Первый рассказ Филиппа

      После этого разговора настроение Фьоры заметно улучшилось. Она преисполнилась решимости доказать всему миру, что сможет добиться успеха своими силами, и ей плевать на всех врагов и недоброжелателей с высокой колокольни. Теперь Фьора ходила с высоко поднятой головой и усиленно готовилась к соревнованиям по скейтбордингу. В прошлом году она не вошла в число призёров. Тогда Марино утешил её известной фразой: «Главное — не победа, а участие». После этого Иеронима разразилась ехидной тирадой: — Так могут говорить только полные лохи и неудачники. Впрочем, от тебя я не ожидала другого. Посредственность! Лучше поспешим в магазин. Если только моя любимая помада закончилась, то я превращу вашу жизнь в ад. Но сейчас жизнь самой Иеронимы напоминала геену огненную. Она писала письма Фьоре, Пьетро и Марино. В этих письмах Иеронима представала в роли кающейся грешницы. Оказывается, что она чиста, как горный хрусталь, её оговорили злые люди, к Фьоре мачеха всю жизнь относилась как к родной дочери. Леонарда, прочитав эти шедевры эпистолярного жанра, только усмехнулась и бросила: — Ни стыда, ни совести. Хотя другого я и не ожидала от неё. Дуракам свойственно считать себя самыми умными. — Что она не угомонится? — неприязненно спросил Пьетро. — А ты не хочешь её навестить? Это всё-таки твоя мать, — сказала Фьора. — Может быть и навещу старушку Иерониму лет через пятнадцать. Как ты думаешь, сколько ей дадут? — Думаю, что она будет сидеть пожизненно. Итальянский закон суров в отношении убийств ближайших родственников. Правда, я прихожусь ей неродной дочерью. — Жалко, что она заказала не меня — тогда бы эта женщина точно не отвертелась, — на полном серьёзе заметил Пьетро Пацци. — Скажи, Пьетро, неужели тебе не жалко родную мать? — удивился Марино. — Неа. Эта женщина сама никого не жалела. Вот пусть и пожинает плоды своей жестокости. А вы всё ходите к ней? — Я перестал навещать Иерониму. После каждой встречи я чувствую себя, как выжатый лимон. Она умудряется переворачивать все факты с ног на голову и выставлять себя невинной жертвой. А Джакопо ходатайствует, чтобы невестку отпустили под домашний арест. — Не было печали, — пробормотала Леонарда. — Этого нельзя допустить, — твёрдо ответила Фьора. Но проблема решилась сама собой. Сокамерница Иеронимы, Катарина, написала на неё заявление, в котором обвиняла в нанесении тяжких телесных повреждений. Свидетельниц преступления было предостаточно. Поэтому ходатайство Джакопо было отклонено. После этого Иеронима была молчалива, спокойна и на подколки своих товарок по несчастью отвечала односложно. На следующий день Иеронима набросилась на Катарину и задушила её. После этого Иерониму перевели в одиночку. Эта новость шокировала всю страну. В соцсетях велась бурная дискуссия по поводу дела Иеронимы. Находились и люди, сочувствующие Иерониме. Они считали, что падчерица сама довела мачеху до преступления. Но большинство считали, что Иеронима зажравшаяся богатая стерва, а её падчерица типичная мажорка. Отношение к этой новости в семье Бельтрами было неоднозначным. Пьетро радовался, что теперь-то его мать накажут по всей строгости закона. Даже адвокат Иеронимы не видел в её деле смягчающих обстоятельств. Но Пьетро было обидно, что всю их семью пресса, телевидение и случайные комментаторы смешали с грязью. Марино всё-таки добился ещё одного свидания с Иеронимой. Женщина гордилась своим преступлением и считала, что поступила правильно. — Ты убила своими руками человека, — ужаснулся Марино. — И правильно сделала. Из-за этой тупицы меня не отпустили под домашний арест. Вот трогательная была бы картина: «Возвращение блудной мамочки». А если бы я взялась за дело сама раньше, то сейчас я была бы в шоколаде. Но тогда у меня не хватило духу собственноручно прикончить Фьору. Чистоплюйство меня сгубило. Не надо было связываться с этим трепетным киллером. Эх, почему жизнь нельзя прожить заново? После этой речи, показавшейся Марино невероятно чудовищной и циничной, он, молча и не оборачиваясь, вышел из камеры. Марино понимал, что больше сюда не придёт. Вместе с захлопнувшейся дверью закрывался целый этап в его жизни. Единственной радостью семьи Бельтрами было то, что Фьора всё же заняла первое место в соревнованиях по скейтбордингу. Фьора доказала своей победой, что она сможет всё преодолеть. Поэтому её не особо расстроило даже интервью Родриго Борджиа, в котором он рассказал «правдивую» историю своих взаимоотношений с Иеронимой. Семью Бельтрами Родриго расписал исключительно в чёрных красках. По его словам, Фьора постоянно вешалась ему на шею, Пьетро был неуравновешенным подростком, ненавидящим всех людей, а он был несчастной жертвой абьюзерши Иеронимы. Большинство зрительниц было на стороне улыбчивого, обаятельного испанца. После этого Пьетро тоже дал интервью, в котором рассказал про постоянные драки Родриго и Иеронимы, про то, как Родриго, плеснул в сожительницу кипятком, только за то, что она вошла в его комнату, когда он разговаривал по телефону. Пьетро заявил, что Родриго решил сделать себе пиар и для этого воспользовался трагедией в их семье. Родриго добился своей цели. Он был дизайнером и хозяином дома моды. Благодаря его интервью, продажи последней коллекции резко возросли. Сложившуюся ситуацию семья Бельтрами обсуждала на праздновании дня рождения Фьоры. Праздник не отличался особой пышностью. Среди гостей были Филипп, Кьяра, Лоренцо, Джулиано и Деметриос. Сама именинница была одета в синее шёлковое платье от «Валентино», единственным украшением была брошка в виде рубиновой лилии, обрамлённой мелкими жемчужинами. Деметриос произнёс длинную речь, желая Фьоре успехов в выбранной дороге. Его поздравление, пестрившее разнообразными примерами и аналогиями, выдавало в нём эрудированного человека. — Что подарить человеку, который может позволить купить себе весь мир? Это весьма трудный выбор. Поэтому прошу принять от меня эту скромную картину. Скромная картина оказалась полотном Буше, которое Деметриос выкупил у наследника недавно умершего частного коллекционера. Филипп пожелал Фьоре, чтобы её победа на соревнованиях стала первой в череде множества других. Он подарил ей старинный кинжал с серебряной ручкой. День рождения прошёл без особых происшествий. На следующий день Фьора сидела в гостях у Филиппа и лакомилась тортом, испечённым самим хозяином. — Ты не думал пойти в повара? — Нет, в данный момент я договорился с Джулиано консультировать его по поводу истории пятнадцатого века. — А ты профессионал в этом вопросе? — Ещё бы. Я историк по образованию. Правда, меня больше занимает Франция и Италия, чем туманный Альбион. Раньше в свободное от работы время я любил читать авантюрно-приключенческие романы. Правда, знание об истории зачастую портили всё удовольствие от чтения. Многие авторы очень мало знают об описываемой эпохе. Бывает, что авторы специально вводят читателя в заблуждение, чтобы придумать увлекательный сюжет. А у Джулиано есть похвальное стремление проработать эпоху до мелочей. Он обещал объявить мне благодарность в конце книги. Будем надеяться, что наш общий друг напишет замечательное произведение. — Знаешь, а твои соседки уже меня узнали. Я услышала, как они говорят: это та девушка, которую заказала мачеха. Похоже, что у этих пожилых женщин нет собственной жизни. — А чем им ещё заниматься? Перемывать кости молодёжи, обсуждать телепередачи, правительство и общих знакомых. Помню, когда одна старушка из соседнего подъезда заболела, они такого про неё напридумывали. Выздоровевшая женщина была в шоке, узнав, какие сплетни ходили о ней по двору. Интересов у них в жизни нет, хобби не имеется. Вот и остаётся собирать сплетни. — Ладно старухи, но многие молодые люди, похоже, заняты тем, что активно комментируют мою личную жизнь в интернете. А ещё безумно бесят комментарии типа: «В нормальной семье такого произойти не могло». Или «вот со мной такого точно не случится». Так и хочется пожелать этим людям пережить то же, что и я. Будут ли тогда они хвалиться, что не такие? — Не думаю, — ответил Филипп. — Такие люди хотят самоутвердиться за чужой счёт. Лучше на них не обращать внимания. — Стараюсь так делать, но иногда злость берёт на этих чистеньких, приличных, хороших и порядочных людей. Какое они имеют право, ничего не зная обо мне, выносить обвинительный вердикт? А этому Родриго я когда-нибудь сломаю рёбра. — Это не лучшая идея. Все решат, что ты берёшь пример с Иеронимы. Идеальный ответ таким людям — полное пренебрежение. Позже Растяпа, ласково мурлыкая, забрался к Фьоре на колени. Клитемнестра настороженно следила за гостьей из своего укрытия. Коты соблюдали дистанцию, но вражда первых дней канула в Лету. — А почему ты, Филипп, ничего о себе не рассказываешь? — Потому что в моей жизни нет ничего интересного. Это череда неудач, несчастья, обмана и разрушенных иллюзий. Это печальная история. А я в последнее время полюбил позитив. — Но ты всегда утешаешь меня, выслушиваешь мои горести и пустяковые проблемы. Мне хотелось бы в свою очередь побыть твоей жилеткой. — О, кстати, забыл рассказать. Ты оказалась ясновидящей. — В каком смысле? — Коляску всё-таки украли. Несколько дней назад приходили полицейские и опрашивали всех жителей нашего подъезда. — Я не думала, что мои слова окажутся пророческими. Но преступника нашли? — Да нет. — Но у вас в подъезде висят камеры. — Камеры показали молодого человека в чёрном балахоне и капюшоне. Фигуру и лицо очень трудно разглядеть. Наверное, местный наркоман. — Какой ужас. Вроде район приличный. — Но я предлагаю тебе своеобразную сделку. Чтобы ты не унывала, я согласен побыть своеобразной Шахерезадой. За каждое твоё достижение я буду рассказывать грустные истории из своей жизни. Сегодняшняя история будет наградой за твоё первое место в соревнованиях. Идёт? — Идёт, — радостно ответила Фьора, сгорая от любопытства. Ей так хотелось узнать, как можно больше о Филиппе. — Наш сегодняшний разговор, — начал Филипп, поудобнее устраиваясь в кресле, — напомнил мне историю моей несчастной матери. Я никогда не любил своего отца, я был, что называется, маменькиным сыночком. — Вот в это верится с трудом, — улыбнулась Фьора. — Тем не менее это правда. Может быть, ты будешь через десять лет рассказывать свою историю потомкам. И они будут неимоверно поражены. — Не исключено. Но почему наш разговор напомнил тебе историю твоей матери? — Потому что очень многие люди любят осуждать других людей за их промахи и ошибки. А ещё эти люди гордятся собой. Как же люди любят говорить: «Вот со мной такого точно не произойдёт, потому что». А дальше следует перечень своих достоинств. Но когда с такими людьми происходит что-то подобное, то я ликую. Не самая лучшая черта моего характера, но я говорю всё как есть. — Вполне понятные эмоции. Я тоже очень хочу, чтобы мои хейтеры побывали на моём месте. — Так вот. Моя мама была очень доброй, искренней и щедрой женщиной. Её звали Катрин. Она была продавцом косметики, одежды, а потом работала в продуктовом магазине. Мой отец был не самым плохим, но очень сложным человеком. Он был идеальным другом, но абьюзером и домашним тираном. Когда он умер в достаточно раннем возрасте, то я не ощутил ничего кроме облегчения. А вот моя мать плакала, но потом она поняла, что стала свободным человеком. Ей не нужно было каждый день опасаться за каждое своё слово, жест или поступок. Всякий раз, когда она, приходя с работы, открывала дверь в квартиру, то опасалась, что выкинет мой отец на этот раз. К несчастью, матери по наследству от отца перешёл небольшой бизнес. Скажу честно, у моей мамы не было таланта руководителя, но она была идеальным продавцом. По врождённой наивности она пыталась совместить ведение бизнеса и свою работу. Это закончилось тем, что маму увезли в больницу с гипертоническим кризом и больным сердцем. Её начальница повела себя, как полная, извини за выражение, сучка. Хотя собаки не такие злые, как люди. Уж Пьетро-то знает! Эта женщина занималась продажей косметики и парфюмерии, но ничего не соображала в этом деле. Весь её бизнес держался на знаниях и умениях моей мамы. Если привоз товара был в мамин выходной, то Ирэн Пуасье, вызывала её на полдня, и никак не оплачивала переработку. Мама получала столько же, как и её сменщица. Кроме того Ирэн была лучшей подругой директрисы магазина и ни франка не платила за аренду площади. Когда мою мать позвали в другой магазин, то начальница чуть ли не в ногах у неё валялась, обещая прибавить зарплату. В итоге прибавки так и не последовало. — Ну и тварь эта Ирэн, — возмутилась Фьора. — Очень удобная у неё позиция. Все ей должны по жизни. — Когда маму положили в больницу, то начальница кричала на весь магазин, что не верит в её болезнь. А потом она уволила её задним числом, чтобы не оплачивать больничный. Позже она пыталась продать свой уже убыточный бизнес нашей семье. А потом мы с мамой ездили в Париж, закупали там одежду и продавали её в Дижоне. Помню, один раз я нёс на своей спине мешок весом пятьдесят килограмм. Но потом экономическая обстановка в стране изменилась, и объём продаж резко сократился. Мама же этого не понимала. Она набрала множество кредитов. Но бизнес спасти не удалось. Мы разменяли квартиру в центре города на жильё рядом с лесом. Но удалось только выплатить грабительские проценты, а долг остался прежним. Коллекторы превратили нашу жизнь в ад. Я тебя неприятно удивлю, но когда мне заказывали банкиров, я выполнял это задание без угрызений совести. А потом я встретил на улице мамину бывшую начальницу. Она беседовала на улице со своей подругой, такой же везучей и недалёкой дамочкой. Они кричали на всю улицу: «Мы бизнес-леди». Хотя английское слово леди, как и французское дамы, пристало им не более, чем седло корове. А потом они стали обсуждать своих бывших продавцов, ну и прошлись по моей матери. Особенно мне обидно стало от высокомерно брошенной фразы: «Ну не всем дано быть гениальными бизнесменами». То есть эта женщина, оказавшаяся в нужное время в нужном месте, своим успехом обязанная только моей матери, ещё поливала её грязью. Тут я не выдержал и подошёл к этим курицам, искренне считающими себя последовательницами Ротшильда, и высказал всё, что о них думал. Я был молод и горяч, поэтому понимаю твои порывы и стремление к справедливости. — Очень страшная история, — заметила поражённая Фьора. — А вы выплатили долги за эти кредиты? — Я выплатил только после смерти матери, — тут голос Филиппа сорвался. — Сначала умерла мама, а через несколько месяцев и дедушка. Я был виноват в смерти дедушки. Тогда я обратился к моему родному дяде. Я не знал, что на свете существуют такие подлые люди. За несколько лет до этого дядя отсудил у нас порядочный кусок отцовского имущества. Но я находился в страшной депрессии, и дядя Шарль мне посочувствовал. А много ли надо желторотому юнцу, потерявшему своих родственников? Дядя посоветовал мне честных риэлторов. Это была семейная пара, когда-то дружившая с моим отцом. Вначале они окружили меня любовью, сочувствием и заботой. Они обещали найти мне работу по специальности, поздравляли с каждым праздником, дарили подарки к Новому году. Тогда я продал свою машину, и они возили меня на своей машине до дома. Но когда они продали мою квартиру, то их обращение со мной резко изменилось. Они нагрели меня на огромную сумму, но мой добрый дядюшка говорил всем, что они помогли мне. Впрочем, они, действительно, помогли мне избавиться от денег. Как-нибудь я расскажу тебе про эту парочку. Сейчас же закончу историю на позитивной ноте. Я сменил мамину квартиру на комнату в коммуналке. Эти люди говорили мне, что никакого ремонта не потребуется, но соседка постоянно собирала со всех деньги на ремонт. Правда, она не была мошенницей, и всё в итоге было сделано. Но эти риэлторы взяли с меня деньги за стиральную машину, а через несколько месяцев придумали, что я должен доплатить ещё двести франков. — Да по твоим риэлторам давно плачет тюрьма, — возмутилась Фьора. — Обидеть сына покойного друга, да ещё и нищего сироту. Хоть бы им бумеранг прилетел. — Таким людям прилетают деньги, но не бумеранги. Но я сам виноват в этой ситуации. Лучший друг моего покойного дедушки правильно оценил ситуацию. А Деметриос подозревал, что эти риэлторы могли отравить моего дедушку. Дедушке стало плохо после шоколадки, которую эти люди передали ему через меня. Они приходили к дедушке Жерару, но он их быстро раскусил. Тогда я думал, что у дедушки деменция, но сейчас понимаю, что он был прав. Жерар звонил своему другу и кричал, что они его убьют, а меня обманут. И меня, действительно, обманули. — Филипп, я тебя благодарю за твою историю, доверие и откровенность. Я рада, что ты рассказал мне об этом. Какие же сволочи окружали тебя! Я хочу, чтобы эти люди были наказаны. Я запомню твой рассказ на всю жизнь. А твоя мама ни в чём не виновата, так же как и ты. А этих риэлторов мне хочется зарезать подаренными тобой ножами. — Не надо так бурно воспринимать мою банальную историю, — печально ответил Филипп.