Трудный путь сквозь пепел (дополнительные сцены 1 сезон 7 серия)

Бровин постаралась на славу. На утро рана Халбранда выглядела значительно лучше и уже несколько часов не кровоточила. Весь его торс был туго забинтован на манер корсета, чтобы максимально обезопасить травмированный бок. Как обещала, Бронвин собрала целую сумку сухих трав и кореньев, отвар из которых снимал жар и обезболивал. Выслушав инструкцию, как готовить то или иное питье, Галадриэль поблагодарила девушку и положила запасы в седельную сумку своей лошади. Халбранд был по-прежнему бледный, но тень невыносимой боли больше не лежала на его лице. С помощью Арондира он забрался на своего коня, ни проронив ни звука. Не теряя времени, всадники покинули лагерь и двинулись на север. Чем дальше они удалялись от Орудруина, тем меньше было пепла на земле и в воздухе, однако местность становилась все более скалистой, и лошади чаще переходили с рыси на шаг. О привале до заката можно было забыть, территория была слишком открытой. Всадники ехали молча: у Халбранда не было сил, а Галадриэль не знала, что сказать. Вместо этого она неотрывно следила за дорогой и поднимающимися над головой скалами в поисках потенциальной угрозы. Стремясь как можно скорее покинуть эту опасную зону, Галадриэль торопила лошадей. В какой-то момент она оглянулась и увидела, что Халбранд лежит на холке своего жеребца, а его правая безвольно двигается в так лошадиному шагу. Быстро остановив свою кобылу, Галадриэль спешилась, подбежала к Халбранду и схватила его за руку. Кожа была холодная и сухая. Испугавшись, самого страшного, Галадриэль стала ощупывать его и облегченно выдохнула, когда услышала стон. С большим трудом она опустила его с лошади и уложила на землю. Лоб его пылал, лицо снова покрылось испариной. — Халбранд, — тихо позвала его Галадриэль, приложив свои прохладные пальцы к его лбу. — Открой глаза. Вместо ответа Халбранд застонал и отвернулся, отдаляясь от ее прикосновения. Галадриэль подложила ему под голову свой плащ и отлучилась, чтобы привязать лошадей. Понимая, что сильно рискует обнаружить себя, она развела небольшой костер — согреть воды и сделать питье по рецепту Бронвин. В этот момент Галадриэль сильно жалела, что в молодости предпочла совершенствоваться в военной науке, а не медицине. Приготовив и остудив отвар, она приподняла голову Халбранда, пытаясь влить ему в рот немного жидкости. Сделав маленький глоток, он закашлялся. Галадриэль держала его голову и продолжала потихоньку давать бурый отвар, втайне надеясь, что все сделала правильно и Халбранду не станет хуже от ее заботы. Через какое-то время он перестал стонать и задышал ровнее. Поблагодарив про себя Эру и Бронвин, Галадриэль коснулась губами лба Халбранда — жар спадал. Однако она рано обрадовалась — на смену жару пришла лихорадка. Его тело стала бить крупная дрожь, он замерзал. Галадриэль побежала к лошадям и вынула все одежды, которые были в седельных сумках. Вышло негусто — два плаща и тонкая шерстяная шаль. Как могла, она укутала Халбранда и прижала свои ладони к его груди. Ничего не помогало. Дрожь только усиливалась, было слышно, как стучат его зубы. Впервые за всю свою жизнь Галадриэль почувствовала себя беспомощной. Он буквально умирал у нее на руках, а она ничего не могла сделать. Это ведь она притащила его в эти безжизненные земли. Это она гнала лошадей, не оглядываясь на его состояние. Она вообще никогда не оглядывалась, когда ощущала страх. Возможно, самым правильном было остаться в лагере и молиться Эру, чтобы лечение Бронвин помогло. Не в силах думать об альтернативном пути, Галадриэль расплакалась. Она стояла на коленях над лежащим Халбрандом и рыдала. От бессилия, страха, чувства вины и мук совести. *** Он падал в черную бездну небытия. Кажется, мимо проносились далекие звезды, но их свет не достигал его. Вокруг был невещественный мрак, и единственное, что разрывало тишину — это отдаленный, нарастающий гул. Постепенно он трансформируется в знакомый, властный голос владыки Моргота, говоривший на черном наречии. «Ты, кто именуешь себя так гордо и так пусто… не забывай своего происхождения. Неужели ты веришь, что сможешь изменить своим желаниям?» — услышал он в своем сознании голос бывшего хозяина. «Твой дар — не бремя, а сила. Сила, которой ты не воспользовался как следует. Ты был создан, чтобы властвовать и повелевать. Не поддавайся слабости, что искушает тебя. Ты никогда не сбежишь от того, кто ты есть. Ты Саурон.» От этих слов тьма сгустилась еще сильнее и, словно могучая рука, сжала его горло. Чувствуя, как воздух выходит из легких, он просипел: — Gûl. («Нет») Гул перешел в крик, и не было ничего, кроме этого разрушительного звука, которому было невозможно сопротивляться. Остатки сознания угасали, но, перед тем как исчезнуть навсегда, он услышал другой голос. Словно первый луч солнца прорезалась мелодия, нежная, чистая и чуждая этой мрачной пустоте. Она не стремилась побороть тьму, но тьма сама рассыпалась перед ней. Всем своим существом он потянулся на этот голос и открыл глаза.