как очередную попытку уклониться от своих обязанностей, поскольку по окончанию турнира он так и не нашёл леди, на которой пожелал бы жениться. Лиза сомневалась, что он вообще старался. И всё же она была рада, что дядя сможет быть рядом с ней в новом месте.       — О, я ещё исполню свой долг перед семьёй. И в Королевской Гавани ты меня не загонишь в ловушку, – сказал Бринден с улыбкой. – Я вполне выполняю свои обязательства, оберегая Лизу.       Лиза обняла свою сестру и отца ещё раз, даже Петира, прежде чем подняться в карету. Сердце её было переполнено мечтами о Красном замке, о дворе и обо всём великолепии Королевской Гавани, что ждало её впереди.       И Элберт тоже будет там, подумала она, и на губах её появилась робкая улыбка, когда колёса скрипнули и повозка тронулась по Королевскому тракту.