Часть 44

— Сильнее затягивай, — сдержанно, стараясь не шевелиться, попросила Катя. — Да затягиваю я, затягиваю, не крутись, — пробормотала Таня, ловко перехватывая пальцами густые пряди. Она закрепила тугой резинкой конец второй русой косички подруги и ободряюще похлопала её по худым плечам. — Готово! Принимай работу. Катя послушно сползла с кровати и не спеша подошла к большому ростовому зеркалу, висевшему на шкафу. Две аккуратные, идеально симметричные косички теперь аккуратно лежали на её плечах. Смирнова критически оглядела своё отражение, а затем перевела взгляд на подругу, которая осталась сидеть позади неё на заправленной постели. — Миленько. Спасибо, Тань, — Катя искренне улыбнулась своему отражению и развернулась к ней. — Я сейчас приду, не скучай. Как только Смирнова вышла из комнаты, Таня потянулась к тумбочке и включила экран смартфона. Полоса уведомлений тут же заставила её нахмуриться. — Ебать... Шесть пропущенных от мелкого, — озадаченно пробормотала она себе под нос. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие — неужели дома что-то случилось или отец всё-таки умудрился устроить скандал на ужине с Пятифановыми? Она быстро отыскала в контактах Павла и нажала на вызов. Телефон едва успел издать один короткий гудок. — Алло! — Паша ответил моментально, даже без привычных прелюдий и приветствий. Его голос в трубке звучал непривычно взволнованно и как-то дёргано. — Тань, ты где вообще? — сразу в лоб спросил он. — Я у Кати сижу. А что произошло? — Таня инстинктивно подобралась, готовая услышать плохие новости. — Да тут мама ходит, спрашивает... Короче, а что вы там вообще делаете? — выдохнул брат, явно косясь в сторону коридора, чтобы его не подслушали. Таня раздраженно выдохнула и откинулась на подушки. — Да ничего такого мы не делаем, сидим болтаем. А зачем она вообще спрашивает, Паш? Я же ей ещё днём чётко сказала, что сегодня остаюсь ночевать у Смирновой. — Ай, ладно, не знаю я. Всё, давай, — буркнул парень и поспешно отключился, оборвав звонок. Таня недоуменно уставилась на погасший экран. В этот же момент дверь в комнату приоткрылась, и обратно вошла Катя. В руках она бережно несла большую фарфоровую тарелку, доверху наполненную ароматной домашней выпечкой. — Так, Князева, откладывай свои дела. Ты просто обязана это попробовать! — торжественно провозгласила Смирнова. Катя с размаху присела на кровать рядом с ней, требовательно протягивая тарелку. Таня послушно выполнила её просьбу: аккуратно откусила кусочек золотистого печенья, прожевала и запила глотком прохладной воды из стакана. — Ну как? Понравилось? — Катя подалась вперед, её глаза горели от нетерпения. — Ну... вроде да, — неопределенно протянула Таня, пытаясь распробовать странноватый привкус. — Что значит «вроде»?! — Катька тут же возмущенно выделила это слово голосом и высоко вздёрнула тонкие брови. — Князева, отвечай четко: да или нет? — Да, да, вкусно, — сдалась Таня и отложила телефон подальше на тумбочку, чтобы полностью переключить внимание на подругу. — А что не так-то? — Просто я сама его сегодня пекла! — Катя обиженно поджала губы и демонстративно поднялась с кровати. — А мама, когда увидела, вообще заявила, что этим отравиться можно! И между прочим, Бяша её поддержал, представляешь? Сказал, что такое только врагам скармливать. — Ой, да ладно тебе. У них просто вкуса нету, — попыталась успокоить её Таня. — Как и у тебя! — беззлобно съязвила Катька, но на её лице снова появилась привычная довольная улыбка. Смирнова действительно подготовилась к этой ночёвке на все сто процентов, продумав каждую деталь для их идеального девичьего вечера. В углу просторной комнаты уютно и мягко мерцали тёплые огоньки развешанной гирлянды. На полу раскинулся пушистый ковер, буквально заваленный разноцветными мягкими подушками. На самой кровати пухлыми волнами лежали тёплые пледы, под которыми при желании можно было спрятаться с головой, соорудив настоящее секретное убежище, как в детстве. А на невысоком журнальном столике уже ждало своего часа настоящее пиршество: огромные миски с попкорном, то самое печенье и несколько коробок с ароматной, ещё тёплой пиццей, которую Катя предусмотрительно заказала специально для них двоих. Здесь, в этой комнате, скрытой от чужих глаз, Таня наконец-то почувствовала себя в полной безопасности от Пятифанова, семейных ужинов и глупых отцовских расспросов. — Ну что, с чего начнем наше погружение? — весело спросила Таня. Она с разбегу уселась на мягкий пушистый ковёр, подмяв под себя самую большую подушку, и заговорщически подмигнула подруге. — Варианты следующие: девичья болтовня, марафон фильмов или сразу перейдём к ночным страшилкам? — Болтовня, конечно! А фильмы оставим на десерт, — без раздумий ответила Катя, устраиваясь на ковре прямо напротив Тани и поджимая под себя ноги. — У меня за эту неделю накопилось столько всего, что если я сейчас это не обсужу, меня просто разорвёт на части! — Отлично, принимается. Тогда начни ты, — Таня хитро улыбнулась. Она потянулась к столу, взяла пропотевшую бутылку и налила себе полную кружку шипящей газировки, приготовившись слушать. — Короче, Князева, помнишь того Костю? Ну, из-за которого Бяша ещё месяц назад знатную драку за школой устроил? — Катя прикусила губу, а в её глазах мелькнуло смешанное чувство гордости и раздражения. — Ну, помню, конечно. Такое забудешь... А что с ним не так? — Таня сделала глоток, заинтересованно подавшись вперед. — Он мне вчера цветы прислал. Представляешь? Прямо под дверь дома подкинул! — Катя обреченно вздохнула и крепче прижала подушку к груди, пряча в неё подбородок. — Кажется, этот придурок втрескался по самые уши и вообще не собирается от меня отставать. — А Бяша что? Как он на это отреагировал? — Таня округлила глаза, прекрасно зная взрывной характер Игоря. — А Бяша ничего! — сердито фыркнула Катя, и на её щеках выступил румянец. — Он вообще выдал, что это я сама виновата! Заявил, будто это я сделала всё, чтобы Костя в меня влюбился. Нормально вообще?! — В смысле? — Таня даже поперхнулась газировкой. — А ты-то тут при чём? Ты к нему вообще не лезла. — Вот именно, что я совершенно ни при чём! А до этого барана не доходит, — Катя раздражённо всплеснула руками. — Так ладно Бяша, но даже моя мама почему-то мне не верит! Они в последнее время с Игорем как будто сговорились против меня. Какая-то коалиция недоверия. — Слушай, так ебни разок этого Костю, чтобы искры из глаз полетели, и пусть пиздует на все четыре стороны, — по-простому, в чисто «пятифановском» стиле посоветовала Таня. — Да я и не такое с ним делала! — в отчаянии воскликнула русая. — И хамила, и посылала — до него просто не доходит! Там вместо мозга непробиваемая броня. — Ужас какой, — резюмировала Таня, качая головой. Катя увлечённо переключилась на другие школьные сплетни, смачно описывая параллельные классы и забавные косяки одноклассников. Таня расслабилась, полностью погрузившись в атмосферу уюта, как вдруг идиллию прервал резкий, пронзительный звук. С первого этажа Катиного дома донёсся настойчивый трезвон в заливистый дверной звонок. В столь поздний час это выглядело по меньшей мере странно. Девчонки разом замолчали. — Ты кого-то ждёшь? — Таня удивленно уставилась на Катю, медленно опуская стакан на пол. — Нет, — Катя нахмурилась, и её лицо мгновенно растеряло всю весёлость. — Наверное, соседи опять пришли на счёт шума ругаться. Пойду гляну. Она поднялась с ковра и тихо, стараясь не шуметь, направилась в прихожую. Таня двинулась следом. Катя на цыпочках подошла к массивной входной двери и осторожно прильнула к круглому стеклышку глазка. Секунда — и Смирнова резко отпрянула, грязно и очень тихо выругавшись сквозь зубы. — О нет... Блять, только не он. Только не сейчас. — Кто там? — шёпотом спросила Таня. Она подскочила ближе, едва не наступив подруге на пятку, и взволнованно уставилась на неё. — Костя, — яростно прошипела Катя, судорожно сжимая кулаки. Константин был ходячим кошмаром из параллельного класса и личной, непреходящей головной болью Смирновой. Этот парень обладал уникальным талантом материализоваться именно в тех местах и в то время, когда Катя меньше всего хотела его видеть. Он был слишком громким, слишком наглым, чрезмерно уверенным в себе и абсолютно непрошибаемым для чужих отказов. — Да что он тут вообще забыл среди ночи? — Таня, поддавшись любопытству, аккуратно прижалась лбом к прохладной двери, пытаясь рассмотреть незваного гостя через глазок. В полумраке действительно переминался с ноги на ногу Костя, держа руки в карманах куртки. — Без понятия, какая муха его укусила, но я точно не собираюсь открывать ему эту дверь, — стальным, не терпящим возражений тоном заявила Катя, прижимая палец к губам. — Делаем вид, что нас нет дома. Глухой, требовательный стук повторился. На этот раз Костя бахнул по деревянному полотну кулаком, да так сильно, что дверь жалобно задрожала. — Катька, хорош шкериться, я знаю, что ты дома! — уверенно раздался его приглушённый голос с той стороны площадки. — Открывай давай, у меня к тебе разговор серьёзный! Смирнова вспыхнула, как сухой порох. Терпение у неё лопнуло моментально. — Иди домой, придурок! — в полный голос выкрикнула она прямо в закрытую дверь, но хвататься за замок даже не подумала. — Не уйду, пока не поговорим! — нагло отозвался Костя. По звуку было слышно, что он демонстративно прислонился спиной к косяку, собираясь стоять тут до победного. — Ну вот, приплыли. И что мы теперь делать будем? — шёпотом спросила Таня, переводя округлившиеся глаза с двери на подругу. Катя на секунду замерла, лихорадочно соображая. Вдруг её глаза недобро загорелись, а на губах появилась хищная, зловещая усмылка. — Подожди тут... У меня есть одна гениальная идея, — процедила она и стремительно унеслась вглубь коридора, в сторону кухни. Таня даже моргнуть не успела, как Смирнова триумфально вернулась назад. В руках она, как боевое копьё, сжимала старый, потрёпанный веник. — Ты что, серьёзно собираешься его отсюда вымести? — Таня прижала ладонь ко рту, едва удерживаясь от дикого хохота. Кинематографичность ситуации зашкаливала. — Именно, — жёстко и непоколебимо отрезала Катя. — Если это животное не понимает нормального человеческого языка, значит, будем действовать проверенными методами дрессировки. Она решительно шагнула вперёд, резко крутанула замок и с грохотом распахнула тяжёлую дверь. На пороге действительно стоял Костя. На его лице уже расплывалась совершенно довольная, победная физиономия — он явно решил, что крепость пала перед его напором. — О, ну наконец-то, Княжна соизволила... — вальяжно начал он, но договорить парню было не суждено. Катя, не тратя драгоценные секунды на пререкания, с размаху влепила ему шершавым веником прямо по самодовольному лицу. Пыльные прутья с хлёстким звуком прошлись по его носу и щекам. — Ты чё, совсем спятила?! — взвыл Костя, отчаянно отпрянув назад и хватаясь за лицо. — Пиздуй нахуй отсюда! — яростно прикрикнула Катя и снова замахнулась, угрожающе наставив на него метлу, словно штык-нож. Таня стояла чуть позади, из последних сил закусив губу, чтобы не сорвать маскировку. Живот уже сводило от судорог, и в итоге брюнетка всё-таки не выдержала — её прорвало на оглушительный, заливистый хохот. — Да подожди ты, я просто поговорить хочу! — громко, на весь подъезд запричитал Костя. Он попытался было перехватить орудие возмездия и выхватить веник из рук взбешённой девчонки, но Катя ловко увернулась и со всей дури перетянула его прутьями по пальцам. — Я тебя сейчас вообще зашибу насмерть, если не уберёшься! — продолжала наступать Катька, бесцеремонно тыча метлой парню прямо в глаза и вытесняя его к лестничному пролёту. — Я считаю до трёх, Костян! Один... Два... Три! На счёте «три» Смирнова выдала финальный, сокрушительный удар наотмашь по его многострадальной физиономии и мощным толчком выставила парня на лестничную площадку. Дверь захлопнулась с оглушительным щелчком. Катя шустро провернула ключ на все обороты и обессиленно прислонилась спиной к надёжному дереву, тяжело переводя дыхание. — Мы всё равно ещё поговорим, Смирнова! Слышишь меня?! — донёсся с лестничной клетки обиженный и всё ещё возмущённый крик Кости. Судя по звуку шагов, он наконец-то начал спускаться вниз, попутно отряхивая куртку от пыли. — Козлина наглый, — рявкнула Катя вслед, контрольно пнув дверь носком домашнего тапочка, и повернулась к подруге. Таня к этому моменту уже сползла по стене. Брюнетка едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться от смеха во всё горло, зажимая рот обеими руками. На её глазах даже выступили слёзы от этой нелепой картины. — И что это сейчас было, Смирнова? — сквозь смех выдавила Таня, утирая пальцем тушь под глазом. — Это твой новый метод бесконтактного боя? — Поучительный процесс, Князева. Исключительно в образовательных целях, — с абсолютно серьёзным видом отозвалась Катя, хотя в её глазах уже тоже заплясали весёлые искорки. — Катька, ты реально сумасшедшая! — заливисто расхохоталась брюнетка. Она поднялась с пола и, всё ещё содрогаясь от смешков, начала подниматься по деревянной лестнице обратно на второй этаж, в уютную Катину комнату. — Ой, кто бы говорил, Князева! Чья бы корова мычала, — усмехнулась Катя, поднимаясь следом и плотно прикрывая за собой дверь спальни, отрезая их от всего остального мира. — Не я ли, напомни мне, в прошлом году Морозову волоком по школьному асфальту тащила? И за что? За то, что она твоего парня за ручку буквально на секунду подержала, пока учебники передавала! Таня замерла на секунду, а затем со вздохом присела на пушистый ковёр возле журнального столика. Прошлое услужливо подкинуло воспоминания о той эпичной школьной разборке. — Морозова тогда этого заслуживала, — фыркнула Таня, беря в руки стакан с газировкой. — Она слишком много себе позволяла. Зато смотри — метод подействовал. Сейчас она ведёт себя более-менее прилично, близко не подходит и лишний раз не отсвечивает. Катя понимающе хмыкнула. Вся её недавняя воинственность испарилась, уступив место приятной девичьей усталости. Она забралась на ковёр рядом с Таней, с головой укуталась в огромное, мягкое флисовое одеяло, превратившись в уютный кокон, и придвинула к себе поближе огромную миску с попкорном. Щёлкнув по клавише ноутбука, Смирнова запустила заранее выбранный фильм. Экран залил комнату мягким синеватым светом, который смешался с тёплым мерцанием настенных гирлянд. Запах попкорна, свежей пиццы и тихий шорох за окном наконец-то подарили Тане то самое чувство долгожданного покоя, которого ей так не хватало весь этот сумасшедший день. Они были вдвоём, проблемы остались где-то там, за закрытой дверью, и впереди была целая ночь.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

Балкон старой многоэтажки служил парням тем самым тихим уголком, где весь безумный мир вокруг на время казался далеким и ненастоящим. Сквозь густую, почти осязаемую тьму майской ночи едва пробивался блеклый свет уличных фонарей, а привычные звуки города долетали сюда приглушенно, словно через слой ваты. Рома сидел на колченогом деревянном стуле, а Игорь пристроился рядом, на широком облезлом подлокотнике, аккуратно облокотившись на перила и вглядываясь в пустоту двора. Балкон был тесным, захламленным, но по-своему уютным. На полу у их ног пылились несколько старых картонных коробок с каким-то хламом, а в углу на подоконнике примостилась жестяная банка-пепельница, до краев полная обгоревших сигаретных фильтров. В звенящей ночной тишине слышался лишь монотонный, далекий гул трассы да редкий, до крайности неуместный сейчас смех случайных прохожих, бредущих где-то далеко внизу по освещенному тротуару. Рома привычным движением вытянул из кармана помятую пачку сигарет. Подцепив пальцами одну, он коротким жестом протянул оставшиеся другу. — Будешь? — негромко спросил он, уже чиркая зажигалкой и заботливо прикрывая слабый огонек ладонью от внезапного порыва легкого ночного ветра. — Да, давай, на, — кивнул Игорь. Он потянул сигарету из пачки, наклонился ближе и прикурил от протянутого Ромкой пламени. Какое-то время они стояли в полном молчании. Сизый, горьковатый дым медленно окутал тесный балкон, уплывая рваными клочьями в открытую створку окна. Рома задумчиво гипнотизировал взглядом тлеющий огонек на конце своей сигареты, сквозь мерцание которого расплывались далекие городские огни. В его голове до сих пор стоял образ Тани, сидящей на столе в библиотеке, и вкус её отчаянного, внезапного поцелуя. — Знаешь, я иногда думаю... что, может, зря я вообще всё это затеял, — вдруг глухо произнес он, нарушив затянувшуюся тишину коридорного молчания. Бяша медленно повернул к нему голову, слегка хмурясь в полумраке и щурясь от дыма. — Что именно, на? — Да всё, — Рома неопределенно кивнул куда-то вдаль, в темноту между домами, словно там, среди черных силуэтов деревьев, скрывался ответ на все его вопросы. — Эта учеба дебильная, экзамены, чертово поступление в город, планы эти дурацкие на будущее... Таня. Иногда, блядь, кажется, что вся моя жизнь — это какая-то бессмысленная, чужая гонка. А я в ней бегу просто по инерции. — Ну, это у всех так, наверное, — Игорь пожал плечами, сохраняя привычное спокойствие, и аккуратно стряхнул столбик пепла в жестяную банку. — Рано или поздно каждого накрывает. Вопрос ведь только в одном, Ром: для чего конкретно ты всё это делаешь? Ради чего рвешь жилы? Пятифанов горько усмехнулся и болезненно поджал губы, выпуская изо рта плотную струю дыма. — А если я, сука, понятия не имею, для чего? — он повернулся к другу, и в его глазах отразилась неподдельная, глухая тоска. — Просто иду вперед, потому что так надо. Но абсолютно не знаю, зачем мне всё это. — Может, так оно и надо, на, — спокойно ответил Бяша, повернувшись и внимательно взглянув на друга сквозь пелену дыма. — Не всё же в этой жизни должно быть до конца осмысленным. Иногда ты просто делаешь шаг за шагом, потому что надо идти, а истинный смысл догоняет тебя уже потом. — Глубоко сказано, — хмыкнул Ромка, качнув головой. Напряжение в его плечах немного спало. — Ты сейчас, Игорёк, прямо как мой дед покойный заговорил. Один в один. Будаев коротко улыбнулся от его слов, довольный сравнением. — Ну, твой дед, может, и прав был, на. А как он конкретно говорил-то, напомни? — Да постоянно одну и ту же херню задвигал: «Живи сегодня, пацан. Завтра — штука непредсказуемая, до него ещё дожить надо», — Пятифан попытался скопировать старческий, прокуренный голос деда, но вместо этого из сожжённого табаком горла вырвалось лишь забавное хриплое шипение. Оба парня негромко рассмеялись. Их смех звучал тихо, беззаботно и очень искренне, на несколько секунд разрезая давящую ночную тишину спящего двора. — А ты сам чего отмалчиваешься? — спросил Рома, когда веселье утихло, и вернул разговору прежний серьезный, доверительный тон. — У тебя-то как дела? Всё по плану двигается? Бяша помедлил с ответом. Он сделал долгую затяжку, медленно выдохнул серый дым, задумчиво глядя на редкие светящиеся окна многоэтажки напротив, и только после этого заговорил: — Да какой, на хрен, план, Ромыч?.. У меня пока тоже всё вилами по воде писано. На подработку эту дурацкую мотаюсь, учусь через пень-колоду, пытаюсь в собственной башке разобраться и понять, что мне самому от этой жизни нужно. Иногда, знаешь, ложишься спать и кажется: ну вот-вот, завтра точно со всем разберусь. А утром глаза открываешь — бац, и опять в голове ни хера не ясно. — Звучит как обычная среднестатистическая жизнь, — подытожил Рома. Он выпустил изо рта последнюю плотную струю дыма и с силой затушил сигарету о внутренний бортик жестяной банки. Окурок с тихим шуршанием упал на дно к остальным. — Наверное, да, — Бяшка едва заметно улыбнулся уголкам губ, устремив взгляд в темноту. — Главное, что бывают такие редкие моменты, когда всё это дерьмо становится абсолютно не важным. Вот как сейчас. Просто стоишь посреди ночи, куришь, болтаешь с лучшим другом... И проблем будто нет. Рома молча кивнул, соглашаясь. Из кармана куртки он на автомате вытащил вторую сигарету, но прикуривать её не стал. Парень просто держал её между пальцами, задумчиво крутя туда-сюда и разминая фильтр. — Иногда я думаю, что такие короткие моменты — это, блядь, и есть весь смысл, — тихо, почти интимно произнес он, глядя на свои руки. — Мы вечно чего-то ждём, рвёмся куда-то, но сами толком не знаем, чего ищем. Вот я... Я же весь этот чёртов год только и делал, что ждал. Ждал, когда мы снова сойдёмся с Таней. Думал, вот сойдёмся — и я сразу стану самым счастливым человеком на земле. А сегодня в библиотеке меня будто обухом по голове ударило. Я ведь даже ни разу не задумывался над тем, что могу быть счастлив и без неё. Понимаешь? С совершенно другой девушкой. Которую я буду любить чисто, без этого груза её прошлого, с которой у меня всё будет нормально и просто... А не мучить себя и её этими пустыми, выжженными надеждами. Думаю, мне реально стоит попробовать что-то новое. Начать с чистого листа. С новым человеком. Бяша резко повернулся и уставился на друга, но так и не нашёлся, что сказать в ответ. Слова Пятифанова тяжёлым грузом повисли в воздухе. Вместо расспросов Игорь снова перевёл взгляд на город, который всё так же равнодушно и молчаливо мерцал мириадами огоньков где-то внизу, напоминая о том, что время неумолимо идёт вперёд, а за каждой тёмной ночью обязательно наступает день. Но эти ромкины откровения теперь намертво застряли у него в мыслях, кружась безумным вихрем. На что именно он так откровенно намекал? Неужели Пятифанов действительно принял окончательное решение найти себе другую девчонку и навсегда вычеркнуть Князеву из своего сердца? Бяша лишь тяжело, обречённо вздохнул, вглядываясь в холодную красоту ночного пейзажа и понимая, что в их компании всё безвозвратно меняется.