Часть 2

Анна проснулась от солнечного света, пробивающегося сквозь неплотно задвинутые шторы. Она зажмурилась и повернулась на другой бок, намереваясь ещё немного поспать. Но ощущение неправильности заставило её открыть глаза. Это была не её квартира. Она приподнялась на локтях и огляделась. Незнакомая комната: простая кровать, деревянный стол, рабочий стул и шкаф. На спинке стула висел белый халат, который вчера вечером был безжалостно помят в суматохе. Всё выглядело настолько чужим, что Анна на мгновение подумала: «Что за чёрт?» И тут осознание снова нахлынуло, как ледяная вода: она действительно в другом мире. В мире, где Грегори Хаус настоящий, где «Принстон-Плейнсборо» — это не просто декорация. — Ну да, конечно, — буркнула она вслух, поднимаясь с кровати. — Никаких логичных объяснений. Просто я теперь живу в сериале. Всё нормально. Всё хорошо. В комнате было слишком тихо, как будто даже стены не хотели её тревожить. Анна подошла к столу и нашла документы. Медицинская лицензия лежала сверху, будто специально оставленная для того, чтобы она лишний раз убедилась в своей новой реальности. — Психиатр. Невролог, — прочитала она вслух, прищурившись. — Ну, хоть не хирург, а было бы весело. На другом листе она увидела свои новые банковские данные. На карте, аккуратно спрятанной в конверт, значилось её имя. «Значит, деньги есть. Уже плюс.» Она хмыкнула. Если этот мир хотел убедить её, что всё устроено, то ему это удавалось. Затем её взгляд упал на зеркало. Анна подошла и посмотрела на своё отражение. — Ну что, Соколова? Думаешь, справишься? — Она приподняла бровь, но ответить самой себе не успела. Запиликал пейджер, сообщая что её смена начинается через полчаса. Аня поджала губы и едва не рассмеялась. — Конечно. Даже в этом мире у меня нет шанса просто выспаться. Она прошла на кухню и включила кофеварку. Пока шумело устройство, в её голове вертелись мысли. «Это другой мир, но он… странно привычный. Всё выглядит, как должно: люди, улицы, даже бумажные стаканчики из кафетерия. И Хаус. Боже, Хаус. Этот человек… гений, язва, воплощение хаоса. И теперь он мой босс.» Анна вздохнула, пытаясь подавить лёгкое беспокойство, и налила себе кофе. Подойдя к окну, она посмотрела на улицу. Мимо пробежал мужчина с собакой, женщина с букетом торопливо пересекла дорогу, а вдалеке автомобиль лениво сигналил школьному автобусу. — Всё настолько реальное, что можно тронуть, — пробормотала она. Глоток кофе слегка успокоил её. Она вспомнила, как Хаус сидел на столе, кидая язвительные фразы налево и направо. Его взгляд, острый как скальпель, будто просвечивал её насквозь. «А ещё он не просто реальный, он… очень даже интересный. Ладно, кто я обманываю, он сногсшибательно харизматичный. Но лучше держаться от него подальше, иначе моя профессиональная карьера может закончиться быстрее, чем началась.» Она вздохнула и подняла чашку в воздух, словно провозглашая тост. — Ну, за новое начало. И за то, чтобы остаться в живых. Анна поставила чашку в раковину, быстро переоделась и уже через несколько минут выходила из дома. Ветер растрепал волосы, но она почти не замечала его. Её мысли были заняты другим: как держаться с Хаусом, как работать в новой команде, как притворяться, что всё это для неё естественно. — Если это сериал, — тихо сказала она самой себе, спускаясь по ступеням, — то сценаристы явно издеваются. Двери больницы раздвинулись с тихим шелестом, словно приветствуя Анну в её новом мире. Запах антисептика смешивался с лёгким ароматом кофе, доносящегося из ближайшей кафетерии. Всё вокруг выглядело буднично: пациенты, врачи, медсёстры. Но для Анны это было словно сценой из фильма, где она одновременно зритель и главный герой. Она поправила бейдж с надписью «Доктор Анна Соколова» и сделала глубокий вдох. — Ты справишься. Просто делай вид, что все в порядке, — пробормотала она себе под нос. Коридоры «Принстон-Плейнсборо» встречали её привычным хаосом: пациенты с тревогой в глазах, медсёстры, которые, кажется, могли бы работать диспетчерами в аэропорту, и врачи, быстрыми шагами перебегающие из одного кабинета в другой. Всё это оживало вокруг, как в сериале, но теперь сериал стал реальностью. «Никакого фанатизма,» — напомнила себе Аня, свернув к кабинету диагностики. За стеклянной перегородкой она заметила знакомые лица: Чейз задумчиво стоял у доски, Форман листал историю болезни, а Кэмерон, готовила кофе. Всё это было так привычно, что на секунду Анна забыла, где находится. Она выдохнула, расправила плечи и вошла. — Доброе утро, — произнесла она сдержанно. Чейз обернулся первым, его лицо озарила лёгкая улыбка. — Утро. С возвращением в ад. — Ну, не так уж тут и плохо, — вмешалась Кэмерон, посмотрев на Анну с искренним дружелюбием. — Какое первое впечатление? Анна сдержала нервный смешок. — Больше похоже на прыжок с парашютом. Ты не знаешь, выжишь или нет, но зато точно запомнишь. Форман усмехнулся. — Поверь, со временем ты привыкнешь. Главное — не обращай внимания на… — На что? На меня? — раздался знакомый язвительный голос. Аня обернулась, и увидела его обладателя. Хаус двигался с фирменной небрежностью, трость стучала по полу, рубашка выглядела так, будто он спал в ней, а в руке он вертел маленький флакон с таблетками. В какой-то момент он ловко закинул в рот таблетку викодина, запив её кофе из одноразового стаканчика, и бросил на Анну свой пронизывающий взгляд. — Ты всегда такая серьезная? — обратился он к ней, явно поймав её пристальный взгляд. — Или твой русский акцент делает всё драматичнее? Анна быстро собралась, не позволяя себе смутиться. — Просто стараюсь соответствовать уровню драмы в этой больнице, — ответила она, слегка улыбнувшись. Хаус приподнял бровь, изучая её с ног до головы. — С таким лицом ты могла бы быть моделью или хотя бы адвокатом. Почему врач? Анна улыбнулась чуть шире, наклоняя голову. — А вы с таким остроумием могли бы стать стендап-комиком. Почему диагност? Чейз тихо засмеялся, Форман прикрыл лицо рукой, а Кэмерон выглядела так, будто пыталась подавить смешок. Хаус же лишь усмехнулся, и его лицо на мгновение стало мягче. Он развернулся к доске и начал писать что-то маркером. Анна обернулась к команде, и Кэмерон шёпотом произнесла: — Не переживай. Это его обычное состояние. Он всегда так. — Я заметила, — тихо ответила Анна, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё бурлило. Она почувствовала, что теперь каждая её минута в этой команде будет как экзамен. Но именно это и было её вызовом. Аня, стараясь не показывать, как её трясёт внутри, сосредоточилась на истории болезни. — Головные боли, кошмары, нарушение координации, — подвёл итог Форман. — Это может быть что угодно: от травмы до инфекции. — Может сотрясение мозга? — предположил Чейз. — Хорошая теория, но не подходит… Травма была после первых симптомов, — ответила Кэмерон. — Может инфекция? — Что, если это не связано с травмой или инфекцией? — вмешалась Анна, что-то в этом случае не давало ей покоя. Он казался очень знакомым. Все обернулись к ней. Хаус поднял бровь. — О, у новенькой есть идея? И какой диагноз вы хотите нам предложить, доктор Соколова? Может, мальчику просто не хватает борща? Анна не дрогнула под его сарказмом. — Ночные кошмары и проблемы с координацией могут указывать на наследственное заболевание. Возможно, болезнь Гентингтона. Хаус задумался на секунду, затем наклонил голову. — Умно. Почти скучно. Ты думаешь, что медицина — это игра с предсказуемым финалом? Анна улыбнулась. — С вами — никогда. Хаус замер, потом медленно повернулся к ней. ‐ Ну давай, удиви меня. Что ещё? «Думай, Аня, думай» — она пыталась вспомнить, почему этот случай был ей так знаком… «Да! Это точно оно!» Анна выдержала его взгляд и спокойно произнесла: — Латентный вирус. Например корь. Он мог заразиться в детстве, вирус остался в латентной форме, а теперь активировался, затронув мозг. Кабинет на секунду погрузился в тишину. Хаус прищурился, явно заинтригованный её предположением. — Вирус кори? Интересно…. И не ты ли предлагала Гентингтона? Шанс что это мутировавшая корь меньше двух процентов. Его мать была привита. Это что, ваш русский способ сказать «не знаю»? Анна сдержала улыбку. — Нет, обычно мы всё списываем на водку или медведей. Но, кажется, этот случай не про них. И разве не все лгут? Чейз чуть не захлебнулся смехом, Форман покачал головой, а Кэмерон тихо прошептала: — Ей есть чем ответить. Хаус усмехнулся уголками губ. — Хорошо. Проверим твою теорию. Но если ты ошибёшься, будешь работать за меня в клинике неделю. Анна приподняла бровь и ответила: — Тогда, если я окажусь права, вы будете мне должны желание, — парировала она, хитро улыбнувшись. У нее было преимущество, этот случай был показан в сериале. — Но не забывай, что я обычно выигрываю. Анна хитро улыбнулась… Команда отправилась в палату к Дэнни — подростку лет шестнадцати с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Несмотря на усилия, он старался выглядеть уверенным, но его нервное постукивание пальцами по кровати выдавало внутреннее напряжение. — Я уже говорил, я нормально себя чувствую, — произнёс он, но голос дрожал. Форман, скрестив руки, был явно настроен серьёзно: — Кошмары бывают? — Иногда. Но это не важно, — ответил Дэнни, опустив взгляд. Анна, которая до этого стояла в стороне, подошла ближе и присела напротив. Её голос был мягким, но уверенным: — Ты упал на поле из-за головокружения. Это важно. Мы пытаемся понять, что с тобой, чтобы помочь. Дэнни замешкался, нервно потирая руки, но наконец выдохнул: — Это началось пару недель назад. Сначала я думал, что просто устал, а потом… — Потом кошмары и головная боль? — язвительно вставил Хаус, который до этого наблюдал за беседой, опираясь на трость. — Может, ты просто устал от своих родителей? — Я люблю своих родителей! — вспылил Дэнни, резко оборачиваясь. — Да, я с двенадцати знаю, что приёмный, — его пальцы нервно коснулись подбородка. — Ямочка на подбородке — это наследственное. У моих родителей её нет. Но это ничего не значит! Анна едва не вздрогнула от его неожиданной откровенности. Она бросила взгляд на Хауса, ожидая очередной колкости, но тот лишь нахмурился, словно раздумывая над чем-то важным. — Это может быть значимым, — наконец пробормотал он. — Иногда прошлое находит тебя, даже если ты его не звал. Анна удивилась: в голосе Хауса звучало что-то вроде сочувствия. Но этот момент быстро испарился, как только Хаус вновь сконцентрировал взгляд на мальчике: — Ладно, продолжай жаловаться. Ей нравится слушать подростковые драмы, — указав на Аню Дэнни фыркнул и отвернулся. Анна, напротив, кивнула Форману и Кэмерон, давая понять, что разговор нужно продолжить позже. До ночного случая на крыше не дошло. После беседы с пациентом команда провела необходимые тесты, включая анализ на вирус кори. Анна помогала с интерпретацией данных, стараясь не обращать внимания на пронзительный взгляд Хауса, который, кажется, неотрывно следил за каждым её движением. — Ты так стараешься, — бросил он, наконец. — Должно быть, хочешь впечатлить меня. Анна, не отрываясь от экрана монитора, спокойно ответила: — Просто хочу доказать, что полезна для команды. — Полезна? — переспросил он, склонив голову. — Да. Только не в той области, в которой ты думаешь. Его взгляд скользнул вниз, задержавшись на её фигуре. Анна почувствовала, как жар поднимается к щекам. Она сжала зубы, стараясь проигнорировать явную провокацию, и лишь холодно ответила: — Радует, что вы настолько внимательны, доктор. Надеюсь, это поможет в диагнозе. — «Это просто работа. Он такой с каждой. Наверное…» Хаус усмехнулся, не отводя взгляда. Когда результаты анализов подтвердили её справедливую гипотезу — именно латентный вирус кори был причиной состояния подростка, Анна почувствовала облегчение. — Ну что, Соколова, — объявил Хаус, откинувшись на стул и держа в руках лист с результатами, — похоже, ты не зря сбежала из своей снежной России. Хотя, признаюсь, я ожидал, что ты ошибёшься. Анна скрестила руки на груди, её взгляд был полон иронии: — А я знала, что вы ошиблись, когда думали, что я просто красивая. На секунду в комнате повисла тишина. Кэмерон спрятала улыбку, Форман откровенно засмеялся, а Чейз удивлённо приподнял брови. Хаус, напротив, встал и медленно подошёл ближе, его взгляд стал чуть мягче, а голос — тише: — Я до сих пор так думаю. Но теперь ты ещё и умная. Это опасное сочетание. Анна выдержала его взгляд, чувствуя лёгкий трепет, но ответила с вызывающей улыбкой: — Знаю. А вы теперь должны мне желание. Хаус усмехнулся, склонив голову на бок. — Желание? Ладно. Но если ты попросишь меня не быть невыносимым, это будет пустая трата шанса. Анна с трудом удержала смех. Она знала, что он великолепен в своей язвительности, и, кажется, начинала находить в этом что-то притягательное. «Он невыносим. И он великолепен.»

***

Анна стояла перед диаграммами пациента, вглядываясь в графики так, словно пыталась приручить упрямую загадку. Молодой мужчина в палате наверняка бы оценил её усилия, если бы не страдал от головных болей, нарушений координации и галлюцинаций. Он не помнил, как упал с велосипеда, а его родители утверждали, что он был абсолютно здоров. *Это должно быть что-то неврологическое, * — думала она, предлагая серию тестов. МРТ, анализы крови — всё это уже сделали. Анна, выдвигала теории быстрее, чем Форман успевал их опровергать. Теперь она настаивала на биопсии мозга, хотя понимала, что это, скорее всего, очередная слепая улица. Когда результаты пришли, всё оказалось так же бесполезно, как зонтик на урагане. Единственный «положительный» момент — пациент всё ещё был жив. Хаус появился в кабинете, как всегда, не вовремя, лениво опираясь на трость. — Поздравляю, — заявил он с характерной ухмылкой. — Ты только что потратила тысячи долларов, чтобы узнать, что пациент всё ещё дышит. Это важное открытие для медицины, но, боюсь, Кадди не оценит. Анна сжала зубы, но внешне осталась спокойной: — Мы просто ещё не проверили всё. Возможно, мы что-то упустили. — Конечно. Осталось проверить, не заколдован ли он, — бросил Хаус и тут же обернулся к стене с диаграммами. — Ах, да, ты ещё не проверила гороскоп пациента. Может, у него Меркурий в ретрограде. Форман, перебирая бумаги, лишь фыркнул. Чейз попытался сохранить профессиональное лицо, но не выдержал и подавил смешок. Анна вздохнула. Слушать, как Хаус ставит под сомнение её рассуждения, было одновременно раздражающим и… возбуждающим для её ума. Он умел заставить сомневаться, но именно в этом была его сила. — Или вы упустили момент, когда решили, что сарказм заменяет диагностику. Хаус с интересом склонил голову: — Неплохо. Осталось научиться диагностировать так же остро, как ты отвечаешь. Когда обсуждение диагноза зашло в тупик, Кэмерон предложила повторить один из тестов, Форман настоял на исключении инфекционного заболевания, а Чейз, в своём оптимистичном стиле, предложил проверить на редкие патологии. Анна лишь молча кивала, прекрасно понимая, что все их усилия пока что напоминают стрельбу по мишени с завязанными глазами. Хаус подошёл к стене, где висели диаграммы пациента. Он изучал их так, будто там был зашифрован код от сейфа с запасом викодина. — Ты пытаешься найти сложные ответы, когда всё может быть проще, — заметил он, бросив взгляд на Анну. — Иногда ты так стараешься быть умной, что забываешь о том, что мозг — штука капризная, но иногда предсказуемая. Анна не сразу нашлась с ответом, но почувствовала, что его слова задели её. Она ненавидела, когда её называли излишне сложной — особенно Хаус. — Сложно быть простой, когда начальник ежедневно устраивает цирк, — парировала она, бросив на него острый взгляд. — Вот видишь, ты всё-таки учишься. Позже, когда все покинули кабинет, Анна осталась разбирать результаты. В голове у неё крутились десятки гипотез, но ни одна не ложилась на место. Она с усилием потерла виски, словно это могло помочь сложить пазл. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Хаус. Его фигура с тростью в руке казалась одновременно непреклонной и лениво расслабленной, как у человека, который знает, что мир всё равно вертится вокруг него. — Ты ещё здесь? — спросил он с прищуром. — Обычно русские девушки бросают всё ради танцев на столах, а не ради диаграмм. — Я знаю, что диагноз не прыгнет мне в руки, — отозвалась Анна, не отвлекаясь от монитора. — Разумно, — кивнул Хаус, подойдя ближе и уставившись в экран рядом с ней. Его присутствие ощущалось почти физически, как если бы он нарочно пытался задеть её границы. — Все косячат. Даже я. Просто мои ошибки гораздо интереснее твоих. Анна усмехнулась, не отрывая взгляда от монитора: — Спасибо за вдохновляющую речь. Я обязательно запишу её в дневник. — Записывай сразу на русском. Всё равно никто читать не будет. Её лицо осталось невозмутимым, хотя она почувствовала, как его близость буквально накрыла её волной тепла. Она была слишком профессиональна, чтобы показать это. Или хотя бы пыталась. — Расслабься, — пробормотал он, его голос был ниже обычного. — Я не кусаюсь. Ну, только если попросят. Он чуть отстранился и сказал с привычной язвительной интонацией: — Не переживай. Со временем ты научишься делать ошибки с шиком. — Надеюсь, вы станете моим примером, — ответила она с холодной улыбкой. Хаус чуть склонил голову на бок, разглядывая её, будто пытаясь понять, шутит она или всерьёз. — Ладно, ты официально начинаешь меня забавлять. Вечером, когда Анна наконец закончила отчёт, она осталась в кабинете ещё ненадолго, глядя в окно. Мысли путались: она думала о пациенте, о сложном случае и, конечно, о Хаусе. Его язвительность не мешала ей видеть его гениальность, а его странная манера общения заставляла чувствовать себя… живой. Она уже собралась уходить, когда дверь снова распахнулась. Хаус снова стоял на пороге, прислонившись к косяку с привычной ухмылкой. — И снова она здесь, — сказал он, его взгляд пробежался по ней, как обычно оценивающе. — Ты явно хочешь впечатлить меня. Анна подняла на него глаза и усмехнулась: — Я просто работаю. Кто-то же должен это делать. Он шагнул вперёд, его ухмылка стала шире. — Знаешь, твоё упорство впечатляет. Даже слишком. Осторожнее, рискуешь мне понравиться. Анна сцепила руки на груди, чтобы скрыть смешанное чувство раздражения и удовольствия. — А я начну думать, что вы не только гений, но и умеете быть приятным, — отозвалась она. Хаус рассмеялся коротким, грубоватым смехом и, немного подумав, сказал: — Это миф. Как единороги. Он на секунду задержал взгляд на её лице, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла до конца разобрать. Что-то, что напоминало ей, почему она однажды почти влюбилась в персонажа из сериала. Теперь это был не просто персонаж. Это был человек. И он смотрел прямо на неё. Хаус исчез за дверью, оставляя Анну с лёгкой улыбкой на лице. Она ещё долго смотрела на закрытую дверь, чувствуя, что в Принстон-Плейнсборо становится всё интереснее.