Часть 2 "Запах"

Я не мылся уже целую неделю, и стал излучать нехилый аромат вони своим мускулистым телом. Мне это порядком надоело, но было бы расточительной глупостью просто сходить в душ, не воспользовавшись такой прекрасной возможностью для игры! Я пришёл в качалку и оплатил разовый абонемент. Пришлось даже взять с собой мочалку, и пару минут убеждать кассиршу в том, что я первым делом пойду мыться, а уже потом на тренировку. Но, разумеется, я сразу отправился в зал. Несколько минут прошли в тщетных попытках выбрать тренажёр. Дело тут не только в том, что не все они рассчитаны на двухметровых парней. Основная проблема в нагрузке. Я всегда ставлю максимальный вес из всех возможных, и стараюсь оценить, насколько это тяжело для меня. И, как правило, вес оказывается таким лёгким, что я его почти не чувствую. Никакого интереса. С тренажёров я быстро перешёл на штангу, где мог хоть немного себя нагрузить. Завалив весь гриф самыми большими блинами, я наконец смог почувствовать этот вес в своих руках. Это было слишком легко для становой тяги, но вот для выполнения подходов на жим от груди вполне подходило. Мои подмыхи, не забрызганные никаким дезодорантом, стали активно потеть, пока я выполнял подход за подходом, поднимая на 12 раз штангу, весом в полтонны. Я едва мог скрыть улыбку, глядя на то, как матëрые мужики морщатся от моего запаха. А уж что происходило с хрупкими мальчиками - это нечто! Они почти сгибались пополам от запаха, их лицо наполнялось агонией от вони смуглого тела, пронзающей весь зал. Пару мужиков хотели сделать мне замечание, но, заметив, как я без напряга тягаю 500 килограмм, всё же передумали, и отошли подальше. Качавший пресс неподалёку парнишка, совсем ещё новичок, перестал выполнять упражние и попытался зажать себе нос. Он позеленел и едва успел добежать до туалета, отравившись моим запахом до рвоты. После жима я, не слишком устав, решил покачать бицуху той же самой штангой, и ещё одной такой же, взяв руками уже тонну веса! И, наконец-то, это было для меня тяжело! Но не настолько тяжело, чтобы я не успел сделать восемь раз левой рукой, и одиннадцать правой. И дело не в том, что правая рука у меня сильнее. Китайские грифы просто развалились от такого издевательства над ними. Левый - после восьмого раза, правый - после одиннадцатого. Куски штанг попадали на пол, вызвав неимоверно громкий звук, от которого вскрикнули девушки из фитнес-зала. Судя по их нездоровым лицам, мой запах стал добираться уже и туда. Никто не решился что-то мне предъявить, ни один тренер. Небрежно столкнув мусор в угол зала, я отправился на последнее упражнение - беговую дорожку! Был бы я обычным челом, мне бы сейчас мужики рассказали, как по-дебильному я составил себе план тренировки. Но я не только не получаю таких комментариев, но и вообще не имею цели подкачать свои мышцы. Моё тело - дар природы; мой рост, мышцы и великая сила - всё это мне доступно просто так, для этого не нужно заниматься спортом. Я здесь лишь ради веселья! Дорожки в этом зале расположены просто идеально! Вписаны в нишу, какую-то пристройку без вентиляции, будто вырезанную в стене. Когда я встал на дорожку, проскрипевшую под моим весом, фитоняшка слева тут же отвернула лицо и ушла, будто она так и планировала. Умная женщина! Чего нельзя сказать о толстушке справа. Этой девочке едва есть восемнадцать лет. Одетая в безразразмерную белую футболку, просвечивающую всё её потное белое тело, она продолжила бежать, стараясь сохранять невозмутимое лицо, будто не чувствует никакого запаха. Я включил дорожку, и побежал, быстро обливаясь потом в этом душном пространстве, и с улыбкой поглядывая вниз на блондинку, чей пот уже пропитал майку, открывая вид на большие ширные груди и гигантский живот. Она явно старалась вылить на себя баллончик дезодоранта, что почти могло скрыть её запах, но теперь это не имеет никакого значения. Это место заполняется мной. Да, конечно, я ещё не вырос, но уже влияю запахом на всех, кто меня окружает. Какое же это пьянящее чувство власти! Моя одежда становится насквозь мокрой, пот течёт струями. Тряпичные кроссовки 50-го размера спустя несколько минут размокают, не выдерживая объëм пота внутри себя. Спортсмены отходят подальше, целиком освобождая ближайшую секцию зала, но только не эта толстушка! Она сбавляет скорость, постепенно переходя на медленный шаг, но не уходит с дорожки, хотя уже периодически сгибается и сдерживает рвоту. Стесняшка! Хи-хи. Я продолжаю бежать, желая лицезреть, на что способна вонь моего тела. Через пару минут девочка выключает дорожку, чтобы отдышаться, и тут же рыгает неимоверным потоком желчи, падая на тренажёр. Я с трудом сдерживаю усмешку, ощущая себя по-настоящему могучим! Девочка пытается встать, пока я невозмутимо продолжаю свой бег, но у неё не выходит, и она вновь и вновь падает, продолжая заблевывать пол и дорожку. Один тренер всё же решается войти сюда, пытаясь меня остановить. Т - "Не, ну ты внатуре ахуел?! Посмотри, чë с девочкой происходит! Ты, может, не догоняешь?! Это из-за тебя! От тебя воняет за километр, придурок!" Я лишь усмехаюсь, глядя на тренера, как на букашку, отчего он застывает в шоке, и быстро убегает, не имея больше возможности сдерживать свой рвотный рефлекс! Девочка уже теряет всякое понимание мира вокруг, и едва находится в сознании. Она пытается не дышать, но ей всё равно приходится делать вдохи, отравляя себя моим запахом. Она кашляет и блюëт, лёжа на полу, из её глаз текут слëзы. Я рву руками футболку, и остаюсь с голым торсом, сложив руки за головой в замок и продолжая непринуждëнно идти по дорожке с улыбкой до ушей. Мои открывшиеся подмышки капают потом с чëрных волос в них, и издают такой сильный запах, что кашель девочки становится невыносимым, приобретает странное звучание, причина которого вскоре становится понятной. Она выплëвывает свои лëгкие, отравившись запахом мужского тела, словно химическим оружием, и умирает мучительной смертью. Я хохочу, глядя на это зрелище, на истинную мощь моего тела, способного одним запахом, в самом маленьком моём росте, убить человека. Я иду в раздевалку, глядя на то, как скручиваются от вони спортсмены по пути, а некоторые и вовсе блюют на месте. Зайдя в тесное помещение, я в секунду окутал его своим запахом, тут же повалив на пол мальчиков, начавших неистово блевать. Опытные мужики оказались чуть крепче, и, с зелёными лицами, даже хотели было что-то мне сказать, но в этот момент я снял кроссовки, окончательно повергнув всех вокруг в хаос. На самом деле, это всё, что я хотел сделать в раздевалке. По пути обратно к двери я не мог не наступать на блевотину, заполняющую почти весь пол, но меня это мало волновало. Босой и голый по пояс, я подошёл к хрупкой администраторше, чтобы вежливо поблагодарить её за доверие и похвалить этот зал. Она успела лишь выпучить глаза от шока, а уже через секунду заблевала весь свой компьютер и документы на столе. Смеясь, я вышел из качалки на улицу. Идя по тротуару, я заметил, как люди за пятьдесят метров впереди меня отглядываются, чтобы увидеть источник вони. Матери с детьми стремятся отойти подальше, но едва успевают, целыми семьями впадая в состояние беспрерывной рвоты. Некоторые девушки и парни оказываются умнее, и буквально убегают со всех ног, понимая силу запаха. А вот бабки, как правило, застывают на месте с шоком и гневом в глазах, явно желая мне что-то возразить. Но их горло забивается фонтаном блевоты, а грозный взгляд тут же сменяется агонией. Я наслаждаюсь этой властью, подняв руки над головой, демонстрируя всем этим букашкам свои вонючие подмышки, сбивающие их с ног. Погуляв так пору минут, я начинаю рост, медленно разрывая свои последние предметы одежды - шорты и трусы. Моя паховая область воняет сейчас едва ли не страшнее, чем ноги и подмыхи. Я продолжаю спокойно идти, глядя на то, как маленькие люди вокруг будто становятся ещё меньше. Одна девушка, идущая мне навстречу, теряет понимание реальности и покачивается от отравления вонью. Я подхожу, уперевшись копной своих лобковых волос прямо в её лицо, отчего она мгновенно теряет сознание и падает. Я сшибаю высокого парня, трестув ему членом по голове, прежде чем стану слишком высоким для такого действия. Мои глаза уже смотрят в окна второго этажа, а рост всё продолжается, и вместе с ним растёт страшная вонь моего тела. Люди становятся ростом по колену, и я перестаю обращать на них внимание, наступая на тех, кто не успевает убежать с тротуара. Их тела хрустят и раскалываются за доли секунды, под весом гигантского тела и шириной огромных ног. Став ростом примерно с шесть этажей дома, я решаю остановиться, дав себе возможность развлечься не только своими размерами. Я вхожу во дворы и сажусь на корточки перед детской площадкой, заслоняю небо своей огромной подмыхой, капая потом на детей и их родителей, словно это дождь. Весёлая обстановка сменяется быстрой агонией, взрослые могут бороться с запахом какие-то считанные секунды, а дети падают замертво с разукрашенного деревянного замка, часто не успевая даже блевануть перед тем, как выплюнуть свои маленькие лëгкие. Все умирают, словно поражённые атакой химических войск, а на деле - всего лишь моей подмышкой. Смеясь, я наступаю двумя ногами на это место, целиком впечатав его в землю, но уже никого не убив - все они умерли раньше. Я замечаю институт неподалёку, и с наслаждением подхожу к большой лекционной аудитории, где, словно приглашая меня, открыли все окна. Наклонившись, я пихаю свой член в широкое окно, разбив раму и сметя гигантским органом нескольких учеников, и целиком погрузив одну девушку в свои чëрные лобковые волосы. Она так и осталась там, умерев от запаха раньше, чем смогла выбраться, пока её сокурсники, где-то 150 человек, стали блевать друг на друга и падать в агонии, не вынося запах этого прекрасного коричневого члена. Я дал им поблажку, и достал хуй из окна, хотя половина студентов уже были мертвы. Но лишь единицам удалось заставить себя выбраться из аудитории хотя бы ползком, у остальных не было на это сил. Подрочив минуту на улице, я вновь всунул член в окно, покрыв молодых и красивых ребят настоящией рекой спермы. Они были не в силах даже увернуться от этого потока, и захлëбывались, целиком наполняясь моим семенем. Так забавно, будто дрочу на муравейник, ха-ха-ха-ха-х! Некоторым девчонкам и парням удалось выплюнуть лëгкие даже после того, как они целиком было залиты спемой. Их лёгкие теперь похожи на маленькие гондоны, заполненные моей кончëй! Какой же угар, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-х! Закончив с институтом, я уже придумал, куда пойти дальше, и отправился в путь, увеличивая рост с каждой секундой. Мои ноги стали продавливать саму землю своим весом. Я сметаю пяти-, а потом и девяти- этажки своими голенями и ляхами, ступнями давлю целые дворы, проспекты и толпы людей, оставляя после себя совершенный, безжизненный апокалипсис. Мой рост переваливает за сотню метров, когда я подхожу к желанному месту - огромному стадиону, где разворачивается ожесточённый футбольный матч двух очень известных команд. Трибуны заполнены десятками тысяч людей. Они наблюдают за игрой, но постепенно начинают замечать нечто более могущественное и интересное, заслонившее своим коричневым телом солнце. Я решаю показать людям, что действительно важнее, чем их жалкие футболисты. Перешагивая трибуны, мои гигантские ноги встают на поле, аккуратно заняв ступнями всю его площадь, и превратив жизни великих спортсменов в пыль. Теперь все эти люди, десятки тысяч болельщиков, смотрят всё также прямо, но уже не на футбол, а на меня - на великую силу, затмевающую весь их мир! Шок на их лицах длится не больше пары секунд, прежде чем они понимают, что эти могучие коричневые ступни не только большие, но и невероятно потные и вонючие, не хуже, чем у их несчастных футболистов. Мне едва ли видно, что творится внизу, но я понимаю, что всем этим людям приходит быстрый конец. Никто не убегает, никто не способен сделать ничего в близости невероятно огромной вонючей ступни. Люди лишь наклоняются и падают со своих седушек, выплëвывая свою жизнь, извергая фонтаны крови и органов. Все системы их маленьких организмов отказывают, моментально вызывая смерти как самых маленьких детей, так и самых огромных мужиков. Я сажусь в позу лотоса, раздавив своей жопой и ногами почти все трибуны, кроме той, что находится передо мной. Я дую, раздувая тела мëртвых людей, словно одуванчик, и окончательно разрушая то, что осталось от стадиона. Я ложусь, ещё вдвое увеличив рост, оказавшись передней частью тела в соседнем парке. Я лежу, расслабленный и довольный, глядя на то, как внизу падают замертво люди, с деревьев сыпятся мëртвые белки, падает мëртвой кучей стая собак и быстро вянут, погибая, цветы на больших клумбах. Перед всем этим лежит огромная коричневая грудь по-настоящему великого парня, ставшего бронированной стеной для этого мира, убивающего всё, что посмеет хотя бы приблизится ко мне на несколько километров. Вскоре деревья желтеют, скидывая ветки, умирает трава, покрывается падающими замертво птицами тротуар, а я смотрю на всё это, с улыбкой, ощущая великую мощь и удовлетворение своей природной натурой, способной убить саму смерть. Пора помыться!