Часть 61

Таня и Рома, затаив дыхание, замерли в тени деревьев на противоположной стороне улицы. До них отчетливо долетали обрывки фраз — ночная прохлада отлично разносила звуки. — Ну серьезно, Кать, — настойчиво говорил Костя, расхаживая перед ней по треснувшему асфальту и оживленно размахивая руками. — Мы же могли бы... ну, сама понимаешь? Даже несмотря на твоего Бяшу, на. Это ведь не мешает нам, а? Катя демонстративно закатила глаза и шумно, со свистом выдохнула сквозь зубы. — Ты позвал меня сюда ночью, чтобы эту херню нести? — устало и с явным раздражением уточнила она, наклоняя голову набок. — Или все-таки извиниться, как ты мне строчил в сообщении? Костя резко замолчал, подавившись собственными словами. Его бегающий взгляд на секунду метнулся куда-то в сторону, в темноту переулка, а потом снова вернулся к ней. Парень вдруг сделал шаг вперед, порывисто потянулся к её рукам и осторожно, почти трепетно взял её холодные ладони в свои. — Кость, не надо, — тихо, но твердо предупредила она, попытавшись отстраниться. Но Сафонов её словно не слышал. Он порывисто наклонился и отчаянно поцеловал её пальцы. Катя лишь устало и обреченно вздохнула, даже не пытаясь больше злиться. — Я люблю тебя, — горячо прошептал он, заглядывая ей прямо в глаза в поисках хоть какой-то надежды. — Я сейчас просто развернусь и уйду, — без лишних эмоций, тихо сообщила она. Смирнова слегка дернула руками, пытаясь освободить запястья, но Костя продолжал держать её мертвой хваткой. Парень тяжело вздохнул и на секунду крепко закрыл глаза, будто внутри него прямо сейчас происходила жестокая буря и он отчаянно боролся сам с собой. — Надо же, ты все-таки пытаешься отпустить меня, — сухо, с горькой усмешкой заметила Катя, внимательно наблюдая за его душевными терзаниями. — Я правда пытаюсь, Кать... — глухо, едва слышно ответил он. И правда — его пальцы медленно, один за другим, начали разжиматься. Но его ладони всё ещё оставались лежать под её руками, едва касаясь кожи. Он будто до конца не мог решиться разорвать эту хрупкую связь и сделать последний шаг назад. Губы Сафонова заметно дрожали, он нервно шмыгнул носом, а потом глубоко, судорожно вдохнул прохладный майский воздух. — Кать... — тихо, с глухой тоской в голосе начал он, окончательно опустив глаза в землю. Она молчала, холодным изваянием застыв под тусклым светом уличного фонаря и не давая ему ни единого шанса. — Прости меня, — глухо выдохнул Костя, и в его голосе прорезались искренние, горькие нотки. — За всё. За слова мои поганые, за поступки... за то, что вообще был в твоей жизни таким ублюдком, каким был. Я не должен был... Я не должен был тебя мучить, Кать. — Мучить? — Катя удивленно склонила голову чуть набок, внимательно вглядываясь в его понурое лицо. — Да, — Костя закивал, судорожно сглотнув вставший в горле ком. — Я ведь мучил тебя, правда? Лез постоянно со своими чувствами, со своей этой ревностью тупой, с этим дурацким, эгоистичным желанием начать встречаться с тобой во что бы то ни стало... И я не хочу так больше. Сил нет. Она продолжала хранить ледяное молчание, только ветер слегка шевелил полы её куртки. — Я никогда больше не буду лезть к тебе, Кать. Слышишь? Никогда, зуб даю, — выдохнул он, окончательно сдаваясь. Смирнова чуть заметно, почти неощутимо кивнула и плавно развернулась на каблуках, собираясь уходить. Но не успела она сделать и первого шага в темноту, как надрывный голос Кости за спиной заставил её притормозить: — Можно... можно я обниму тебя в последний раз, на? Она замерла. Потом глубоко, тяжело вздохнула, ненадолго закрыв глаза и пытаясь совладать с нахлынувшей усталостью. Разумом она понимала, что это не совсем правильное решение и не стоит давать парню ложную надежду. Но, кажется, это было единственное человеческое, что она могла сейчас сделать, чтобы поставить жирную точку. — Ладно, — тихо обронила она и неохотно развернулась к нему обратно. Костя мгновенно шагнул к ней и резко, порывисто заключил в объятия. Он прижался к ней отчаянно и крепко — так, будто всем своим существом хотел навсегда запомнить это мимолетное девичье тепло, едва уловимый запах её волос и ровное движение дыхания. Сафонов обнимал её как падающий в пропасть хватается за последний выступ. Катя послушно постояла в его тисках пару секунд, оставаясь абсолютно неподвижной, а затем небрежно, чисто по-дружески похлопала его ладонью по спине. — Всё, Кость, — тихо, но безапелляционно сказала она. Костя медленно, с явным трудом отстранился, опуская руки. Он смотрел на неё с такой щемящей тоской, будто старался навсегда запечатлеть в памяти каждую черточку её лица под этим тусклым фонарем. — Пока, Костя, — просто и ровно сказала она, отрезая прошлое. Потом Смирнова окончательно развернулась, зябко обняла себя руками за локти и быстрым, уверенным шагом пошла прочь по темной аллее, оставляя Сафонова стоять в полном одиночестве посреди пустого ночного двора.

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵

Рома с силой ударил кроссовком по входной двери, отталкивая её внутрь, потому что обе его руки были намертво заняты. Таня мертвой хваткой висела у него на шее, буквально трясясь от неудержимого смеха. — Ромка, ты это видел вообще?! — всхлипывая от хохота, сквозь слезы выдавила она и ещё сильнее вцепилась ему в плечи. — Мы же чуть не навернулись прямо у самых ворот! — Спасибо, Капитан Очевидность, на, — шутливо пробормотал Рома, аккуратно переступая порог прихожей и стараясь не зацепить косяк. — Только это ты меня в самый ответственный момент дернула в сторону! — Не-не-не, это ты просто неуклюжий, признай это! — весело парировала брюнетка. Он выразительно покосился на неё своими серыми глазами, но спорить не стал. Пятифан аккуратно поставил девушку на ноги и, бережно придерживая за талию, помог ей снять куртку. — Всё, принцесса, прибыла на место назначения, — ухмыльнулся он, вешая вещи на крючок. — С тебя плата за извоз в виде хотя бы пяти минут полного молчания. Таня забавно хмыкнула, но вместо послушного ответа снова упрямо потянула к нему тонкие руки. — Ну Ром, давай еще разок! — радостно завизжала синеглазая, подпрыгивая на месте. Рома замер и недоверчиво, с полным ошарашением уставился на неё. — Ты сейчас издеваешься, что ли, на? — он картинно вытер со лба несуществующий пот. — Я тебя на закорках через половину района тащил! — Но мне правда очень нравится! — она капризно надула губы, состроила уморительно несчастную рожицу и часто-часто захлопала ресницами. — Ромочка, ну пожалуйста... Всего один кружочек по комнате! — Ты слишком хорошо знаешь, сука, как меня обработать. Меня это прямо бесит, — он недовольно, но беззлобно фыркнул, понимая, что его железная оборона снова с треском рухнула под её взглядом. — Конечно знаю! — весело отозвалась она, улыбаясь во все тридцать два зуба и уже празднуя победу. Но Рома не был бы Пятифаном, если бы всё прошло по её сценарию. Неожиданно для Тани, парень резко шагнул вперед, легко подхватил её под бедра и одним мощным движением закинул себе на широкое плечо. — Эй! — истошно завизжала она, оказавшись вниз головой. — Отпусти! Это вообще не так должно было быть! — Ты в своем техническом задании не уточнила, как именно тебя нести, так что всё абсолютно честно, на, — самодовольно ухмыльнулся он, удерживая её за ноги. — Считай, что это бонус. Заодно пресс себе закачаешь, пока висишь! Таня снова взвизгнула, когда Рома с разбега ворвался в спальню и безжалостно закинул её прямо на мягкую кровать. Девушка пружиной отлетела от матраса, мгновенно выудила из-под одеяла большую декоративную подушку и выставила её перед собой, изображая отчаянную, круговую оборону от дворового хулигана. — Не подходи ко мне! Слышишь?! Я опасна в гневе! — со смехом предупредила она, воинственно выставив свой мягкий щит. Рома лишь весело фыркнул на её угрозы, картинно подняв руки вверх, а затем с размаху повалился на матрас рядом с ней, закинув голову на подушки. — Ну и что теперь мы будем делать, на? — спросила Таня. Она перевернулась на бок, подперев голову ладошкой, и принялась внимательно разглядывать его профиль. Рома задумчиво уставился в потолок, выдерживая театральную паузу. — Фильм какой-нибудь врубим? Со всякими вкусняшками, сухариками там? — лениво предложил он. — Скучно-о, — тут же капризно протянула она, сморщив носик. — Мы весь вечер то и делали, что от фильмов и гостей бегали. — В карты тогда, на щелбаны? — шутливо выдал Пятифан, хитро прищурившись. — О, а давай! — Танька мгновенно загорелась этой идеей, и её синие глаза азартно блеснули. Рома усмехнулся такой резвой смене настроения. Он дотянулся до нижней полки прикроватной тумбочки и выудил оттуда слегка потрепанную, чисто пацанскую колоду карт. — Где рубиться будем? На кровати или на полу? — На полу, конечно! Там места больше для маневров. Схватив самую декоративную подушку, Таня ловко спрыгнула на ковер и устроилась по-турецки прямо напротив него. Рома сел следом, ловко перетасовал колоду и уже начал было раздавать первые карты, как вдруг девушка хитро прищурилась и выдала: — А давай не просто так, а на желание? Рома вскинул брови, на секунду замедлив раздачу, и смерил её подозрительным взглядом. — Хитро, Танька... Но пиздец как не безопасно, на. Звучит как тщательно спланированная ловушка, — с усмешкой протянул он, но карты все же дораздал. Они начали игру. Таня жульничала, Рома поддавался, они постоянно переругивались и проверяли отбой, но ближе к финальной раздаче Пятифан знатно просчитался и с треском проиграл, оставшись с полной рукой козырей. Таня тут же победоносно взвизгнула от дикой радости. Она подорвалась с пола, начала кружиться по комнате, прыгать на месте, а затем, заливисто смеясь, с разбега накинулась на него, осыпая быстрыми поцелуями его щеки и нос. — Всё-всё, хорош, зацелуешь до смерти! — Рома со смехом зажмурился, безуспешно пытаясь отпихнуть ее. — Говори уже, сумасшедшая, что там за желание у тебя? — Так, для начала мы должны прямо сейчас сделать совместную милую фоточку и выложить её в историю! Пусть все видят. — И это всё? — искренне удивился Пятифан, ожидавший от неё как минимум требования пойти и разбить Давиду окно. — Из-за этого столько визга было? — Не-а, не совсем, — хитро, по-ведьмински улыбнулась Таня. Она вдруг строго ткнула пальцем ему в грудь и приказала: — Снимай футболку. Быстро. Раздевайся, короче! — Чего-о?! — Рома аж рот открыл от такой наглости, ошарашенно уставившись на неё. — Пятифанов просто так по команде не раздевается, на! — Раздевайся, я сказала! Кому проиграл? — непреклонно заявила она. Он только открыл было рот для новой порции возмущений и дворовых аргументов, но Таня его уже не слушала — она вовсю бесцеремонно рылась в его тумбочке, переворачивая вверх дном пачки сигарет, зажигалки и какие-то железки. — Ты чего там вообще ищешь, женщина? — нахмурился парень, пытаясь заглянуть ей через плечо. — Помаду, — коротко бросила она, не прерывая поисков. Через секунду её пальцы наконец нащупали нужный тюбик. Она выудила яркую красную помаду и, довольно, хищно улыбнувшись, резко повернулась к нему. — Слышь, а где ты её вообще взяла в моей берлоге?! — Рома знатно прифигел от такой находки среди своих вещей. — Оставила здесь заранее, на всякий пожарный, — хмыкнула брюнетка с победной улыбкой, откручивая колпачок. — А вдруг к тебе в мое отсутствие какая-нибудь левая девка придет? Пусть сразу с порога видит, чья это территория и что ты наглухо занят. Рома только обреченно вздохнул, понимая, что его девчонка — настоящий гений тактики. Таня легонько толкнула его в плечо, заставляя повалиться спиной на ковер, и победоносно запрыгнула на него сверху, оседлав его бедра. — Только не говори мне, что ты сейчас начнешь меня этой херней зацеловывать... — притворно прикрыл глаза Пятифан, хотя внутри его сердце готово было растаять от нежности. — А вот и скажу! Держись, Ромочка! — весело захихикала Таня. Она наклонилась ниже, крася свои губы ярким алым цветом и готовясь превратить грозу всего района в свой личный разрисованный трофей. Таня старательно накрасила губы алой помадой, а затем, оставляя повсюду яркие, четкие следы, принялась покрывать поцелуями его лицо, шею, крепкую грудь... и спускалась всё ниже. Рома лишь тяжело, шумно вздыхал, чувствуя, как по телу пробегает приятная дрожь, но больше не сопротивлялся своей сумасшедшей брюнетке. Когда Таня наконец закончила свой «ритуал мести», она неожиданно легким движением скинула с себя футболку, а затем и штаны, оставшись в одном нижнем белье. — Ты че творишь-то, на?! — искренне возмутился Рома, резко сев на полу. — Одевайся давай быстро, — строго приказал он, хотя его взгляд красноречиво выдавал, что оторваться от этой картины он просто не в силах. — Не-а, — задорно ответила она, сверкнув синими глазами. Схватив его за запястье, Таня настойчиво потащила парня к большому ростовому зеркалу. Она включила телефон, зажгла экран и навела фронтальную камеру прямо на них двоих. — Так... — недовольно пробормотала она, критически оценивая кадр. — Ты стоишь вообще не так! Ну-ка, поправься. Рома только обреченно застонал в потолок, когда её тонкие ладошки бесцеремонно начали расставлять его собственные руки по её полураздетому телу. — Давай, руки на талию мне клади, а голову сюда... ближе к груди наклоняй, — уверенно командовала она, выстраивая идеальную композицию. — А может, лучше ближе к поясу спустим? — с наглой ухмылкой попробовал возразить Пятифан, хитро прищурившись. — Не-не-не! Никаких к поясу! — Таня мгновенно вспыхнула, густо покраснев, и принялась быстро щелкать кадры один за другим. Сделав добрый десяток удачных снимков, она с довольным видом уселась на кровать, сразу уткнувшись в экран, а Рома, ворча под нос про женские капризы, ушел в ванную — смывать с себя тонну красной помады. Таня, долго не думая, выбрала самую горячую и красивую фотографию, выложила её в историю и принялась спокойно натягивать обратно свои вещи. Спустя буквально минуту телефон в её руках бешено завибрировал от целой лавины уведомлений и входящих сообщений. Подруги, одноклассники, парни с района — писали все подряд. Её взгляд лениво пробежался по всплывающим окнам, но внимание намертво привлекло только одно сообщение от какого-то нового аккаунта: «Я бы подошла ему намного больше, чем ты». Таня возмущенно фыркнула, почувствовав, как внутри мгновенно закипает собственническая злость, и тут же громко позвала Рому. Бедолага Пятифанов только-только едва отмыл лицо от липкой косметики. Он зашел в комнату с мокрыми волосами и не успел даже толком сесть на кровать, как Таня буквально ткнула ему в лицо светящийся телефон. — Прочитай. Быстро, — безапелляционно приказала она. Рома прищурился, вчитываясь в дерзкую строчку, и искренне удивился, нахмурив брови. Затем девушка решительно зашла на профиль этой незнакомки и снова сунула телефон ему под самый нос, чтобы он мог хорошенько разглядеть аватарку. Из экрана на них смотрела эффектная девушка с огненно-рыжими волосами и дерзким взглядом зеленых глаз. Это была Рита. Та самая новенькая, что сегодня столкнулась с ним в школьном коридоре. Но что, черт возьми, означали её слова? Они ведь даже толком не были знакомы, да и Рома, зуб давал, увидел её сегодня впервые в жизни. — Это... Это Рита вроде бы. Из параллельного, кажется, — растерянно ответил он. — Ты её знаешь?! — тут же начала вскипать и возмущаться Таня, недовольно и ревниво переводя взгляд то на него, то на аватарку рыжей девицы. — Да так, на... Пересеклись в коридоре сегодня, столкнулись случайно, — Рома простодушно пожал плечами, не понимая, в чем его вина. Но Танька уже окончательно надулась. Она демонстративно отвернулась от него, скрестив руки на груди и уставившись в стену. — О боже... — страдальчески простонал Пятифан. Он тяжело вздохнул и крепко обнял её сзади за плечи, утыкаясь носом в шею, мол, эта его ласка должна её хоть как-то успокоить и доказать, что ему плевать на всех рыжих мира. В этот самый момент в руке Тани снова коротко и требовательно завибрировал телефон. На экране высветилось ещё одно сообщение. Но на этот раз — от Давида. Рома без лишних церемоний выхватил из её рук завибрировавший телефон и сам решительно зашел в чат, хмуро вчитываясь в светящиеся строчки. — «Ты не хочешь пойти послезавтра в клуб? А то у меня нет компании на вечер, на» — с глухим раздражением в голосе прочитал он вслух. Таня молча смотрела на него, затаив дыхание и с интересом наблюдая за выражением его лица. Желваки на скулах Пятифана заходили ходуном. Он не стал долго думать, быстро застукал пальцами по экрану, набивая короткий ответ. — Не хочет, — вслух произнес Рома то, что только что отправил Соколовскому, и тут же, не колеблясь, отправил Давида в глухой черный список, заблокировав его ко всем чертям. — Пойдем? — вдруг с задорной улыбкой спросила Таня, хитро прищурившись. — Конечно. — ухмыльнулся Ромка, откидывая чужой телефон на тумбочку. Брюнетка от такого ответа радостно взвизгнула, порывисто обняла его за шею и всем весом повалила обратно на кровать, широко и счастливо улыбаясь. Рома только-только собрался что-то сказать, расслабившись под её теплом, как Таня резко извернулась, перехватила большую перьевую подушку и с размаху, от души влепила ему прямо по лицу. — Эй! — искренне возмутился он, ошарашенно отшатнувшись на спину и отплевываясь от мелких пушинок. — Ахахах, что, не ожидал, Пятифан?! Она радостно, заливисто рассмеялась на всю комнату, а потом, поймав кураж, снова замахнулась своим мягким оружием. Рома среагировал молниеносно. Уличные рефлексы не подвели: он перекатился в сторону, выдернул из-под головы вторую подушку и с боевым кличем ответил ей точно тем же. — Ох, ну всё, Танька, ты сама напросилась, на! — Ну давай, попробуй сначала догони! Она ловко, словно кошка, спрыгнула с матраса и припустила бегом вокруг кровати, звонко смеясь. Рома тяжелым вихрем рванул следом, но Таня мастерски уворачивалась, петляла по комнате и ловко пряталась за стулья, кресло и углы тумбочек. — Стоять, кому говорю! — Ага, щас, разбежался! Она снова резко развернулась и замахнулась, но Рома просчитал этот маневр наперед. Он жестко перехватил её тонкое запястье в воздухе, рванул на себя и, пользуясь секундным замешательством девушки, легким движением уложил её обратно на мягкую кровать, нависая сверху. — Попалась! — победоносно выдохнул он. Таня дернулась было, пытаясь выскользнуть из-под его пресса, но тут же испуганно замерла, когда парень с невероятно хитрой, многообещающей улыбкой намертво прижал её запястья к матрасу по обе стороны от головы. — Ты... Ты чего это задумал? — подозрительно прищурилась она. — А я тут кое-что вспомнил... Ты ведь у нас до безумия боишься щекотки, да, на? Глаза Тани мгновенно расширились от подступившего ужаса. — Нет, нет, Рома, пожалуйста! Даже не думай об этом! — запыхавшись от бега и буквально умоляя, взмолилась она. Но Пятифана было уже не остановить — он коварно впился пальцами прямо в её чувствительные бока. — А-А-А! НЕТ! ПРЕКРАТИ! — истошно взвыла Таня. Она начала бешено корчиться на кровати, заходясь в безудержном, громком хохоте и отчаянно пытаясь увернуться от его быстрых рук. — Рома, хватит, прекрати, пожалуйста! Я сейчас умру! — Поздно пить боржоми, принцесса. Ты напала на меня первой, теперь страдай по полной программе! Она извивалась всем телом, визжала на всю квартиру и пыталась безуспешно отползти к изголовью, но Рома был объективно сильнее и безжалостно продолжал свою атаку. — Ох... Б-будь ты проклят, Пятифан!.. — Че, сдаешься, что ли? — Да-да, всё, блин, сдаюсь! Сдаюсь! Рома со смехом убрал руки, давая ей передышку. Таня осталась лежать на подушках, тяжело и прерывисто дыша, пытаясь прийти в себя и унять дрожь от смеха. Но стоило парню на секунду потерять бдительность и полностью расслабиться, как она резко, мертвой хваткой дернула его за воротник футболки на себя. Используя массу его собственного тела, она ловко перевернула его на лопатки и теперь уже сама победоносно нависла над ним сверху, удерживая его плечи. — Вот теперь ты попался, Пятифан! — торжествующе объявила брюнетка. — Ну и что ты теперь со мной будешь делать? — широко и открыто улыбнулся Ромка, закинув руки за голову и совершенно не собираясь сопротивляться. Она на секунду задумалась, смешно постукивая указательным пальцем по своей нижней губе. — А вот так! И вдруг, не дав ему опомниться, резко наклонилась и накрыла его губы своими. Рома от такой внезапной смены декораций даже не сразу среагировал. Буквально секунду назад они яростно дрались подушками, катались по полу, щекотали друг друга до слез, а теперь... Теперь Таня всем телом нежно прижалась к нему, стирая все границы. Парень шумно выдохнул, его сильные руки сами собой легли ей на талию, и он стал глубоко, тягуче отвечать на этот мягкий поцелуй. — А я-то думал, ты мне мстить сейчас будешь за щекотку, а ты... — довольно пробормотал он, когда Таня наконец неохотно отстранилась от его губ на расстояние пары сантиметров. — А это и есть моя самая жестокая месть, — хитро, по-ведьмински улыбнулась она, перебирая пальцами мокрые пряди его волос. — Теперь ты сам до самого утра не сможешь от меня оторваться. Рома глухо и счастливо рассмеялся. Одним плавным движением он снова перевернул её под себя, бережно укладывая на лопатки, и опять впился в её податливые губы новым, долгим поцелуем. — И ты чертовски права, Танька... Чертовски права.