Глава 5: Дыхание мира

Двенадцать лет — возраст, когда детство начинает отдавать первые, едва уловимые ноты взросления. Для Лиры это выражалось не в бунте, а в растущей, тихой уверенности в себе и в том необъяснимом чувстве лёгкости, которое она привносила в стены поместья. Жизнь здесь обрела свой ритм, спокойный и глубокий, как течение широкой реки. Прошлые бури, если и напоминали о себе, то лишь далёким эхом, о которое разбивались мелкие бытовые заботы. Но в мире за стенами поместья в тот день случилось нечто, что перевернуло всё с ног на голову. И известие об этом ворвалось в главный зал Совета на Островном Храме Огня подобно свежему урагану. Заседание было рутинным: обсуждение торговых маршрутов с Земным Королевством, отчёт о восстановлении Южного Племени Воды. Зуко, сидевший во главе стола, с лёгкой усталостью вносил пометки, когда дверь с грохотом распахнулась. В зал влетел Аанг. Но это был не степенный, тридцатилетний Аватар, хранитель баланса. Это был тот самый двенадцатилетний мальчишка, которого они когда-то нашли в айсберге. Его глаза сияли так, что, казалось, освещали всю комнату, седые стрелы на лбу и бороде не могли скрыть абсолютно детского, неподдельного восторга, исказившего его лицо. Он не шёл — он парил в прямом и переносном смысле, едва касаясь ступнями пола. — Они вернулись! — выкрикнул он, и его голос, обычно такой спокойный, звенел, как колокольчик, сорвавшийся с колокольни. — РААВА СКАЗАЛА МНЕ! ПОРЯДОК ВОССТАНОВЛЕН! ОНИ… ПОЯВИЛИСЬ! НОВЫЕ МАГИ ВОЗДУХА! Последние слова повисли в ошеломлённой тишине. Казалось, само время замерло, чтобы осознать их смысл. Первой среагировала Тоф. Она сидела, откинувшись на спинку стула, и её незрячие глаза были широко раскрыты. —Подожди-ка, Прыгунчик, — её голос был резким, прорезающим столбень. — Ты говоришь, что какие-то белобрысые карапузы где-то чихнули и уронили вазу? Или о чём речь? —О ВОЗВРАЩЕНИИ МОЕГО НАРОДА, Тоф! — завопил Аанг, кружась на месте от переизбытка чувств. — Дух Раава явился мне на рассвете! Она сказала, что баланс ци во Вселенной, нарушенный моей… моей гибелью сто лет назад, наконец исцелился! И энергия возродилась в новых носителях! Дети! Где-то в мире родились дети, в которых пробудился дар воздуха! Их пока мало, может быть, единицы, но ОНИ ЕСТЬ! Тут его прорвало. Он принялся носиться по залу, жестикулируя так, что от его рук потянулись лёгкие воздушные потоки, колышащие бумаги на столе. —Мы найдём их! Мы должны найти! Я создам новое сообщество! Не такое, как раньше, не изолированное, а открытое! Но мы будем учить их! Всему! Медитации, истории, философии «отпустить и принять»! Полётам на летающих зубрах — о, нам понадобятся зубры! Или их потомки! Я знаю, где могут быть тайные стада! И татуировки! И… —И пелёнки? — громко процедил Сокка, подняв бровь. Его лицо выражало полнейшее недоумение, смешанное с зарождающейся паникой при мысли об организационной стороне этого безумия. — Аанг, приятель, ты не думал, что этим «носителям», возможно, сейчас годик от силы? Что ты будешь делать, учить их «отпускать и принимать» погремушку? —Нет, но я буду рядом! Мы все будем! Мы станем для них… семьёй! Большой, новой семьёй Воздушных Кочевников! В этот момент его взгляд упал на Катару. И всё его лихорадочное возбуждение на мгновение замерло. Он увидел её лицо. Катара сидела неподвижно. Одна рука была прижата к губам, вторая — к сердцу. По её щекам, одна за другой, медленно катились крупные, беззвучные слёзы. Но это были не слёзы печали. Это были слёзы того самого облегчения, которое она носила в себе все эти годы, наблюдая, как тень вины за гибель своего народа никогда до конца не отпускает её мужа. Она видела, как эта тень, этот последний и самый тяжёлый груз, с грохотом падал с его плеч, превращая его обратно в того самого весёлого, беззаботного мальчишку, в которого она влюбилась. — Аанг… — её голос дрогнул, но прозвучал твёрдо. — Ты уверен? Абсолютно? —Так же уверен, как в том, что люблю тебя, — ответил он, и внезапная, абсолютная серьёзность в его тоне заставила смолкнуть даже Сокку. — Раава не может ошибиться в этом. Цикл замкнулся. Жизнь… победила. Тогда Катара встала. Она не побежала к нему. Она просто пошла, и каждый её шаг был полон такой безмерной, материнской гордости и сострадания, что у Зуко запершило в горле. Она подошла и взяла лицо Аанга в свои ладони, смотря в его сияющие, влажные глаза. —Тогда это самый счастливый день со дня окончания войны, — прошептала она. — Для тебя. И для всего мира. Она поцеловала его в лоб, и в этом жесте было всё: поздравление, поддержка, и обещание, что она пройдёт с ним этот путь, каким бы безумным он ни был. Зуко, наблюдавший за сценой, медленно выдохнул. В его глазах, помимо радости за друга, мелькнула тень государственного мужа. —Это… невероятно, Аанг. Но это также и вопрос глобальной безопасности. Новые маги… Их нужно будет регистрировать, защищать. Некоторые могут испугаться этой силы. —Их не нужно бояться! Их нужно понимать! — парировал Аанг, но уже без прежней истерики, с новой, взрослой решимостью. — И мы научим мир этому. Это будет нашей новой миссией. Не борьба, а… садовничество. Мы будем выращивать новый народ. В мире. В гармонии. — Ладно, «садовник», — фыркнула Тоф, но в её голосе уже не было насмешки, а лишь привычная, грубоватая нежность. — Но если эти твои «ростки» начнут устраивать ураганы в моих новых виноградниках, договор об обучении включат компенсацию за ущерб. Ясно? Все рассмеялись. Напряжение спало, уступив место коллективному, потрясённому ликованию. Сокка начал строить предположения, где искать детей («Надо проверять все места, где часто дует ветер! Или где люди странно легки на подъём!»). Зуко задумался о дипломатических письмах лидерам наций. Аанг стоял, обняв Катару, и смотрел на своих друзей, свою семью. Его большая, прекрасная, невозможная мечта только что обрела плоть и кровь. В мире снова бились сердца, в которых струился воздух. И у него были планы. Огромные, наивные, грандиозные планы. Планы на целую жизнь. Вернее, на множество новых жизней, которые ему предстояло найти, обнять и научить не бояться ветра. И впервые за долгие-долгие годы груз Аватара не давил на него. Он парил. Как и должно быть.