Второй рассказ Филиппа

      — Послушай, Филипп, так нечестно. Ты обещал мне полноценную историю за каждое моё достижение, — надула розовые губки Фьора. — Или ты не считаешь достижением то, что я обелила своё имя и отсудила Гектора у жестокого и азартного хозяина. Лоренцо Медичи очень заинтересовался Родриго Борджиа. — Я наслышан об этом от Деметриоса. Деметриос подослал моего бывшего коллегу Эстебана к Родриго Борджиа. Оказалось, что этот человек закупает экзотических животных и устраивает бои, которые пользуются спросом у некоторых пресыщенных богачей. — Средневековье какое-то, — поразилась Фьора. — Хорошо бы этого придурка посадили. Если подумать, то он был самой достойной парой для моей мачехи. Бедные животные. Только бы их спасли. Это Родриго настоящий моральный урод и социопат. Таким людям не место в нормальном обществе. — Это верно. Но если Лоренцо и Деметриос за него взялись, то ему не отвертеться. Деметриос, как ни странно, проникся уважением к Лоренцо. Лоренцо нашёл к нему подход. Он не давит на Деметриоса и постоянно подчёркивает, как ему необходим опыт и ум моего бывшего начальника. К тому же Деметриосу нравится играть роль ангела возмездия. Как-то в порыве откровенности он мне рассказал про начало своего пути. Он стал таким из-за мести. Деметриос отомстил людям, поломавшим жизнь его брата. Но это не моя тайна, поэтому я не буду рассказывать тебе про это. Лучше я расскажу о моём отце. Он тоже любил отправлять свою собаку на самовыгул. До сих пор в памяти Филиппа был жив страшный рассказ Деметриоса. Сам Деметриос был врачом, а его младший брат, глуповатый и горячий Феодосий, хотел всего и сразу. Он ввязался в бои без правил. Вначале юноше везло, и деньги текли к нему рекой. Феодосий каждый раз давал себе зарок, что скоро завяжет с опасным заработком. Но беспечный юноша быстро привык к красивой жизни, а деньги таяли, как снег пол солнцем. Но везение не продолжалось вечно. Во время очередного поединка у юноши оказался сломан позвоночник. Активный Феодосий не хотел вести жизнь инвалида и умолил брата сделать ему эвтаназию. Деметриос сам сделал брату укол, и услышал от него слова благодарности. После этого Деметриос Ласкарис пролил первые и последние слёзы в своей жизни. Позже он стал не последним человеком в кримильном мире и нанял отморозков, чтобы те избили устроителя боёв без правил. Желание Деметриоса было простым. Этот человек должен был стать парализованным как и его брат. Эти ребята, готовые на всё ради денег, скрупулёзно исполнили инструкции бывшего медика. А теперь Деметриос с особой тщательностью взялся за Родриго Борджиа. Этот человек тоже устраивал бои без правил, пусть даже для животных, так Деметриос позаботится о том, чтобы Родриго стал заключённым. Деметриос давно подозревал, что дом моды Родриго является прикрытием для борделя. Но теперь Родриго Борджиа не позавидуешь. Этому ловкому дельцу не повезло привлечь внимание Деметриоса. — Итак, — начал свой второй рассказ Филипп, — моя история будет не из лёгких и приятных. Увы, с самых ранних лет путь моей семьи был усеян шипами. Я не оговорился. Все члены нашей семьи были весьма несчастными людьми. Моя мама работала продавцом в магазине, как я уже тебе сообщил. Однажды к её подруге пришёл на работу дальний родственник. Заранее скажу, что моя родственница Хлоя была и остаётся прекраснейшим человеком. Она готова отдать последнее нуждающимся. Она всегда поддерживала мою маму, меня и мою сестрёнку Виолетту. Только благодаря таким людям как моя троюродная тётушка Хлоя, я не потерял веру в людей. Впрочем, так получилось, что женщины с цветочными именами оказываются самыми родными и замечательными для меня. Фьора робко улыбнулась и зарделась, услышав намёк Филиппа, насколько она дорога ему. Сама она с лёгкостью отдала бы жизнь за этого замкнутого и странного человека с большим сердцем. Ей хотелось принять на себя все горести Филиппа и вернуть ему радость жизни. Но единственное, чем она смогла бы ему помочь, это стать его верной подругой и внимательной слушательницей. Сейчас Фьора жалела о том, что очень мало знает о психологии. Как-то она пыталась намекнуть Филиппу о необходимости психотерапии, но мужчина отрезал, что это категорически не подходит ему. Он мог обнажать свою душу перед своей юной подругой, но не мог довериться чужому, хоть и профессиональному человеку. — В общем, мой отец познакомился с моей матерью, а дальше был их не особо бурный роман. Отец был очень сложным человеком и не умел признаваться в своих чувствах. А мать встречалась с ним просто так. Ну чтобы у неё был парень. Все встречаются с парнями, ну и я не буду отставать. Позже мама рассказывала, что всю жизнь любила другого человека. Этот человек тоже любил маму, но был несвободен и слишком благородным, чтобы изменить жене. Его звали Карл Шароле. Он был моим преподавателем в университете по истории средневековья, а потом стал моим наставником и лучшим другом. Когда моя мама забеременела, то Андреа Селонже предложил ей сделать укол. А вот Жерар Селонже встал на сторону моей матери. Он провёл беседу с сыном, а потом помогал нам материально. Отец хотел сначала заработать первый миллион, а потом связать себя обязательствами. До пяти лет отец был для меня незнакомцем. Зато дедушка всегда был рядом со мной, и вот чем я ему отплатил, — горестно вздохнул Филипп. — Сколько тебе раз говорить, Филипп, перестань терзаться, — погрозила Фьора тоненьким пальчиком. — Ты просто не знаешь всей ситуации. Когда мать встретила хорошего человека, который хотел жениться на ней, в отце проснулся пёс на сене. Он не ухаживал за мамой, не умолял её вернуться, он просто поставил её перед фактом: «Мы живём вместе». — И твоя мать не послала этого мудака лесом? — удивилась Фьора. — Да я сам был шокирован в мои пять лет. Жил спокойно, а тут приходит какой-то крокодил недоделанный, и заявляет: «Я — глава семьи». Он очень быстро навёл свои порядки, а дедушка Жерар был доволен. — Ну ещё бы, — заметила Фьора, — сбагрил сыночку и живи в своё удовольствие. — Я тоже вначале так думал, но дедушка Жерар любил мою мать больше, чем родного сына. Но его любовь была эгоистичной. Как-то мы с матерью взмолились: «Дорогой дедушка, забери своего сына. И я больше тебя ни о чём не попрошу». — Но дедушка не согласился, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Фьора. — Всё верно. Дедушка сказал, что сочувствует нам, но сам не горит желанием жить с таким ненормальным и скандальным сыном. Но всё же дедушка был в нашей семье чем-то вроде громоотвода. — А у твоей мамы были родители? — Конечно. Не из капусты же она появилась. Бабушка Дельфина жива до сих пор. — А почему ты о ней не упоминал? — Потому что ей наплевать на всех. Бабушка Дельфина живёт в своё удовольствие и наверное не помнит обо мне. Я же поздравляю её с праздниками и перевожу ей деньги. Ты мечтаешь быть спокойной и сдержанной, но если бы ты знала бабушку Дельфину, то ты бы изменила своё мнение. — Я ничего не могу сказать по этому поводу. У меня нет равнодушных родственников. — А теперь расскажу про самовыгул. У отца была прекрасная белая среднеазиатская овчарка по кличке Мерседес. Когда я проснулся с похмелья и увидел вашу Беллу, то подумал, что я умер во сне или вижу сон. Белла и Мерседес были очень похожи. Только ваша Белла ухоженная и откормленная. А мой отец хоть очень любил Мерседес, но кормил её овсянкой и тухлым мясом. Когда Мерседес умерла от отёка лёгких, то я в первый и последний раз увидел отца плачущим. А у нас с Мерседес отношения складывались не вполне здоровые. Когда мне было два года, то мать пошла в гости к отцу. Она хотела подловить его на измене, но не получилось. Но отец был пьян, и разрешил мне поиграть с собачкой. Это едва не закончилось трагедией. Собака когтями разодрала мне живот. Протрезвев, отец бил собаку головой о батарею, хотя сам был виноват в этой ситуации. А потом я решил подружиться с собакой. Мы пошли в кафе, и я осторожно просовывал ветчину ей в намордник. Собака не проявила агрессии. А потом мы праздновали Новый год, и моя мама с подругами ушли за покупками, а папа спал. Мерседес подошла ко мне просить еду, а я думал, что она хочет меня съесть. Я ей скормил всю мясную вырезку, но осмелевшая собака подходила всё ближе. Позже я узнал, что когда-то Мерседес съела со стола дешёвую ливерную колбасу, и отец за это очень сильно избил её. После этого собака не смела украсть еду со стола, но выпрашивать она умела идеально. Я кинул ей конфеты, которые собака съела с большим аппетитом. К счастью, после этого вернулась мать с подругами. После собака страдала расстройством желудка, ведь конфеты были с коньяком. — Да животным вообще противопоказано сладкое, — возмутилась Фьора. — Совершенно верно. Но когда боишься, что тебя могут съесть, как-то не думаешь о питании домашних животных, — усмехнулся Филиип. — Но ты подружился с собакой? — Само собой. Помню, что перед отъездом на курорт я примерял очки, ласты и маску. И я не заметил собаку, оказавшуюся у меня под ногами. Собака зарычала, но не укусила меня. Через пять минут я пошёл мириться с Мерседес. Так у неё было такое виноватое выражение морды, что я чуть не рассмеялся. А когда я вместо наказания накормил собаку мясом, то заслужил её вечную признательность. Но к моему большому сожалению, деменция случается не только у людей, но и у животных. Под конец жизни Мерседес стала лежать на диване. Конечно, при отце она этого себе не позволяла, но когда его не было дома, то валялась на диване, и при этом смотрела на нас очень жалобно. — Подожди. Так если она среднеазиатская овчарка, то размеры у неё были солидные. У нас хоть есть вилла, а вы-то как её содержали? — А у нас была однокомнатная квартира. Я, в детстве очень любил читать энциклопедии, и прочитал, что такая собака непригодна для содержания в квартире. — А твой отец не думал, чтобы приобрести виллу? — Твой вопрос показывает, что мы из разных миров, — сухо ответил Филипп. — Но всё же отвечу. Простым работягам очень трудно приобрести садовый домик, не говоря о вилле. Но в одном ты оказалась права: мой отец имел землю в деревне, расположенную очень далеко от Дижона. К примеру, расстояние от Дижона до Парижа составляет триста километров. А до нашей деревни надо быотпроехать двести километров. — Нехило так. Я просто иногда не понимаю, что люди живут в нищете. Но теперь я начала многое понимать. Моё детство кончилось в тот момент, когда Иеронима приговорила меня. — Если ты будешь работать в полиции, то очень быстро поймёшь, что и к чему. Не нужно извиняться за своё благосостояние. Ну вернёмся к моей истории. Я так и не рассказал, как геройски мой отец отпускал собаку на самовыгул. Собака покусала очень многих людей. А знаешь, что говорил мой отец? Хорошего человека собака не укусит. А плохого не жаль. — Мой бедный Филипп. Теперь я понимаю, что ты получил страшную психологическую травму, живя с таким отцом. — Дело не во мне. Больше всего мне было жалко мою несчастную мать. Так я тебе ещё не всё рассказал. Мой отец мог обидеться на сущую мелочь и не разговаривать несколько лет. Помню, как- то он на что-то обиделся, и не разговаривал с моей мамой два года, деньги он тоже не давал. Единственное, что он оплачивал, это коммуналку. Моя мама надрывалась целыми днями на работе, чтобы собрать меня в школу. Я тоже подрабатывал расклейщиком объявлений, хотя мне было только десять лет. — А что на работу берут детей? — Конечно не берут. Но при желании могут взять неофициально. Я работал продавцом, расклейщиком объявлений и курьером. А мой отец, глядя на то, как я играю в компьютерные игры после трудового рабочего дня, как-то потрепал меня по волосам и дал мне персик. Это было единственное его подношение за два года. А продолжение этой истории я расскажу в другой раз.