Зачем нам боги, если помощь можно найти только в себе?

- Вы должны кое-что запомнить, детишки… Это задание должен выполнить любой из вас или оба, тогда оно будет считаться выполненным. В случае невыполнения неизбежная смерть для обоих. В этой комнате два человека, по одному на каждого и смотритель, что с вас глаз не спустит. Попытаетесь вытворить что-то выходящее за рамки… Задания… Жестоко заплатите. – Мужчина говорил очень тихо и аккуратно, он пытался выражаться менее грубо, хотя попытки выглядели больше угрожающими. Взрослый бросил взгляд на две фигуры позади себя. Один из детей был худощавым, с потрепанными волосами и рукой держался рубаху старшой, что стояла чуть впереди. Девочка выглядела собранной, но из глаз словно потоками энергии сквозил страх вперемешку с отвращением, она бросила взгляд на взрослого, и он пронзил не хуже копья. Сейчас они не выглядели как дети, они животные загнанные в угол, готовые отдать все за что-то лучшее, за жизнь. Испуганное зверье, которое борется за жизнь – опасность в лучшем ее проявлении. Мужчина вышел из дома и старался больше не оглядываться, эта девочка пугала даже бывалого бойца. Было в ней что-то, что заставляло инстинкты внутри кричать отойти на шаг, на два, достать оружие, проклинать, проклинать и бежать. Это было какое-то первобытное безумие животных, нет, зверей, хищников. Остается только надеется, что эта девочка сгорит адским пламенем в это треклятом доме. Хотя кому как ни ему, знать, что надежды редко оправдываются, особенно когда это касается людей. Метал. Дым. Странный запах. Кровь. Запах крови распространился по всем стенам и полам, казалось он пропитал каждую пыльную поверхность, будто ты стоишь посреди реки и пытаешься выплыть, но непонятная дымка неизведанности тянет тебя вниз, на дно. Лишь тоненькая рука на одежде не дает поддаться, растворится и наконец получить желанное, такое красивое и прекрасное, но почему-то запретное. - И так… - скрипучий, мерзкий и злой голос внезапно разрезал уши и заставил возжелать освобождение от этой пытки любым способом. – Ваша задача: слушать мои команды и выполнять их. Кто первый? – из-за того, что существо удлиняло гласные, казалось, что ему бесконечно скучно, но скука гораздо лучше заинтересованности. Рукой девочка отцепила запястье младшего и вышла вперед. Ноги подкашивались, руки тряслись будто от нестерпимого зимнего холода, но на улице стояла знойная жара. Внутренности, что всегда казались такими голодными от жизни в приюте, неожиданно перестали хотеть чего-то, больше не одна еда их не интересовала. Глазное яблоко словно опалило огнем, и оно больше не могло плакать, даже если бы эту пустыню наконец наполнило дождем. На полу лежало три оружия. Первый был маленький кинжал, будто спичка и подходил разве что для того, чтобы в зубах ковыряться, но судя по цвету лезвия, ухоженности и сиянию, оно было не для красоты. Острое, смертоносное жало, которое принесет много боли противнику. Второе было среднего размера, совершенно обычное, без каких-либо премудростей, что напрягало, а третье было огромным тесаком для разделки туш, что выглядело отвратительно, учитывая то, что перед девочкой стояло на коленях два человека. - Первая жертва, отрежь ей кусок кожи в районе шеи. – страшный приговор вынесен и больше не было путей отступление. Больше не сделать шаг назад, сзади никого кто смог бы помочь, только младший брат, что сейчас плачет, молит о помощи богов, что сам нуждается в этой самой помощи. Неожиданно ситуация пробрала на смех, улыбку, которая расползлась по всему лицу намереваясь порвать кожу и оставить шрамы, если конечно она выживет после потери крови. Руки перестали трястись, больше не было такого леденящего холода, наоборот, кажется температура взлетела вверх как дракон, опаляющий деревню и снова мчащийся к земле. И вот, спустя пару движений в руке оказался второй нож. Он чем-то напоминал кинжал, но пугал меньше чем остальные два. Возможно, что-то в ее мозгу сломалось и это уже не починить, возможно она не выйдет из этого места никогда, но перед этим она хотя бы попытается спасти брата. Потребовались усилия чтобы на негнущихся ногах подойти к жертве. К ее жертве. Это был обычный человек, глаза завязаны повязкой, и та совершенно не просвечивала, наверное, к лучшему. На нем была обычная одежда работяги, что испачкалась в копоти и износилась за множество лет использования. Руки и ноги были связаны веревками, и он как изваяние сидел и ждал, скорее всего и сам не знал, чего, а она знала. И собиралась это сделать. Медленно, словно боялась нарушить тишину, девочка поднесла лезвие к шее. Человек задышал чаще и быстрее, из маленькой царапины потекла струйка крови. Надрез стал глубже и раздался крик испуга, страха и боли. Мужчина задергался и кажется пытался сопротивляться, но девочка прижала колени работяги к полу и отрезала кусок кожи с шеи быстрым движении руки. Кусок кожи упал ей на согнутое колено и отвращение, стыд, ненависть и удовлетворение нахлынули на нее словно голодные волки или волны океана в шторм. Адская смесь эмоций хотела превратится во что-то ужасное, то, что разорвало бы изнутри, но почему-то оно не происходило. Почему-то ничего не пыталось так рано освободить ее. Кровь из раны хлынула бесконечными потоками, а мужчина прижимался к полу и скулил, выл, иногда кричал, но почти перерезанное горло не давало ему такой возможности постоянно. - Отрежь ему язык, он слишком громко орет, раздражает… - этот голос будет снится ей в кошмарах до конца дней. Умирающий от скуки, говорящий ужасные вещи голос, говорил это до омерзения буднично, пытаясь забрать в свой мир убийц. Руки, да и все тело, не слушалось, оно исполняло приказ и это казалось дикостью. Как бы что-то внутри не противостояло, руки уже взяли мужчину за подбородок и силой открыли ему рот, когда он попытался закричать. Лезвие прикоснулось к языку словно змея и сделало неглубокий надрез, из которого тут же хлынула кровь. Девочка уже была вся в чужой крови, но сейчас то что происходило, волновало ее больше, заставляло из раза в раз молить остановится, но ни одна молитва так и не была произнесена вслух. Мужчина отключился от потери крови и это сильно упростило задачу девочке, которая тут же отрезала ему язык и выкинула его из-за рта, случайно бросая его в сторону младшего брата. Из ее уст сорвался тяжелый как сам мир вздох, осознанный, больной, вперемешку с нервным и надломленным смехом. - Теперь тесак, пришло время разделать тушу…