Ханни, это ведь любовь.

Хан Джисон проснулся, но снова почувствовал, как холодная тень сомнений опускается на его душу. Он пытался понять, что происходило, но каждый момент становился всё более запутанным. Он снова сидел в своей комнате, на той самой кровати, в том самом месте, которое было ему так знакомо, но что-то в этом всём было не так. Он не мог избавиться от чувства, что всё это — ложь, тщательно скрытая от него реальность, которую ему не позволяли понять. Он встал с кровати, чувствуя, как ноги слабо подкашиваются. В глазах плавала неуверенность, а сознание было будто затуманено. В его голове звучали голоса, которые становились всё громче и громче. «Ты сошел с ума, Джисон.» Это была его собственная мысль. Она прошлась холодным ледяным шоком по его сознанию. И эта мысль не отпускала. Он почувствовал, как внутри что-то ломается, как начинает трескаться его рациональное восприятие мира. Его разум пытался избавиться от этой идеи, но она не исчезала. Она разрасталась, охватывая его, вырываясь наружу. «Это всё ложь,» — продолжал голос. Он вновь оказался в этом месте, но что-то изменилось. Он вспомнил. Он помнил, что на самом деле всё это время он был в психбольнице. Он прожил два года в этом ужасном месте, в клетке из страха и боли, где реальность и галлюцинации переплетались в один клубок. Время стало лишь туманным воспоминанием, которое не оставляло ему покоя. Он почувствовал, как его колени ослабли, и он упал на пол. Дыхание стало учащённым, а сердце билось в груди так сильно, что ему казалось, будто оно сейчас вырвется из тела. «Твой возлюбленный сидит в тюрьме уже два года.» Эти слова прозвучали с ужасной ясностью. Он почувствовал, как его внутренности сжались от боли. Минхо. Ли Минхо. Тот, кого он любил, кого он обожал, кто был частью его жизни, а теперь он был в тюрьме. Его собственное сердце не могло поверить в это. Минхо был тюрьмой, а он был его жертвой. Как это было возможно? Как это могло быть правдой? Он снова вспомнил. Вспомнил всё, что произошло, что он пытался забыть. Минхо манипулировал им. Он использовал Джисона, когда тот не был в трезвом состоянии, когда он был потерян в своих мыслях, в своих зависимостях. Он мог быть слепым, но Джисон вдруг увидел, что Минхо играл с ним, как с игрушкой. Он дал своим друзьям наркоманам использовать его тело. Всё было ложью. Он был лишь игрушкой в руках тех, кто манипулировал его слабостью. Джисон пытался встать, но его тело не слушалось. Он снова опустился на колени. Слёзы начали скапливаться на его глазах. Он уже не знал, что верить. Он хотел верить, что Минхо был хорошим. Он хотел верить, что тот любил его. Но реальность была другой. Он попытался представить, что всё это было ошибкой. Что всё, что с ним происходило, — это просто иллюзия. Но его тело, его разум, всё, что окружало его, говорило о том, что это не так. Он был жертвой, и вся эта реальность была лишь частью его страха. «Ты был его жертвой,» — продолжал голос в его голове. «Ты был тем, кто не мог сопротивляться. Ты был тем, кого он использовал.» Он снова почувствовал, как его душа погружается в туман. Понимание того, что он был жертвой, что его использовали, было как удар. Он не мог понять, почему он до сих пор чувствует боль. Почему он всё ещё чувствует привязанность. Почему он не мог разорвать эту связь, которая тянула его всё глубже в бездну. Он поднялся и посмотрел в зеркало. Его отражение было искажено, как и его мысли. Он не мог больше доверять себе. Он не знал, кто он, что он сделал, как он оказался в этом месте. Но он знал, что Минхо был не тем, кем он его считал. Минхо был человеком, который манипулировал им, использовал его, и теперь он заплатил за это. Но цена была ужасной. Он с трудом поднёс руку к груди, пытаясь задержать своё дыхание. Это всё было слишком тяжело. Всё слишком запутано. Он не мог избавиться от ощущения, что не существует выхода, не существует пути, который мог бы вернуть его к нормальной жизни. «Ты сошел с ума, Джисон.» Голоса продолжали звучать в его голове, и ему было всё труднее отделять реальность от иллюзии. Он больше не мог думать. Он не мог пережить эту боль. С каждым шагом, который он делал, каждый момент его жизни становился всё более невыносимым.

***

Джисон сидел на жесткой койке в своей палате, его взгляд был пустым и безжизненным, но внутренний мир полыхал огнем. Он не верил в то, что ему сказали. Всё, что он знал о своей жизни, казалось теперь ложью. Тот мир, который он выстроил вокруг себя, рушился, как карточный домик, оставляя после себя только пепел. Он узнал правду. Его жизнь с Минхо — это была любовь. Это была манипуляция, жестокость, эксплуатация его слабостей и зависимостей, он считал это любовью. Он был жертвой, и теперь, когда его сознание прояснилось, он понял, насколько сильно он был подчинен. Минхо был не его спасением, а дьявольским воплощением, использовавшим его, пока тот не утратил остатки воли. Джисон поднялся с кровати, едва удерживаясь на ногах. В его глазах был ужас и отчаяние. Он хотел встать, пойти, кричать, что это не так, что это всё лишь сон. Но правду было невозможно игнорировать. Он помнил все моменты, когда они с Минхо были вместе. Эти моменты, когда он думал, что Минхо был его светом. Но что это было? Пустое, болезненное использование его для собственных нужд, без любви, без заботы. Он почувствовал, как в груди сжимаются комки боли, как всё внутри его тела буквально разрывается на части. Воспоминания о Минхо, который его игнорировал, манипулировал, а теперь и вовсе оказался за решеткой, — всё это казалось страшным и непостижимым кошмаром. Его тело дрожало. Он знал, что не может больше выдержать эту пытку. Он не мог поверить, что всё это было правдой, но он знал, что уже поздно. Психологический шок и откровения, которые он только что пережил, сломали его. Он побрел к окну и уставился на дождь, который не прекращался. В отражении стекла он увидел своего собственного иссушенного человека, который был лишь оболочкой того, кем он когда-то был. Он закрыл глаза и начал медленно дышать, пытаясь удержать себя от полного падения. Но, несмотря на всё, его разум был слаб. Он почувствовал, как снова появляются мысли о том, чтобы уйти. Он был невыносимо уставшим от всего, от боли, от лжи, от того, что Минхо так и не принёс ему спасение. Сил не было, и он медленно поднес руку к своему лицу. Ему хотелось забыться, просто исчезнуть. И он вспомнил о таблетках. Тот момент, когда ему казалось, что они дадут ему мир, спасение от всего. Он знал, что таблетки — это выход. Он пошел к полке, где остались лекарства, которые он раньше скрывал. Протянул руку и взял несколько капсул. Глотая их одну за другой, он ощущал, как мир начинает растворяться, а его чувства стираются. Это было финалом. Он знал, что не выживет. Но вдруг в его голове мелькнула мысль: "Ты же не хочешь этого, правда?" Но было поздно. Как только он опустился на пол, его тело окончательно стало неподвижным. Он ощутил, как его жизнь уходит, как затихают его мысли, как исчезает этот мир. Было тихо. Он больше не слышал голосов, не видел того, кто его предал, не чувствовал боли. Всё исчезло в темной пустоте. Его глаза закрылись, и в последней тени сознания он почувствовал, как руки Минхо, которые душили его эти два года теперь исчезают из его жизни навсегда.