Часть 1

      Земля кружится, не останавливаясь. Всё происходит по хорошо знакомому сценарию: зима, весна, лето, осень и вновь зима. Планета подчиняется законам вселенной, но что заставило её в третий раз повторить знакомый путь?       Что движет принципиальной эстонкой?       Жажда победы? Спортивный интерес? Упрямство? Желание доказать что-то окружающим и самой себе? У каждого из её поклонников и анти-фанатов был свой уникальный ответ на вопрос, чего же хочет гордая красавица. Но никто так и не приблизился к разгадке тайны: она что-то прятала — где-то внутри. Для него.        ***       Что бы там ни было, тяжелейший путь пройден, и вот она, как и год назад, входит в этот зал. И, как год назад, её встречают притворно-добрыми улыбками те, кто вместе с ней пришёл бороться за победу. Вроде бы абсолютно всё осталось прежним. Всё — кроме неё самой.       На этот раз ведьма более сдержанна: она не вскочила, чуть не плача от нервного напряжения, не начала ходить по залу, обмениваясь колкостями с главным соперником. Мэрилин, в отличие от остальных, искренне улыбнулась своим конкурентам и заняла своё место.       Ничего не случилось: просто стала взрослее, просто ценности теперь иные, просто победа совсем не волнует.       Эстонку на сей раз не тревожило, какое место она займёт в этой битве. А вот мысль о том, что Саша сегодня может вовсе не появиться, приводила девушку в ужас. Неужели любимый сможет оставить её в такой важный момент? В попытке ответить себе на этот вопрос Мэри вдруг вспомнила, как уже однажды сходила с ума среди холодных и безжизненных стен, но даже тогда, когда было безумно тяжело, любимый не внял её просьбам и не приехал.       Так, может, просто не стоит ждать, и разочарование от его отсутствия будет не таким сильным? Однако ведьма не успела решить: в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась… нет, не любовь всей её жизни, а заклятый враг — Виктория Райдос.       Все присутствующие замерли в ожидании, кого же пришла поддержать жрица культа предков, а Мэрилин в этой натянутой, как струна, тишине, кажется, слышала удары своего сердца. Но неожиданно женщина, отнявшая у неё победу, обратилась именно к ней.       — Я пришла поддержать Мэри, — сдержанно, но тепло и по-доброму улыбаясь, произнесла Вика.       Райдос сказала немного, но о важном и искренне. Она подарила ей букет роз и обняла. Мэрилин была безумно ей благодарна за тепло и поддержку, будто и не было той вражды.       Это явление не поддаётся никакому объяснению, однако происходит слишком часто: в самый важный, ответственный и трудный момент рядом с тобой находится почему-то твой враг, а не друг.       Так тех ли мы принимаем за врагов? Может, правду говорят: «Не бойтесь тех, кто не любит — бойтесь тех, кто делает вид, что любит»?        ***       Мэрилин приехала в Россию не так давно, и пусть уже неплохо говорила по-русски, но с классической литературой страны знакома не была; в противном случае наверняка всё, что происходило дальше, напомнило бы ей историю другой ведьмы.       Это всё и впрямь походило на сцену из знаменитого булгаковского романа, когда из огромного камина, внутри которого плясали языки пламени, на бал к Сатане торопились гости, и мертвецы поднимались по огромной лестнице, припадая к колену и руке Маргариты. По истечении некоторого времени женщина перестала вовсе различать лица тех, кто проходил мимо, выражая ей своё восхищение. Тело ныло от неимоверной усталости, а мысли занимал лишь один человек — Мастер.       Примерно то же самое ощущала сейчас и эстонская ведьма: дверь открывалась всё чаще, людей в помещении становилось всё больше, новоприбывшие один за другим желали ей победы. С улыбкой кивая и принимая букеты цветов, она продолжала коситься на дверь, но открывал её вновь не он.       Так неужели он не придёт?       Говорят, что, когда долго не можешь принять решение, нужно бросить монету, загадав на "орла и решку" различные варианты событий, и пока монета падает, человек подсознательно понимает, чего хочет и как должна выпасть монетка.       На съёмках финального ролика корреспондентка вкрадчиво спросила — хочет ли Мэри видеть Александра на финале? Тогда она ответила, что не знает, но, чем меньше оставалось времени, тем больше она нервничала, в очередной раз видя в дверях не его.       Она хотела, чтобы он пришёл.       До начала торжественной церемонии осталось всего несколько минут.       Несколько минут — это много или мало? Большинство из вас, наверное, скажут, что мало, но когда человек кого-то ждёт, одна секунда бывает ценнее вечности.       Вот бал Сатаны завершён, бьют часы и рушатся стены, Маргарите предстоит испить из кубка, предложенного дьяволом, а надежда на встречу с Мастером так и не сбылась.       Но в самый последний момент открылась дверь, и на пороге появился Шепс. Внутри у Мэри больно оборвался до предела натянутый канатик чувств: она приложила неимоверные усилия, чтобы не разрыдаться, а он подходил всё ближе.       Ещё шаг — и возлюбленный совсем близко. Она наклонила голову в надежде спрятаться от его гипнотического взгляда, но попытка бегства не удалась. Саша смотрел на неё сверху вниз с самодовольной улыбкой: так смотрят те, кто мнит себя Богом. Он и был её Богом и уже несколько лет имел над ней абсолютную власть — за один его взгляд она была готова снова отдать всё, что имеет. Ты — Бог мой. Что же ты с моей любовью сделал. Я же всё тебе — сердце, разум, душу, тело, всё тебе отдала.       — У тебя руки дрожат, — медиум решил обойтись без приветствия.       — А я знаю, — ответила она.       Дрожали не только руки, но и тело и душа гордой эстонки: она слишком любила его и слишком долго не видела, поэтому понятия не имела, как удержать себя в ослабевших дрожащих руках и не сломаться под его взглядом, продержавшись хотя бы до конца съёмки.       — Ты даже не обнимешь меня? — спросил он, всё так же улыбаясь, но по выражению лица стало понятно — медиум ожидал совсем другой реакции на своё появление.       И вновь борьба гордости и любви. Безумной любви, которая за все эти месяцы не стала меньше ни на йоту. Поднявшись, она заглянула вглубь его бездонных глаз и на мгновение замешкалась, будто боялась дотрагиваться до миража, который вот-вот исчезнет.       Пока летит монета, человек подсознательно начинает понимать, чего хочет и какой стороной должен выпасть жребий.       Это поняла и Мэри: несмотря ни на что, он ей был очень нужен, и, переступив невидимую черту, она упала в его объятия.       В следующее мгновение Мэрилин услышала где-то в глубине своего подсознания оглушительный звон: так разбиваются на осколки тысячи стёкол; лишь позже она поймёт, что это рушились стены, которые они выстроили между собой за долгую разлуку.       Барьеры разрушились. Мир застыл. И плевать на взгляды конкурентов: всё, что сейчас важно — это его живое тепло, до боли знакомый запах и родной голос.       «Я люблю тебя, слышишь?» — почти сорвалось с губ, но, собрав волю в кулак, она сказала только:       — Не надо слов. Спасибо, что приехал.       Они посмотрели друг другу в глаза, и Мэрилин захотелось сбежать — от людей, от камер, от соперников. Просто быть с ним, ощущать его присутствие, слышать голос, чувствовать прикосновения и поцелуи, и ничего больше не нужно. А он вдруг осознал, как сильно, до ломоты в теле, тоскует по ней.       — Мы требуем свечи — будем их держать, — иронично заметила Дария, уловив поток эмоций между ними.        ***       В своём финальном интервью ведьма обмолвилась о том, что она хочет от Саши настоящих чувств, любви и искренности. Её совсем не нужно целовать под прицелами телекамер, если в жизни этого нет.       И вот он — рядом, она чувствует его, но уже через секунду откроется дверь главного входа, и их волной выбросит в море чужих эмоций и чувств.       Сбежать. Больше всего ей хотелось сбежать, остаться наедине, поговорить. Может быть, что-то удастся выяснить, побыть вдвоём, а не устраивать очередное шоу для фанатов, но у финалистов нет другого пути, и она это знает, как никто другой.        ***       Ей было до дрожи страшно, но отступать уже было некуда, и блистательная эстонка решительно распахнула дверь. Её тут же затрясло: то ли декабрьский ветер слишком холодный, то ли в огромной толпе слишком неуютно.       Люди в толпе, словно бесноватые, закричали, приветствуя любимую пару, а ведь многочисленные поклонники провели не одну бессонную ночь в попытках разгадать, что же на самом деле происходит между ведьмой и медиумом. Но вот — возлюбленные вместе, а значит, и финал должен быть закономерным: через секунду кто-то из толпы набрался смелости и выкрикнул «Горько!», а вслед за одним подхватили и все остальные.       Она больше всего не хотела и боялась именно этого. Обернувшись на медиума, эстонка по хитрому взгляду поняла, что он не прочь порадовать толпу. Мэри еле заметно покачала головой и прошептала:       — Не надо, — но то ли рёв толпы поглотил тихий шёпот, то ли возлюбленный вновь не захотел её слушать. Знай, я не смогу забыть твоих глаз, Если мы исчезнем сейчас, Разбив любовь на осколки-иголки.       Ведьма посмотрела в синие пронзительные глаза медиума и поняла: этих глаз она уже никогда не сможет забыть. Фанаты кричали всё громче, требуя поцелуя, а внутри у эстонки всё сжалось от невыносимой боли, тело пронзили тысячи игл, порывы ветра стали сильнее: ей вдруг показалось, что когда выключатся камеры и погаснут софиты — они исчезнут. Они перестанут существовать как пара, просто разъедутся в разные стороны, а жизнь пойдёт по новому кругу, у каждого — уже своя.       Но она ведь ещё любит, она любит его тело и душу, она им дышит! Невозможно, просто невозможно, чтобы всё закончилось вот так, он всё ещё родной...       Порывы ветра всё сильнее, но ей вдруг перестало хватать воздуха, а желание выяснить у Саши, кто она для него, превратилось в жизненную необходимость. Пока ещё светятся камеры, пока ещё мерцают вспышки телефонов, она должна узнать, что это: любовь, которая просто переживает трудные времена, или просто роли, которые осталось доиграть совсем немного? Стой! Пока еще не выключен свет, Я хочу услышать ответ. Скажи, зачем мы по кругу… друг от друга… Вот и всё! Мы доиграли роли любви. Ну почему так бьётся в груди И мне внутри неспокойно — мне больно!       — Саш, не надо, — повторила Мэрилин.       Но медиум был слишком увлечён толпой, заставляя ту кричать ещё громче.       Тогда ведьма с холодом во взгляде посмотрела на него, словно упрекая, и отвернулась, зажимая ухо свободной от букетов рукой: весь этот шум был ей совсем ни к чему.       Саша подмигивал ей, делая вид, что не видит холодности и не понимает её причин, а Мэри хотелось, бросив букеты на землю, схватиться за возлюбленного и просто закричать.       «Саша, посмотри на меня! Я всё ещё тебя люблю! Не отталкивай меня, не отпускай меня! Удержи меня! Я прошу тебя, не дай мне уйти!» — кричали её глаза, взывая о помощи.       Но что такое крик одинокой ранимой души в сравнении с гулом толпы, которую, кроме зрелищ, уже давно ничто не волнует? Разве мог хотя бы один из них понять, что сейчас творится у неё в душе? Наверное, поэтому не стоит делать вывод только из того, что ты видишь: картинка, как и внешность, часто бывает обманчива.       Немой крик, сломавший ей рёбра, так и не будет услышан: он вырвется наружу, и бродяга-ветер, подхватив его, унесёт всю боль туда, где прошло её детство — говорят, родные места лечат.        ***       Она — непримиримый боец, но на сей раз изрядно устала. Устала бороться с толпой, с Сашей, с собственными эмоциями и чувствами. Её тело и руки дрожали на этот раз не от страха или холода, а из-за непреодолимого желания близости: она любит и очень скучает.       На «Битве» Мэри победила себя, но сейчас сама себе же проиграет, прильнув к его сладким губам.       Ведьма отстранилась через несколько минут и тихо прошептала: «Люблю». Люди, увлечённые зрелищем, ничего не услышали — тем лучше: пусть это останется её тайной.       Мэрилин наконец расслабилась в родных руках, растворившись в нём, словно в океане, наслаждаясь его поцелуями, будто водой в пустыне, греясь в его объятиях, как под лучами солнца после долгих месяцев, проведённых во льдах вечной мерзлоты.       А что дальше? Сейчас это не имеет значения: главное — он рядом, и пусть они окружены сотней возбуждённых фанатов, время замерло, для всех остальных их просто нет.       Медиум вытер с её щёк размазанную помаду, заботливо и нежно поправил слегка растрёпанные локоны и, посмотрев с любовью, так же, как раньше, прочёл мольбу в глазах пока ещё своей эстонки. Она просила только об одном:       «Скажи мне, если любишь меня».       Несколько секунд быстро растворились во вселенной, и мольба сменилась на немой вопрос — пожалуй, самый важный для неё:       «Нас ещё можно спасти?» Удержи моё сердце руками. Прошу тебя, не дай мне уйти! Удержи моё сердце — не камень, И нас всё ещё можно спасти! Удержи моё сердце словами, Скажи мне, если любишь меня! Удержи моё сердце губами, Ведь я всё еще люблю тебя…