Часть 1

      Вот глядишь ты на то что от тебя осталось и стараешься не выражаться нецензурно. Ведь слово это Сила! Для тех кто работает с проводниками высокого напряжения это не секрет, да, вероятно, и не только для них. А рвется наружу, но нужно держаться, а-то придут демиурги других уровней соприкосновения с жизнью и предадут осмеянию. А уж ежели такое случается в нашем пантеоне, то помнится до скончания веков, а тебе этого совсем не нужно. Ведь, творя свой сегмент мира, кто-то, не будем поминать его в суе, заложил в этот проект пожалуй даже слишком излишний срок годности. Вот и остаётся витать над тем что осталось, в плену защитного круга, что проложен вокруг пентаграммы. И если бы стерва, что затеяла это, начертила его просто при помощи магического мела, то можно было бы через небольшой промежуток времени, учитывая влажность и местные сквозняки, освободиться. Так нет, она отлила кольцо в круглой борозде на толстой гранитной плите из магической руды. Видимо, тщательно готовилась заранее эта уважаемая особа женского пола. Откуда только этим смертным просачиваются секреты бессмертных? Не иначе, что кто-то сливает, и, вероятно уже в курсе, что с тобой произошло, и странно, что ещё не пришёл позлорадствовать. Ты не думаешь, что кто-то из бессмертных, позволив воспользоваться приёмами яви и нави смертной, не проконтролировал зачем это ей понадобилось, пусть даже чисто любопытства.       Первый цикл луны ты крепился и не раскисал, но, к окончанию третьего, твой дух забудоражили сомнения. Животные чурались этого места, видимо чувствуя границу истончившейся яви, и, надеяться на то что какой-нибудь оголодавший падальщик вытащит твои останки из круга не имело смысла. Да и что там было вытаскивать? Остались только одни рога и копыта, которые удерживали его бессмертный дух внутри круга и не было ни одной кости с суставами, чтобы двигать. Прекрасная женщина постаралась на славу! Сожгла всё и смолола в порошок. И кто-то же ей подсказал, что ты не будешь звать других демиургов на помощь. Кто это мог быть? Или она об этом не знала, что ты в один момент мог высвободиться и явиться ей карой трехмирья за вероломство? И, ты вынужден был признать, что она отчаянная. Обычная, ничего особо запоминающегося. Таких вероятно создали, чтобы не отвлекали от дела, но одновременно, чтобы не вызывали неприятных эмоций. Хотя, её мрачная решимость и форма головы должны были тебя насторожить, но ты был взбешён, что тебя отвлекли от дел. Это не было молитвой с её стороны, это было безапелляционное требование. И ладно бы она взывала к своему божественному предку, тому ещё блудне, но, она обращалась к тебе так, словно ты ей должен. И, ты решил её проучить...       Свет полнолуния следующего цикла луны, одарил тебя пёрышком выпавшим у пролетевшей мимо совы и чувством зависти. Действительно, что тебе стоило в своё время зарегистрировать для яви своим жертвенным существом какую-нибудь птицу? Тогда бы не было бы этих не разлагающихся веками рогов и копыт, держащих тебя как якоря. Тогда бы твои перья мог бы сдуть ветер. Ты без особой надежды тянешься к перу, но, как и следовало ожидать, чужая ветвь творения не дала привязки к своей материи. У тебя остались лишь рожки да ножки, а не пух и прах. Но, всё же, наблюдать за пером из слоя нави было хоть каким то развлечением. Проклятая магическая руда блокировала в обоих слоях.       Следующий цикл, ты наблюдаешь за изменениями ночного светила сквозь ворсинки, на которые налипли песчинки и они из-за этого не совсем равномерно колыхались на ветру. Пёрышко, застряв в углублении заострённого копытца, осталось вместе с тобой. Ты уже перестал гадать, когда в пантеоне хватятся куда ты мог деться, ведь ты сам отучил всех совать свой нос в свои дела и весьма грубо.       — А как они кстати обстоят в действительности? Действительности? Что значит, то где происходят действия, — поясняешь ты себе, как неразумному, суть ускользающего смысла слова. И, понимаешь, что занявшись творением, перестал обдумывать всё тщательно, — "как же, каждое мгновение на лету!"       Следующее полнолуние встретило тебя новым потрясением. Подуспокоившись, ты обдумывал новый виток творения, совсем не прислушиваясь, не забредёт ли какой нибудь ополоумевший енот-клептоман в пленивший тебя круг. О том, что эта недостойная с подозрительной формой головы, заявится так скоро, ты даже не мог предположить. Но, удар клюшкой для гольфа, — ох уж этот демиург, что пытался цивилизовать их допотопные игрища во славу творцам, — разметал твои рожки да ножки в разные стороны из круга, прежде чем ты успел спросить чем собственно обязан. Впрочем вскоре она тебе ясно дала понять, что вопросы тут задаёшь не ты и, что она тебя совершенно не боится.       Прежде, чем ты успел себя собрать по каналам материи, что ты контролируешь, эта ополоумевшая ещё несколько раз успела нанести удар клюшкой, выронить её, усесться круглой попой на гранит и разрыдаться. Ты воплотился перед ней во всей красе её представлений о тебе, но она даже не взглянула, а было на что посмотреть. Высоченный деревенщина, — ты уже привык к такому пониманию тебя смертными, хотя сельское хозяйство, ты видел лишь в удалённом режиме, — но деревенщина не аутентичная, а откуда-то с границ, где культивируют кактусы поднимающие настроение. Твою голову покрывает пафосная шляпа, как будто ты только словил момент славы на родео. Узкие джинсы весьма немилосердно впились между булок, поджав сами знаете что, при первом же шаге это отразилось на твоей походке. Из культовых регалий она тебе оставила рога торчащие сквозь шляпу, копыта звонко цокающие по граниту и ..., ты почувствовал при следующем шаге вразвалку подрагивание и мускульное напряжение. Заглянув что же там, увидел, что из прорехи выглядывает куцый козлиный хвост. Ты развернулся и снова посмотрел на неё, сомневаясь есть ли разум в её нелепой голове? Ну вот скажите на милость, что означает её прическа из трёх узлов? Или, он посмотрел ниже пояса и увидел ...       — Я понимаю, ты от меня в восторге, — говоришь ты, вытаскивая из огромной кобуры гротескный револьвер, — но этим то ты зачем меня снабдила? Если я бы хотел тебя покарать, я давно бы это сделал.       Она поднимает на тебя зарёваное лицо и просто смотрит, ты вдруг понимаешь, что совершенно на неё не сердишься за несколько циклов луны проведенные в заточении.       — Потому что ты козёл, а он точно нет! И это точно не рулетка — сказала она и, размазывая слезы, вскочив побежала прочь.       Ты пожимаешь плечами, подавляя желание догнать, — действительно, зачем порождать очередной миф о преследованиях девушки? — Однако, тебе было бы все же любопытно узнать, причину собственных злоключений? Но, это пришлось отложить, так как тебе срочно нужно было вернуться в пантеон, чтобы разузнать обстановку.       Стыдливо оборачиваясь, словно тут кто то мог увидеть твой курьёзный вид, ты принимаешь нормальный. Крадешься в свои апартаменты в представительстве Прави. Несмотря на то, что ты делаешь это почти незаметно, ведь недаром ты мастер иллюзий, перед самой дверью, за тобой, из мировой тени, проявляется лучезарность Ярило и с свойственной ему доверительностью интересуется:       — Освободился?       — Твоя работа? — вместо ответа ты слышишь тихий смешок за спиной. —Зачем?       — Кто-то же должен был тебя проучить?       — За что?       — Ты что даже не поинтересовался?       — И, за что же по твоему меня должны проучить?       — Ты, после возвращения твоих автономных аватаров, память синхронизируешь со своей? Или просто кидаешь в архив?       — Что-то мой ава натворил?       — Так я и знал, не синхронизируешь, — услышав снова смешок, ты оборачиваешься, но, его сияющая рыжесть, как внезапно вышла из сумрака, так и стремительно спряталась. И, лишь внутри апартаментов, на твой информационный кристалл свалилось сообщение от Ярило: «Я тоже слегка обижен...» Снова, стараясь не ругаться всеуслышание, вместо купальни, ты подключаешься к архиву, стараясь понять что же там натворили твои младшенькие.       Первые три, ничего такого, что превысило бы их полномочия. Отработали и слили информацию, всё по протоколу. А вот четвертый видимо столкнулся с авой Ярилы и вступил с ним в конфликт на почве продвижения по карьерной лестнице, и, обойдя его, не упускал случая прессовать его по любому поводу. Причём, делал это настолько оскорбительно-злостно, что рыжий ава затеял целый заговор против твоего, что привело его в итоге к его летальному исходу.       Ты сидишь сконфуженно прикрыв лицо. Да и было отчего, хорошо что это был ава Ярило, а не к примеру Перуна. Тогда бы дело не ограничилось бы поучительным «отпуском», всё обернулось бы смертельным поединком, после которого ветви творения проигравшего преданы реструктуризации, а на освободившемся месте победитель помешал свои, увеличивая своё влияние.       — Ярило, прости был невнимателен, — тихо направляешь ты свои извинения по адресу в инфокристалл.       — Невнимателен, когда душил меня и швырял о стены?       — Невнимателен, в том что дал слишком много автономии аватару.       — То есть, ты утверждаешь, что это делал не ты?       — А ты, что всегда ходишь вместе с аватаром?       — Довольно часто...       — Серьезно? Тогда почему не остановил, ведь твой ава получается был более осведомлен, чем мой.       — Мне стало интересно, насколько это может далеко зайти.       — Поставил эксперимент?       — Можно сказать и так... Неуютное чувство, заставляет тебя передёрнуть плечами, пройдясь по позвоночнику холодными лапками, из под пальчиков которых каскадами вниз сбегают мурашки.       — И, что ты с его помощью установил?       — Что насчёт девушки?       — Девушки? — морщишься ты, в уме всплывает голова с выпуклым лбом, выращенными глазами и тремя кукишами причёски.       — Ты не всех своих авок досмотрел, что-ли?       — Ещё нет.       — Досмотри.       — Хорошо, — последнего он отчего-то намеренно откладывал, хотя после того, что с ним приключилось стоило как раз начинать с конца.       — И, всё же скачивай себе полный спектр информации, а не в обзорном режиме для понимания.       Ты киваешь, разъединяя связь. Но, ознакомляться с похождениями последнего ты был пока не готов, и, скинув одежду, нервно осмотрел себя, — не торчит ли откуда нибудь козлиный хвост или борода, — ступил в купальню.       Теплые воды дарят тебе покой и глаза сами собой закрываются. К счастью бессмертные не могут утонуть в своем бассейне и, ты мягко колышешся на волнах, лишь убрав пряди мокрых тёмных волос захлестнувшиеся поперёк лица. В плену, ты, за несколько этих месяцев, привык в качестве утешения тянуться к совиному пёрышку, и потому снова протягиваешь к нему иллюзорную руку и нащупываешь его в волосах. Волосы отчего-то сухие. Твой успокоительный артефакт, воткнут в какой-то узел. Почувствовав что-то непонятное, ты отдёргиваешь руку, открываешь глаза, одновременно группируясь. Через истончившейся предел в тумане над водой ты видишь полоумную, плавающую тоже в бассейне с бубликом на шее, видимо, чтобы три кукиша из волос выше торчали из воды. Ты готов был застонать от досады, ведь твой утешительный артефакт, на ворсинки которого ты медитировал столько времени, торчал из верхней гульки, а она снова возмущённо таращила на тебя глаза.       — Я когда-нибудь избавлюсь от тебя? — сердито шепчешь ты.       — Что за претензии, ведь это ты тянешь свои мокрые грабли к моим волосам!       — Ты украла моё перо!       — А ты мою жизнь!       — Но, насколько я вижу ты жива, — мощно загребая руками, ты посылаешь своё тело сквозь предел в явь её бассейна, и приближаешь её практически вплотную за рожки бублика. У неё день, к счастью рядом нет никаких свидетелей. — Посвяти ка меня в суть своих претензий?!       — Разве ты не знаешь, ведь ты забрал его у меня?       — Это мой аватар, он отработал положенное время и развоплотился, а чего ты хотела?       — Я, — запнулась она, — он боролся, искал и был полон жизни. Бен, меня спас!       — Он моя ипостась, созданная для определенных целей, — тряхнул ты её, за рожки бублика.       — Так, посмотри на меня так же как он смотрел на меня в последний свой миг!       Ты посмотрел, но видимо какой-то не так, потому что получил удар двумя руками в грудь и вопль:       — И, отодвинься от меня, ты не одет!       Ты отпускаешь рожки бублика и растворяешься за пределом. Настроение смотреть последнего аву пропало, более того появилось желание стереть вообще всё что было с ним связано без прочтения вовсе. Поступившее сообщение, о необходимости собраться в верховных палатах на совещание по делам творений, помогло отложить обретший неприятный оттенок вопрос и удержало от необдуманного поступка.       Ты приготовился терпеть скучнейшее сборище зануд, последние творения которых произошли ещё до выселения смертных из питомника. Но, ход совещания принял стремительный темп и непредвиденно привёл снова к достижениям твоего авы, похождения которого ты так и не сподобился изучить. Стрибог, Мокошь и Симаргл обнародовавшие повестку дня вопрошающе смотрели на тебя, ожидая ответа. Трибог ехидно поблёскивал своими гляделками из-под кустистых бровей с дальнего края каменного стола. Ты пытаешься переварить, то в какую передрягу тебя втянул обойденный вниманием аватар. То, что он помешал полубогу занять место в пантеоне никого по большей степени не интересовало, даже Трибога, чьим потомком он являлся. С ним и так боролась кровь, — ты морщась с отчётливостью понял, что означали три фиги на голове полоумной, — зло пожирает себя и это вовсе не метафора. Представительница ветви Трибога, — ты даже не удосужился узнать её имя, — купировала ущерб нанесенный равновесию её родственником. Древний закон, что включался сам по себе с завидной периодичностью. Так что тут никто из демиургов-творцов был не в претензии, но, так вышло, что в ходе этого конфликта, в который каким-то прискорбным притяжением занесло твоего аву пропал артефакт, хранящий важную информацию. И теперь, совет старших демиургов интересовался судьбой этой ценной вещи, о которой ты не имел ни малейшего представления. Ты клятвенно обещаешь им выяснить обстоятельства происшествия, снова отговариваясь автономией блудного авы, непринужденно покидаешь зал, а затем вслепую проваливаешься сквозь пределы, в бешенстве ломая препятствия на пути к владелице трёх волшебных фиг на голове.       — Где голокрон ? — без приветствий интересуешься ты. — Отвечай!       Она смотрит, выискивая в тебе что-то, и молчит.       — Это важно! — кричишь ей в лицо ты.       Она улыбается и сообщает:       — Бен его разбил.       — Бен?       — Ну, тогда он настаивал, что он Кайло.       — Кайло?       — Ты даже не потрудился запомнить как его зовут?       — Зачем?       — Действительно, зачем? — её взгляд наполнился болью.       — Ладно извини, а как тебя зовут?       Она, словно лишившись энергии, разочарованно смотрит на тебя и говорит:       — Рей.       — Рей, зачем Кайло разбил голокрон?       — Чтобы я не нашла координаты деда.       — Но, ты всё же нашла? — осторожно интересуешься ты.       Она утвердительно кивает.       — Как?       — Забрала его голокрон.       — А у него был откуда?       — Не знаю.       Ты стонешь, проклиная себя за то, что так и не распаковал архив с памятью этого отличившегося аватара.       — И где сейчас находится этот голокрон?       — Не знаю, — снова качает головой она и начинает плакать. Ты понимаешь, что она действительно не знает, где артефакт. И то, что на нём, кроме траектории была записана другая ценная информация.       — Ну, что ты опять?       — Он умер из-за меня! Если бы я не полезла сюда, он был бы жив.       — Брось, — тебе захотелось её утешить и обнять, — он всё равно бы скоро развоплотился.       Она посмотрела на тебя ненавидящими глазами:       — Будь ты проклят!       С камнем на сердце, ты возвращаешься к себе в апартаменты, и, уже совершенно не удивляясь, застаёшь там Ярило. Без настроения достанешь пару бокалов и графин злой настойки, разливаешь, затем подталкивешь не глядя лучезарному. Тот, взболтнув содержимое, посмотрел на просвет и поинтересовался:       — Ты уверен?       Вместо ответа, ты залпом опрокидываешь содержимое внутрь себя. Настойка действительно оправдывала своё название.       — Всё настолько плохо? — интересуется его сиятельность.       Ты киваешь, и откликнувшись на спинку дивана, подключаешься к инфокристаллу, и на мгновение помедлив, запустил синхронизацию памяти аватара со своей... Лучше бы ты этого не делал, если бы не нужда добыть подробности, ты никогда бы не стал синхронизировать аватара. Ты давно так не делал, чтобы не отвлекаться на лишние эмоции и вероятно правильно, потому что тебя накрыло. Ты давно отвык себя чувствовать, молодым, уязвимым, ранимым и вот это всё вдруг навалилось на тебя разом. Нелепые потуги разорвать интриги, что сплетают вокруг тебя, которые лишь захлёстываются словно шнуры удавок ещё туже. Твои попытки выкрутиться из положения, в которое ты сам себя загнал, лишь усугубляют положение. Безвыходность и тьма, делают тебя озлобленным и желчным. И вдруг появляется она, ключ к возможному освобождению. Твои нелепые действия, чтобы сблизиться. Она чувствует, твою корысть, но и другое, что скрыто на дне, твою боль и надлом и это не даёт ей просто отвергнуть тебя...       Ты чувствуешь, что тебя кто-то приводит в чувство. Открываешь глаза, Ярило хлопает тебя по щекам.       — Ты как? — спрашивает он.       — Ты разомкнул связь с инфокристаллом?       — Вижу дело плохо, как встарь, не хватало только ремиссии приступов. Думаю, что тебе стоит продолжить после отдыха.       Ты иногда ненавидел Ярило, за то, что он много знал о тебе.       — Так ты всё это дело затеял, чтобы выяснить состояние моего здоровья?       — А тебе самого это не волнует?       — Сгинь!       — Фу, как непочтительно, — слышится не то смешок, не то фырканье ясна солнышка, но, он выполняет просьбу, растворившись за пределом.       Ты с облегчением вздыхаешь, в чём-то ты ему благодарен, но определенные моменты предпочитаешь переживать наедине. Для того, чтобы вновь собраться, чтобы подключиться к болезненной истории и пропустить её сквозь себя, ты делаешь вояж с бокалом по апартаментам и вновь опускаешься на диванные подушки, разметав темные кудри по сторонам.       Зачем ты ввязался в проект творцов? По-моему ты желал построить мир в котором сможешь жить сам? Но, на деле ты строил раз за разом одну и ту же болезненную ситуацию, которую не смог переступить до творений. Не об этом ли тебе всю дорогу говорил Ярило. Ты творишь вокруг свою беду...       Кристалл плавно выдал историю твоего фиаско и решение, что пусть будет жить она, чем ты, хотя она отработала карму своего рода полностью, и даже могла реинкарнироваться за циклами творений. В принципе твой ава, или, после слияния ты, ты уже думал, что ты, сослужил ей медвежью службу, оставив её здесь. Ты всегда был трусливым эгоистом, даже тогда когда казалось, что ты отдал за неё жизнь, как она считала.       — Бен! — вдруг слышишь ты. Путь прочерченный совиным пёрышком открывает тебе её растрёпанные фиги, которые она не распустила даже отходя ко сну. Она плачет во сне, отчего-то тебе становится, страшно и стыдно, будто ты в детстве увидел что-то неприличное и сдаешь назад, прежде чем тебя успели заметить. Тебе страшно, что она может проснуться и взглянуть на тебя, и, то чего ты боишься, как во сне, сбывается. Она открывает глаза, и, в твоём животе словно взрывается шар с кипятком.       — Бен, — она тянется к тебе, больше не воспринимая тебя чужаком. Не сомневаясь в тебе. Ты словно прирастаешь к полу, — я не верила, что тебя больше нет. Она гладит твоё лицо, целует. И ты чувствуешь, что пропал, что в прошлый раз рожки да ножки было очень много, гораздо больше чем от тебя осталось и менее чем, чтобы уйти насовсем.