Глава 23 Воспоминания о Доме

      К счастью, мои опасения, что Плотва может взорваться, если я её благословлю, оказались в значительной степени необоснованными, вместо этого она из темно-коричневой стала намного светлее, её размеры увеличились в геометрической прогрессии, а на её и без того толстых ногах вздулись вены и мышцы.       Другим, менее заметным изменением, стал цвет её глаз, которые из темно-карих превратились в ярко-красные, а зрачки имели форму драконьих. САМЫМ радикальным изменением были зубы, которые превратились в ряды острых клыков, способных прокусить металл.       О, и она, по-видимому, обрела способность…       — Плотва, клянусь Марикой, если ты еще раз сожжешь мою еду, я съем твою ногу. — Я пожурил животное, хлопнув её по заду… В ответ она выпустила небольшую струю пламени прямо на мою рыбу, а затем вызывающе заржала: — Хорошо, если ты так хочешь.       Я вытащил большой стальной топор, который припрятал в большом зале, решив, что никто не упустит ни одного украшения, и занес его над головой.       Плотва невинно заржала и склонила голову набок.       Вот только я знал, что эта чертова лошадь стала намного умнее после того, как я ее благословил, так что это вообще не сработает.       — Я сделаю это. Я знаю, как разделывать животных, понимаешь?       Как правило, человек приобретает такие навыки после тысячелетий, проведенных в путешествиях.       Хотя, по общему признанию, большая часть моего мастерства была приобретена во время пребывания в Лейнделле, когда я управлялся с выводком эксцентричных полубогов, которые в конечном итоге разрушили все королевство в своей борьбе за власть и суверенитет.       К счастью, я решил остановиться на некоторое время в лесу по пути, так что был избавлен от позора иметь свидетелей того, как я спорю с животным, более крупным и умным, но все равно животным.       Мы хорошо провели время.       После того, как я благословил её, Плотва буквально умчалась, как ветер, оставляя за собой шлейф пыли, когда мы проезжали мимо другого болота, которое называлось «Ведьмина трясина», что убедило меня в том, что Миядзаки, возможно, приложил какую-то руку к созданию этого мира.       Это имело бы смысл.       Я проводил много времени, проклиная его за все свои несчастья.       После этого мы вошли в лес, и я решил разбить лагерь на опушке, поскольку Солнце к тому времени уже село… Через несколько часов я продолжил свой путь к Золотому Зубу.       Плотва заржала, и я вспомнил, что она бежала ради меня через болота и реки, поэтому мой взгляд смягчился, и я опустил топор… Мои мысли почти изменились, когда она снова насмешливо заржала.       — Подожди… — Я перевел взгляд с него на жареную рыбу на костре: — А может? . Ты хочешь?       Животное снова заржало.       — Почему ты сразу не сказала?       Она просто тупо уставилось на меня.       Я нахмурил брови, но в конце концов вздохнул и подбросил одну из них в небо… Плотва дернулась и поймала рыбу с экспертной точностью, с ловкостью, которой нельзя было ожидать от животного такого размера.       Восхищенно кивнув, я взял рыбу для себя, прежде чем достать из сумки бутылочки с солью и перцем, а также горсть трав, напоминающих мяту… В идеале я бы посолил рыбу заранее, но разведение костра посреди леса — не самое подходящее место для этого.       Я поужинал, запивая простой водой, в приятной, уединенной тишине.       В отличие от Железнорожденных, у меня не было никаких претензий к войску Ланнистеров, которое я согласился придержать, так что не было необходимости убивать их.       Так что я просто планировал разгромить их.       Напевая что-то себе под нос, я достал карту и принялся за работу, запечатлевая в памяти все мельчайшие детали, которые смог вспомнить из нашего поспешного путешествия сюда. Затем я положил ручку обратно в сумку и снова принялся изучать карту, в частности, Золотой Зуб.       Дом Вэнсов был значительным домом, способным выставить во время войны больше людей, чем их лорд Лейдж, из-за огромного размера своих земель, под началом которых служили настоящие лорды-вассалы. Вместе с Домом Пайперов их численность превысила бы десять и четыре тысячи — э-э… пятнадцать тысяч, по словам Джейсона.       Их преданность и честь были достойны похвалы.       Единственная проблема заключалась в том, что войско Ланнистеров, возможно, двигалось на них в полном составе, а численность, возможно, втрое превышала.       Это было не Междумирье, где один человек мог изменить ход битвы, убив десятки тысяч, речники были бы раздавлены паническим бегством.       Если бы не…       Я прищурился и постучал пальцем по Золотому Зубу.       Точкой обороны был горный перевал, с которого открывался вид на замок Ланнистеров.       Это был… горный перевал.       Легкая, непроизвольная усмешка тронула мои губы.       Ой… Это натолкнуло меня на довольно интересную идею.

***

      Путь от леса до Приюта Странника, моей последней остановки перед тем, как я въехал на перевал, служивший границей между Речными и Западными Землями, был лишь немного длиннее, чем расстояние между Сигардом и Близнецами, но если на последний у нас ушла большая часть дня, то на этот путь ушло меньше времени. меньше двух часов.       К счастью, погода была прохладной, серое небо обещало небольшой дождь.       Облизнув пересохшие губы, я окликнул путешественника в повозке: — Привет, друг!       -… — Незнакомец остановился, приподняв бровь, и в замешательстве оглядел меня с ног до головы.       Я мог его понять… Мой нынешний наряд был не из тех, к которым привыкли бы жители этого королевства.       На мне было плотное черное пальто до колен поверх красного хлопчатобумажного камзола на подкладке с вышитым на спине гербом Эрдтри, темные кожаные бриджи, тяжелые ботинки и, самое главное, трость.       Портной, казалось, был не в восторге от моего вкуса, поэтому я предположил, что то же самое может произойти и со случайным прохожим.       — Что, во имя Семерых, это за тварь?       Или… Плотва удивила его.       Я надвинул шляпу пониже, воспользовавшись тем, что она отбрасывала тень, чтобы скрыть мои глаза…       — Редкая порода лошадей, из-за моря. — Я дал краткое объяснение, а затем оборвал его, как только он открыл рот, чтобы поделиться своими сомнениями, указав на замок вдалеке. — Я заметил, что «Приют странника» пуст.       Я надеялся, что успел вовремя.       — Оу… Разве ты не слышал? — Начал мужчина, наклоняя голову и делая глоток чего-то из своей кожаной фляжки. — Лорд Вэнс ушел в горы со своими людьми… Я думаю, это происходит… Да помогут нам боги, война с Ланнистерами.       Я утвердительно кивнул: — Да, спасибо, приятель.       — На твоем месте я бы держался подальше от перевала.       Я лишь слегка улыбнулся, прежде чем тронуться с места: — Вперёд, Плотва, как можно быстрее. И я дам тебе столько рыбы, сколько ты сможешь съесть.       Плотва громко заржала, её голос граничил с ревом, и ускорила шаг, оставляя глубокие следы на мокрой дороге.

***

      Я добрался до огромного количества палаток, над которыми в большом количестве развевались флаги двух разных видов, с двух сторон их окружали крутые холмы… Их защита была примитивной, всего лишь хлипкий деревянный забор с копейщиками, стоящими в определенных местах.       Полагаю что большая часть их внимания была бы сосредоточена на другой стороне.       Им точно нечего было бояться с тыла.       В то же время я заметил группу всадников в кольчугах и выделанной коже, которые готовились выехать в мою сторону, но больше всего мое внимание привлекли гербы двух Домов.       Один был красивым, даже великолепным, с изображением черного дракона на одной стороне и золотыми глазами в золотой оправе на другой… Другой был… странным.       На нём была изображена обнаженная женщина с выпяченными грудями, танцующая на голубом фоне, а другие нежные части ее тела были прикрыты полоской белой ткани.       Слегка усмехнувшись такой наглости, я потянул за поводок Плотвы: — Давай, девочка, пойдем.       Небольшая безделушка, которую мейстер Робба Старка дал мне по приказу своего лорда, была бы чрезвычайно кстати в этот момент… Маленький значок лютоволка, размером с булавку для одежды.       Он назвал это чем-то незначительным по сравнению с тем, как много я для него сделал, и кто я такой, чтобы отказываться от подарков?       »…Северяне слишком доверчивы». — Пока мы подъезжали, я размышлял.       Одна вещь, которую я усвоил за свою долгую жизнь, заключалась в том, что люди часто не обращали внимания на тех, кто входил естественным образом, как будто им здесь было самое место… И то же самое произошло здесь, когда их было так много, что охранники на входе едва обратили внимание на то, что я прохожу мимо.       Оказавшись внутри, я не смог сдержать улыбку, которая расползлась по моему лицу.       Война была, в некотором смысле, единственным, что я по-настоящему знал.       Большую часть своей жизни я провел в военных лагерях, либо сражаясь с врагами, к которым, по всем остальным понятиям, не имел никого отношения.       Я улыбнулся, услышав знакомый лязг стали, топот марширующих солдат и сержантов, отдающих приказы солдатам, даже вонь пота и дерьма навеяла на меня ностальгию… Я посмотрел вниз, на ступени, вросшие в мокрую землю, и улыбнулся еще шире.       Признаюсь, у меня было такое чувство, будто я вернулся домой, и это чувство было… по большей части приятным.       Я спешился с Плотвы и вытащил из седла свою трость, прежде чем похлопать ею по крупу: — Ступай, девочка. Исчезни, но возвращайся, когда я позову.       Лошадь громко заржала и помчалась прочь от лагеря, пугая всех бедных солдат, которые имели несчастье оказаться у неё на пути.       Как только он ушел, я глубоко вздохнул: — Я вернулся.       Пришло время снова начать войну, с такой же целью, как и любую другую.       Время научило меня, что ни одна цель не была слишком хрупкой, и ни одна цель не была слишком грандиозной.       Концом всегда была победа или поражение, смерть и разрушение, независимо от оправдания, война сама по себе была «злом» в глазах людей.       Но в моих глазах это было столкновение желаний и идеалов, и я смотрел на это с нежностью.       Как и лорд Годфри, кто сильнее, тот и прав… Вся оппозиция должна была быть полностью уничтожена.       Но Ланнистеры не были оппозицией, так что я был снисходителен.       Я указал на юношу, едва достигшего подросткового возраста, с наивными серыми глазами и выпяченной грудью, который сказал мне, что понятия не имеет, что такое война для простого человека: — Ты здесь.       — Да, м-милорд! — Очнувшись от своих фантазий, он склонил голову, но выпустил копье, и оно упало ему на голову: — Ч-что я могу для вас сделать?       И снова я в немалой степени насладился их непониманием.       — Отведите меня к лорду Вэнсу.       — Д-Да! Конечно!       Я улыбнулся и последовал за ним.