Расследование

      После посещения могилы своих родных Филипп решил провести своё расследование. Честно говоря, в то время было много тревожных звоночков, но юный Филипп предпочёл не обращать на них внимания. Теперь же, сидя в кресле и потягивая смородиновый ликер, мужчина размышлял о событиях прошлого. Филипп уже почти полгода не притрагивался к спиртному, но напряжение, потрясение и желание отомстить дали о себе знать. Теперь он обращал внимание на, казалось бы, незначительные мелочи, случайно оброненные фразы и случаи, которым он не придавал значения. Когда Филипп увидел тело матери, его поразили синяки на её щеках и ссадина на виске. Официальный вердикт гласил, что Катрин Селонже умерла от кардиомиопатии и так сильно ударилась при падении. Но когда Филипп звонил в МОРГ в самом начале, то ему сказали, что мать умерла от атеросклероза. А в свидетельстве о смерти не было этого написано. Похоже, что они использовали с матерью ту же схему, что и с дедушкой. Но как они её вычислили? Ведь Филипп и его мать на тот момент не общались с родственниками и друзьями отца. Хотя для таких людей нет ничего невозможного. Но зачем была нужна эта сложная схема? Или это уже отработанный сценарий? А дядя Шарль был с ними заодно или просто порекомендовал этих людей Филиппу? Ведь месье Буланже был очень услужливым человеком и являлся по сути шестёркой Шарля. У Филиппа было очень много вопросов к тем давним событиям. Ответы на них страшили его. Казалось, что он готов открыть ящик Пандоры. А ещё Филипп вспомнил, что накануне продажи квартиры матери он едва не попал под машину. Подруга матери, Амелия, сломала ногу и Филипп покупал ей продукты. Амелия жила в том же доме, что и семья Буланже, только в другом подъезде. Они вполне могли видеть Филиппа. Его чуть не сбил микроавтобус, давший задний ход. А ведь такой же автомобиль был у Алена Буланже. Филипп шёл, погружённый в свои мысли. Внезапно он услышал женский крик. Он обернулся. Прямо на них ехал микроавтобус. Филипп схватил за руку испуганную женщину и запрыгнул с ней в сугроб. Если бы он этого не сделал, то они попали бы под машину. На эти крики выбежал сторож из соседнего здания, и только тогда микроавтобус уехал. Поражённый Филипп не успел даже запомнить номер машины, молодая женщина была в истерике, а сторож тоже не успел толком разглядеть машину. Но даже если бы Филипп тогда разглядел номер, то это ничего не дало бы. На память пришли слова матери, сказанные после последнего скандала отца. Тогда Андреа вошёл в раж и чуть не задушил Катрин и Филиппа. К счастью, гости сумели оттащить разъярённого мужчину от его жертв. Тогда Филипп очень долго возмущался тому, что мать не хочет писать заявление в полицию. Но Катрин только заплакала и сказала: — Ты думаешь, что Шарль не откупится? Всё могло кончиться намного хуже. Ведь если бы он убил нас, то потом бы пришла очередь гостей как свидетелей. А Шарль отмазал бы брата. Ему не привыкать. Сам Шарль убил свою вторую жену, чтобы завладеть её квартирой. Возмущённая гостья и подруга Катрин позвонила Надин, представившись соседкой семьи Селонже. — Уважаемая мадам Селонже, вы знаете, что ваш сын только что чуть не убил вашу невестку и внука? — Что вы звоните так поздно? Я уже легла спать. По иронии судьбы из-за криков соседка вызвала полицию. Катрин не стала писать заявление на мужа, потому что боялась за свою жизнь. Но Надин всё же хорошо выспалась и позвонила сыну, сказав, что какая-то странная соседка не давала ей спать ночью. Похоже, её драгоценный сон беспокоил Надин больше, чем жизнь внука. Андреа начал юлить и оправдываться перед матерью, говоря, что они живут мирно, как голуби, а соседка просто недолюбленная шизофреничка. Надин поверила сыну. Позже Андреа напился и избил соседку. В итоге Катрин оказалась права. Муж никак не ответил за своё преступление. Очнувшись от горьких воспоминаний, Филипп набрал номер друга дедушки, Антуана Шаруэ. На следующий день Филипп и Фьора были у него в гостях. Антуан был довольно одиноким стариком. Собственные дети и внуки навещали его каждую неделю, но, подобно многим пожилым людям, он испытывал постоянную потребность в общении. Антуан обрадовался приходу внука покойного друга и его девушки, и с большой охотой поделился своими воспоминаниями. — Начну с того, что я в последнее время тоже не совсем доверял Жерару. Иногда он говорил откровенную ерунду. К примеру, звонит мне и делает вид, что начинает задыхаться. Я, правда, тогда ему поверил, посоветовал смерить давление и принять лекарство. А он в ответ: «Ни за что». А как-то я звоню ему на городской. А Жерар, значится, потерял пульт от телевизора и орёт на бедного Филиппа трёхэтажным матом. Ну и по мелочам были странности. Но я сразу понял, что представляют из себя эти люди. И я готов пойти в суд как свидетель обвинения. У этой Клэр есть сестра Роберта. Так эта Роберта, скажу вам откровенно, очень ушлая мадам. Она работает в социальной защите. Понимаете, к чему я клоню? — Я уже думал, что это у них отработанная схема, — задумчиво сказал Филипп. — Скорее всего их там целая банда. Шайка-лейка, как любит говорить моя дочь. Помнишь Селину из вашего подъезда? — Она ещё жива? — Даже относительно здорова. Так вот Селина женщина одинокая. У неё некому убраться, а силы уже не те. И эта Роберта просто прикинулась белым лебедем, пообещала найти ей клинера. — Так лучше бы обратилась в клининговую компанию, — удивилась Фьора. — Так мы не понимаем этих новшеств. Вот люди этим и пользуются. В итоге Роберта нашла ей клинершу. По словам Селины, она навела идеальный порядок, но вместе с грязью и пылью пропали бесценные книги девятнадцатого века и дорогая посуда. Селина нажаловалась Роберте на эту клинершу. Но на это Роберта равнодушно заметила, что та девица затрудилась, выгребая грязь и заслужила небольшую награду. — Я просто поражаюсь человеческой наглости и бессердечности, — возмутилась Фьора. — А почему эта женщина не написала заявление в полицию? — Она пыталась это сделать. Но Роберта сказала, что у Селины началась деменция и никаких ценностей никто не брал, и что кроме неё никого в квартире не было. В общем, она говорила с таким апломбом, что Селина растерялась и сама усомнилась в своей адекватности. Она с молодости была внушаемой дамой. Позже Антуан угощал Фьору и Филиппа чаем с черешневыми пирожками. Филипп рассказал ему, как поменял квартиру матери на комнату. Он придумал, что уехал в Италию по работе, решив не посвящать доброго старика в своё прошлое. — Да, здорово они тебя нагрели на недвижимости. Ну хоть жив остался. А Жерар мне иногда по ночам звонил. Ты или спал, или проводил время со своей девушкой. Дело-то молодое. — Что это? Иногда он звонил при мне. Бывало, что он не давал мне спать всю ночь. Помню, что он как-то прятал в шкаф с постельным бельём документы на квартиру. — Он был очень взволнован этим. Он ведь раньше жил с этими людьми в одном дворе и хорошо знал Алена. Он часто мне говорил, что меня убьют, а его обманут. Ещё Жерар подозревал, что смерть его невестки была неслучайной. А ещё Селина говорила, что в тот день видела Катрин буквально за десять минут до её предполагаемой смерти. Она не была похожа на умирающую. Они очень мирно побеседовали. Катрин ещё пожаловалась, что Жерар не даёт вам жизни. — Теперь я проанализировал многое и удивляюсь своей слепоте и наивности. Если бы в тот день я поехал с нею, то всё было бы по-другому. — Если такие люди что-то решили, то они не отступились бы. — Возможно. Сейчас я вспомнил реакцию этих людей на известие о смерти дедушки. Я позвонил в больницу и мне сообщили, что меня уже искали, чтобы сообщить. Мой дедушка умер за полчаса до моего звонка. И он, и мама умерли ровно в полдень только с разницей в несколько месяцев, — голос Филиппа сорвался. Казалось, что время не излечило страшной боли его утраты. Стоило вспомнить эти страшные мгновения, как боль с новой силой принялась точить сердце Филиппа. — Да, я помню. Тогда все были поражены этой ужасной трагедией. Многие даже не верили в смерть Катрин. — Да, для меня она осталась вечно живой. Смерть отца меня обрадовала, смерть дедушки я тоже переживал очень тяжело, но гибель, теперь я уверен, что это гибель, стала для меня началом конца. Именно тогда я понял значение выражения до и после. Но виновные должны понести наказание. Так вот, после разговора с врачами я, рыдая, позвонил дяде Шарлю. Он посоветовал мне держаться, но удивился, почему я плачу, ведь, по его словам, дедушка был стареньким. — Нормально, — в который раз удивилась Фьора. — Вот это реакция на смерть родного отца. — Я тебе уже говорил, что они никогда не ладили. Ален Буланже пошёл ещё дальше. Он заявил, что мне повезло, что так случилось, и я избавился от большой обузы. Кстати, вспомнил, что у семьи Буланже несколько квартир. Когда я ещё учился в школе, родители говорили, что Ален ухаживает за какой-то старушкой, которая написала на него завещание. Видимо, они унаследовали её квартиру. — Сейчас в этой квартире живет Клэр Буланже, — заявил Антуан. — Ваша осведомлённость меня поражает, — усмехнулся Филипп. — Просто я люблю общаться с людьми. Так вот, теперь мать Алена требует постоянного ухода. Сам Ален сидел первое время с матерью, но говорили, что он стал очень нервным, раздражительным и срывался по любому поводу. — Вот это я как раз могу понять, — заметил Филипп.— Неимоверно тяжело терпеть постоянные придирки, прихоти и капризы. Я помню, что старуха Буланже имела очень непростой характер. — Это мягко сказано, — усмехнулся Антуан, — и тогда он переехал на старую квартиру, а его жена стала ухаживать за придирчивой свекровью. — А почему они свою родственницу не угостят шоколадом? — сказала Фьора. — Значит, чужих людей можно безнаказанно убивать, но на своих рука не поднимается. — Кто знает, сколько крови на руках у этих людей? — задумчиво произнёс Антуан. — У меня сын работает в полиции. Я обязательно объясню ему ситуацию. Вот только ладно эта парочка. Это понятно. Люди любят деньги больше, чем следует. Но Шарль-то? Зачем известному певцу ввязываться в столь сомнительные мероприятия? — Мне все родственники говорили, что Шарль с раннего детства очень любил деньги, — ответил Филипп. — Ну, а кто их не любит? Только одни люди зарабатывают честно, а другие идут по головам, как твой дядька. Хотя чему я удивляюсь. Жизнь прожил, да и в новостях такое показывают, что хоть телевизор не смотри. Фьора и Филипп ещё немного поговорили с Антуаном о политике, литературе, современном искусстве, истории Дижона. Позже Филипп написал заявление в прокуратуру. Он поговорил с сыном, Антуана, следователем Тьерри Шаруэ. Филипп скрупулёзно восстановил все подробности той давней истории. Он объяснил, как проходила сделка купли-продажи квартиры матери, рассказал о странных смертях матери и дедушки, о попытке сбить его микроавтобусом. В свою очередь Тьерри сказал о том, что эти люди могли наврать о несуществующих кредитах покойной Катрин, чтобы Филипп им отдал как можно больше денег. Тогда Филипп написал на них доверенность. Ещё они брали с него деньги за консультацию какого-то несуществующего юриста. Ну и по мелочам они обманывали Филиппа. Без его ведома они согласились сделать скидку покупателям в двести тысяч франков. В итоге, когда Филипп разменял квартиру на комнату, агентство получило с этой сделки в четыре раза больше, чем он, хотя в договоре была чётко прописана сумма пять процентов. — Да, такое частенько бывает, — кивнул Тьерри со знанием дела. — Многие вообще остаются без квартиры и без денег. Возможно, в доле с ними был и полицейский Рено дю Амель. В протоколе он ни словом не упомянул, что Катрин Селонже была избита. Известно, что дю Амель довольно часто меняет квартиры и машины. Возможно, это не единственный случай. — Знаешь, Фьора, — говорил Филипп, придя домой и угощая котов фаршем, — я почувствовал, что сбросил тяжёлую ношу. Надо было это сделать много лет назад. Теперь, я надеюсь, что их накажут по всей строгости закона. Правда, думаю, что дядя Шарль отвертится. Но теперь нам нужно отвлечься. Поэтому я приглашаю тебя на фестиваль джазовой музыки. — Я буду счастлива пойти туда. Дижон мне кажется непрерывным праздником. — Это потому что мы отдыхаем, наслаждаемся жизнью и тратим деньги. Я же знаю ужасную изнанку города, что не мешает мне его любить. Нам нужно получить положительные эмоции и накопить силы для решающей схватки.